Возможные смерти

Вспышка. Снова вспышка. — Вел, дорогая, отойди чуть левее, ты загораживаешь свет для Тиффани! — звонкий, фальшивый голос «лучшей подруги» резанул по ушам сильнее, чем скрежет металла. Вельветт послушно отступила в тень, прижав к груди тяжелую сумку с лаками для волос и косметикой. Она снова была здесь — в самом центре событий, на самой модной вечеринке города, и в то же время её здесь не было. Она была штативом. Она была осветителем. Она была бесплатным стилистом, который за пять минут мог соорудить на голове подруги шедевр, чтобы та собрала тысячи лайков. В свои двадцать с небольшим она жила в мире, где красота была валютой, которой у неё, как ей казалось, вечно не хватало. Она смотрела в зеркало и видела «пустое место». Не потому, что была некрасивой — её черты лица были острыми, интересными, кукольными — а потому, что её приучили так думать. — Ой, Вел, ты такая милашка, когда молчишь! Сделай мне тот пучок, ну пожалуйста, — мурлыкала другая «подруга», даже не глядя ей в глаза. Они подходили к ней, только когда им нужно было подкрасить губы или сфотографироваться на её фоне, чтобы выглядеть ещё ярче. Вельветт была той самой «незаметной подружкой», чье присутствие подтверждало статус остальных. А потом случился тот вечер. Вечер, который она запомнила как «момент разбитого фарфора». Её пригласил парень, который ей очень нравился. Он был из их компании — харизматичный, шумный, популярный. Вельветт потратила три часа на прическу, подобрала идеальное платье, репетировала фразы перед зеркалом, надеясь, что сегодня её наконец-то услышат. Но всё закончилось быстро. На вечеринке он подошел к ней, приобнял за плечи и прошептал: «Слушай, Вел, ты же не против познакомить меня со своей подругой Сарой? Она такая эффектная. А ты… ну, ты же понимаешь. Ты классная, как талисман. Постой тут, присмотри за нашими напитками?» Он потрепал её по щеке, как любимую болонку, и ушел. В этот момент внутри что-то щелкнуло. Она смотрела, как они смеются в другом конце зала. Для них она была куклой. Не живым человеком с чувствами, а неодушевленным предметом. Красивой статуэткой, которую можно переставить с места на место, использовать для декорации, а когда вечеринка закончится и свет погаснет — просто оставить на полке покрываться пылью. «Поиграли и выбросили», — пронеслось в голове. Она чувствовала себя сломанной игрушкой. Её чувствами играли, как будто у неё нет нервных окончаний. Её временем пользовались, как будто оно ничего не стоит. Её доброту принимали за отсутствие характера. Вельветт вышла на балкон, дрожа от обиды. Она попыталась заговорить с кем-то из знакомых, проходящих мимо, но слова застряли в горле. Социальная тревога накрыла её ледяной волной. Стоило ей открыть рот, как она начинала заикаться или нести чушь. Вживую люди видели её насквозь — видели её неуверенность и тут же теряли интерес. — Не хотите говорить со мной настоящей? — прошептала она, глядя на экран своего телефона. Экран был чистым, ярким и послушным. — Ладно. Тогда вы будете смотреть на ту, которую я создам сама. Придя домой, она не стала плакать. Она смыла дорогую косметику, села перед зеркалом и включила кольцевую лампу. В реальности её голос дрожал, но здесь, перед объективом, она могла дубль за дублем оттачивать каждое слово. В жизни она была тенью, но здесь она могла выкрутить яркость на максимум. Она настроила камеру, поправила розовую прядь волос и впервые за долгое время улыбнулась — не той робкой улыбкой «подружки на побегушках», а острой, хищной улыбкой куклы, которая решила сама дергать за ниточки. — Всем привет, — произнесла она, глядя прямо в объектив. — Меня зовут Вельветт. И сегодня я научу вас, как выглядеть идеально, даже если мир вокруг вас — сплошная помойка. Красный индикатор записи мигнул, как глаз зверя. Она нашла способ общаться. Она нашла способ заставить их смотреть. Если они хотели видеть в ней куклу — она станет самой влиятельной куклой в этом чертовом мире. Через экран она была в безопасности. Через экран она была Богом. И это было только начало её восхождения. Повествование в приторно-сладком мире живых неумолимо близилось к своему финалу, но величественная цифровая империя Вельветт только начинала строиться на хрупких обломках её прежней, невзрачной «теневой» жизни. В ту пору она еще не осознавала, что её неутолимая страсть к безупречному имиджу и болезненная жажда всеобщего внимания вскоре станут настолько колоссальными, что попросту не смогут уместиться в узкие рамки одной человеческой жизни. Вельветт фанатично выбрала своей стихией моду. Её канал превратился в калейдоскоп изысканного стиля: она публиковала детальные обзоры на люксовую косметику, примеряла баснословно дорогую брендовую одежду и часами просиживала за швейной машинкой. Своими тонкими, вечно исколотыми иголками пальцами она создавала дерзкие, авангардные наряды, которые тут же демонстрировала восторженным фанатам. Иногда она записывала глубокие разговорные видео, где стальным, уверенным голосом раздавала хлесткие советы и наставления. Она превратилась в ослепительную звезду интернета, в кумира, чье сияние затмевало вчерашних «подруг». День за днем экран её смартфона взрывался от каскада оповещений. Бесконечная лента лайков, репостов и восторженных комментариев, полных обожания, кружила ей голову. Вельветт пребывала на седьмом небе от долгожданного счастья. Её наконец-то заметили! Она больше не была безликим фоном или удобной подставкой для чужих сумок. Она была центром вселенной. Но очень скоро ледяная реальность безжалостно столкнет её обратно на землю. В один из погожих дней, когда Вельветт направлялась в элитный бутик за новой порцией вдохновения, к ней внезапно подбежал молодой человек. Его лицо казалось обычным, даже невзрачным, но глаза горели пугающим лихорадочным блеском. — Вельветт! Боже мой, здравствуйте! Я ваш самый преданный фанат! — затараторил он, едва переводя дыхание. — Я не пропускаю ни одного вашего ролика, я буквально живу вашим контентом! Вы божественны! Можно… можно сделать с вами всего одно фото? Вельветт, упоенная собственной значимостью, лучезарно улыбнулась. Она не могла отказать своему «подданному». — Ой, только здесь ужасное, плоское освещение, — парень разочарованно огляделся. — Пойдемте за тот дом, в проулок? Там стоит старая лавочка под винтажными фонарями, свет будет просто идеальный, мягкий, как в студии! Он мягко, но настойчиво увлек её в сырой, пахнущий плесенью переулок. Но едва они углубились в тень кирпичных стен, парень резко остановился. Воздух прорезал свистящий звук, последовал оглушительный удар в затылок, и мир перед глазами Вельветт мгновенно схлопнулся в черную точку. Очнулась она в вязкой темноте сырого подвала. Острый холод бетонного пола обжигал кожу, пробираясь до самых костей. Руки и ноги были стянуты грубыми веревками, которые больно впивались в запястья. — Знаешь, Вельветт, иногда слава — это яд, — из густой тени донесся вкрадчивый, дрожащий от безумия голос парня. — Я много лет наблюдал за тобой из темноты. Знаешь, ты была намного лучше, когда оставалась тенью. Сейчас ты — лишь пустая, размалеванная кукла. Жалкая марионетка в руках толпы. Твоя слава такая же мерзкая и фальшивая, как и ты сама. И я решил, что пора с этим покончить. В тишине подвала раздался резкий, захлебывающийся рык бензопилы. Вонючий запах бензина и гари мгновенно заполнил тесное пространство. Шаги приближались. Сначала Вельветт в оцепенении не понимала, что происходит, но затем её реальность взорвалась нечеловеческой, ослепляющей болью. Острое стальное полотно вгрызлось в её плоть. Хлюпанье разрываемого мяса, сухой хруст кости и оглушительный рев машины слились в единый кошмарный гомон. Вельветт закричала. Этот крик, полный первобытного ужаса, должен был сокрушить стены, но его слышал лишь её палач. Вскоре связки не выдержали, голос сорвался, и из горла вырывался лишь сиплый хрип вперемешку с булькающей кровью. Болевой шок парализовал сознание. По щекам градом катились слезы, а взор застлала густая кровавая пелена. Спиной она чувствовала липкое, обжигающе теплое озеро — её собственная жизнь медленно вытекала на грязный камень, впитываясь в некогда модную одежду. Невыносимая мука перекинулась на руку. Свою ногу Вельветт уже не чувствовала — окровавленная конечность уже исчезла в бездонном черном мусорном мешке. Девушка с кристальной ясностью осознавала: через несколько минут всё её тело, разобранное по частям, окажется в этом пластиковом гробу. Одержимый фанат продолжал свою жуткую игру. Бензопила, обрывки ткани, пол — всё было залито багровым глянцем. Парень истерично смеялся, упиваясь процессом «разборки» своего кумира. Последним ударом он отделил её голову от туловища. Это был конец пытки. Конец карьеры. Конец Вельветт. Но темнота не стала вечной. Девушка распахнула глаза. Она проснулась не в сыром подвале, а в месте, которое казалось воплощением её самых дерзких и мрачных фантазий. Небо над головой полыхало бордовыми и пурпурными оттенками, воздух был пропитан едким запахом озона, горелой серы и дешевых духов. Она была в Аду. Взглянув на свои руки, она вскрикнула от удивления. Её кожа теперь напоминала идеальный матовый пластик, а локти, колени и шея были украшены изящными шарнирами, как у дорогой коллекционной куклы. Её части тела могли отделяться и крепиться обратно, словно детали конструктора. На голове красовались пышные сине-розовые волосы, но Вельветт быстро поняла — это всего лишь парик, который можно менять хоть каждую секунду. Совсем как у куклы. Она мгновенно сориентировалась в этом порочном новом мире. Её острый ум и отсутствие моральных тормозов позволили ей быстро сойтись с Воксом и Валентино. Она вознеслась до титула Оверлорда так же стремительно, как когда-то набирала подписчиков на Земле. Вельветт открыла собственную модную империю, превратив свои социальные сети в мощнейший инструмент контроля над душами. Она была помешана на красоте еще при жизни, но в Аду эта страсть превратилась в истинное безумие. Стараясь соответствовать каждому изменчивому стандарту, она не замечала, как сама становится воплощением искусственности. Она меняла наряды, прически и даже выражения лица почти каждый час. Как идеальная, неуязвимая кукла. Она добилась своего: её увидели, её заметили, её начали бояться. Вельветт доказала всем, что она — не просто тень, а черная звезда, которая будет сиять в небесах Ада вечно, ослепляя каждого, кто посмеет взглянуть в её сторону.