***
Дверь за Мэгги и Ниганом захлопнулась внезапно и громко. Сначала был удар металла, потом глухой щелчок — и только после этого тишина, плотная и густая. Снаружи сразу послышался голос Диксона с южным акцентом. Он пообещал Ри, что «будет стараться избавить её от неприятной компании мудака как можно быстрее», и на это сам мудак лишь закатил глаза добела. Но подумал о том, что, как здорово, что хотя бы этот тупой реднек сегодня соображал.
Ниган уставился на дверь, потом на ручку, а потом снова на дверь, словно это могло хотя бы капельку помочь
ему им.
Ну конечно.
Комната была размером примерно с тюремную камеру, если, конечно, тюремные камеры строили из сырого бетона, старых стеллажей и мерзкого запаха плесени. Где-то в углу даже капала вода. Мужчина усмехнулся себе под нос. Да, оказаться запертым в крошечной кладовке с Мэгги
Грин Ри.
Отличный план, Ниган. Просто охуенный.
Брюнет даже не повернул голову, потому что прекрасно чувствовал, где стоит Мэгги.
Её рука, которой она, вероятно, хотела его убить, наверняка уже лежала на рукояти ножа — как всегда. Он подумал о том, что тишина была практически уютной… Снаружи что-то лязгнуло — Дэрил, похоже, пытался выбить замок.
Давай, ковбой. Только не торопись. Нам же тут пиздец как весело.
Ниган медленно выдохнул. Он чувствовал её взгляд на себе. Или, может, просто память снова решила поиздеваться. Потому что, блять, каждый ёбаный раз, когда они оказывались слишком близко, его мозг любезно показывал одну и ту же чёртову картинку: ночь, невероятно жалкий Рик Граймс на коленях и кучка его ублюдков, которые решили помериться с самим Ниганом членами.
Ну что за долбоёбы?
И, тем не менее, он закрывал глаза и слышал собственный издевательский голос, который говорил:
— Держится как чемпион!
Чёрт. Мэгги чуть сместилась в сторону, судя по звукам её шагов. Возможно, что-то неуловимо катилось в бездну… Ниган боялся повернуть голову, потому что если повернуть — придётся увидеть её лицо, а это всегда заканчивалось одинаково: либо вдовушка хочет его убить, либо он вдруг вспоминает,
почему она имеет на это полное право.
Давай, Дэрил. Открой уже эту ёбаную дверь.
Вода продолжала раздражающе капать, и Ниган поймал себя на мысли, что когда-то, наверное, в прошлой жизни, так ему на мозги капали его бывшие любовницы: «А когда ты уйдёшь от жены?», «А ты меня любишь?», «Кто мы друг для друга?»
Кап.
Кап.
Кап.
Мэгги тоже не смотрела на него, но не потому, что боялась, а потому что знала: если посмотреть — до боли знакомое лицо всплывёт само. То самое любимое лицо с красивой тёплой улыбкой и добрыми глазами. Ри наверняка понимала, что крыша у неё таки поехала, потому что даже её блядская память работала как дерьмовый кинотеатр, который крутил один и тот же фильм снова и снова. В отчаянном желании прикончить Нигана она начала ненавидеть даже собственную голову. Ри сглотнула. Комнатушка была настолько маленькой, что его присутствие ощущалось почти физически — как чужое дыхание в затылок.
Он молчал. Конечно, молчал. Были времена, когда Ниган не затыкался ни на секунду: шутки, монологи и этот его чёртов цирк с ухмылкой и битой. А-ля «посмотрите на меня, я самый пиздатый и весёлый ублюдок здесь».
Смотри, на что способен человек, когда ему всё равно.
Надеюсь, вы надели свои чёртовы штанишки, потому что сейчас вы обделаетесь.
Сейчас была лишь тишина, которую Мэгги с некоторых пор находила странной.
Её больной мозг услужливо дорисовывал всё остальное: голос, смех, хруст. Среди прочего, была одна-единственная мысль, от которой Ри тянуло блевать, и она искренне ненавидела это чувство. Время от времени Мэгги казалось, что Ниган и правда изменился в лучшую сторону. Её губы едва заметно дёрнулись в насмешке над самой собой. Мир, пожалуй, окончательно сошёл с ума в тот день, когда женщина впервые поймала себя на том, что больше не думает о том, как его убить.
Это было не прощение — даже не близко. Просто всегда сильная и независимая Мэгги Ри устала таскать этот кусок отстойного прошлого за собой, как мешок с гнилью. Снаружи снова что-то бахнуло. Значит, Дэрил всё ещё пытался открыть дверь — это было очень хорошо, ведь чем быстрее эта проклятая дверь откроется, тем быстрее она сможет снова сделать вид, что Нигана не существует.
Мужчина громко цокнул языком.
«Когда я вижу красное, вопрос только в том, на что я способен», — когда-то он сказал это почти с гордостью. Словно речь шла о какой-то суперспособности, а не о том, что внутри него просто щёлкает выключатель,
если когда он приходит в ярость. Брюнет смотрел в бетонный пол и думал, что красный цвет почему-то всегда возвращался одинаково — с чьей-то кровью.
Мэгги тоже помнила эту фразу. Было странно, что мозг хранит именно такие вещи. Она слишком хорошо знала, на что этот мужчина оказался способен. Сейчас, когда их взгляды всё-таки встретились, никто не вымолвил ни словечка.
Ага. Всё по-старому — всё так же хуёво.
Было даже смешно, потому что в какой-нибудь другой жизни всё выглядело бы совсем иначе. Ниган смог легко представить это: бар, шум и громкая музыка. Если бы такая женщина, как Мэгги, вошла в помещение — он бы заметил её сразу. Такая красотка скорее разобьёт бутылку о голову, чем позволит кому-то себя лапать. Да, в той жизни он бы ухмыльнулся, подошёл к ней уверенной походкой и сказал какую-нибудь идиотскую фразу. Типа: «Чёрт, дорогуша, ты выглядишь так, как будто можешь сломать мне нос. Хочешь попробовать за выпивкой?»
Мэгги закатила бы глаза, и, возможно, всё равно осталась бы. Ниган едва сдержался, чтобы не фыркнуть вслух.
Да, в той жизни я бы с радостью «завалил» Мэгги Ри Грин.
Это была бы просто ещё одна история, о которой потом можно было бы вспоминать с ухмылкой, убирая следы от губной помады, чтобы не заметила жена. Но мир решил иначе, потому что в этой жизни он сделал кое-что другое.
Чёрт, я, блять, убил её мужа.
Мысль была слишком тяжёлой, чтобы её можно было обернуть в шутку. Ниган медленно провёл языком по зубам, хмурясь, а потом вновь решился посмотреть на Ри.
Вот это, блять, поворот сюжета.
Звучало дико, но иногда даже у самого Нигана не хватало цинизма, чтобы выдержать такой уровень чёрного юмора.
Женщина почувствовала его взгляд. Такие вещи ощущаются кожей — как сквозняк в закрытой комнате, и это было едва смешно. В какой-нибудь другой жизни она бы, наверное, посмотрела в ответ. В той жизни, где не было мёртвых городов, крови на асфальте и людей, которые решают судьбы других какой-то бейсбольной битой, названной в честь жены, которой ты нагло изменял, а после так тупо проебал.
В той жизни Мэгги нравились такие мужчины, и она могла это признать хотя бы перед собой. Ей нравились те, у кого на лице написано «проблемы», самоуверенные, саркастичные, те, кто громко смеётся и говорит вещи, за которые люди часто получают по морде. Такие обычно заходят в бар и ведут себя так, словно уже владеют половиной комнаты. Когда-то это казалось ей очень привлекательным. В какой-нибудь другой реальности она могла бы закатить глаза на его тупую шутку, могла бы назвать его придурком и даже посмеяться.
А Ниган, наверное, продолжал бы говорить, потому что такие люди никогда не могут вовремя заткнуться. В той жизни всё закончилось бы максимум плохим свиданием или быстрым перепихоном на заднем сиденье его старой тачки…
В этой жизни этот «плохой парень» сделал одну вещь, которая перечеркнула всё остальное.
Он просто убил её мужа у неё на глазах.
Вселенная всегда умела шутить над Ри — она ведь реально заперла её в комнате три на три с тем типом мужчин, которые когда-то ей нравились. Но была одна важная деталь:
именно этот мужчина сломал ей жизнь.
Металл в очередной раз взвыл. С той стороны послышался глухой удар, и замок жалобно скрипнул, как будто начал наконец сдаваться под напором Диксона.
Ну давай, ковбой… Ещё чуть-чуть.
Ниган уже почти почувствовал этот сладкий момент, когда дверь распахнётся и воздух снова станет нормальным, не пропитанным старым бетоном и чужим прошлым. Именно тогда Мэгги нарушила тишину:
— Давно хотела спросить…
Мужчина замер. Этого, конечно, не должно было произойти. За всё время в этой комнатушке они не сказали ни слова.
Ну охренеть.
Мозг мгновенно начал перебирать варианты, как старый автомат с заедающими кнопками. Сейчас начнётся: «Почему ты это сделал?» — логичный вопрос, «Ты когда-нибудь жалел, что превратил голову моего мужа в кровавое месиво из мозгов?» — тоже вариант, «О чём ты вообще думал в ту ночь?» — неплохо. Или ещё лучше: «Если бы у тебя был шанс вернуться в прошлое, ты бы всё равно сделал это?» — да, это звучало как Мэгги — его самая любимая вдовушка.
Ниган даже приготовился мысленно к самому простому: «Почему ты не убил меня?» — абсолютно справедливый вопрос.
С той стороны Дэрил выругался и сказал, что «Мэгги осталось ещё совсем немного потерпеть компанию тупого мудака». Ниган громко усмехнулся, даже не обижаясь на реднека.
Ладно, Мэгги Ри. Давай. Задавай свой блядский вопрос.
Он уже был готов почти ко всему. Кроме того, что она в итоге спросила:
— Твоя фамилия действительно Смит?
Замок в этот момент сдался и Дэрил что-то буркнул, возясь с дверью, но Ниган уже его не слышал, потому что мозг на одну блядскую секунду просто завис.
…что?
Из всех возможных вопросов во вселенной, из всех чёртовых вариантов — кровь на его руках, вина, прошлое, Гленн, месть, ненависть, смысл жизни, конец света…
Фамилия?
В голове всё ещё стоял длинный список того, что она могла в теории спросить: «Почему?», «Жалеешь ли ты о дне, когда родился?», «Как спишь по ночам, кусок дерьма?», «Боишься ли ты умереть?» и не было варианта: «Эй, кстати, как тебя по паспорту зовут, ублюдок?»
Ниган выдохнул через нос, ухмыляясь.
И вдруг он понял, что где-то внутри, глубоко под слоем цинизма, усталости и старого дерьма, ему хочется рассмеяться.
Вот это, блять, поворот.
Мэгги смотрела на него в ожидании ответа. Будто вопрос был таким же обычным, как спросить время, словно между ними не было литров крови.
Дверь с грохотом распахнулась — на пороге стоял Дэрил, как обычно смотрящий на него с тонной ненависти и открытого презрения.
Ниган вдруг подумал, что за все годы апокалипсиса это, возможно, самый странный вопрос, который ему когда-либо задавали.
