Поцелуй по расписанию

      День первый, утро       Даррен стоял посреди коридора и смотрел на пустой угол, за которым скрылась Дэя.       — Ты меня поцеловала, — сказал он вслух. — И ушла.       Тишина.       — На три дня.       Ещё более зловещая тишина.       — Я высший демон. Я прожигаю пространство. Я убивал богов.       Никто не спорил.       Он медленно поднес руку к щеке, к тому месту, которого коснулись её губы. Там до сих пор горело. Не магически, а как-то по-другому — тепло разливалось под кожей и не думало проходить.       — Это что за ерунда? — спросил Даррен у вселенной.       Вселенная не ответила, но в коридор вышел Риан.       — Ты ещё здесь? — ректор поднял бровь. — Я думал, ты уже прожег портал и улетел обдумывать стратегию.       — Я не могу обдумывать стратегию, — голос Даррена звучал глухо. — Она меня поцеловала и сказала ждать три дня.       — Я знаю. Я стоял за углом.       — Ты... что?!       — Следил, чтобы ты её ненароком не сжег. — Риан пожал плечами. — И знаешь, я сделал правильный вывод: ты сейчас опаснее, чем обычно.       Даррен уставился на него. В синих глазах плескалось что-то, похожее на панику.       — Тьер. Три дня. Это сколько в часах?       — Семьдесят два.       — А в минутах?       — Четыре тысячи триста двадцать.       Даррен схватился за сердце.       — Я не доживу.       — Доживешь. Ты бессмертный.       — Это не про бессмертие!       Риан вздохнул и молча указал на дверь своего кабинета. Даррен поплелся за ним, как нашкодивший абитуриент. ---       День первый, обед       Кабинет ректора превратился в поле боя. Даррен метался от окна к двери, от двери к окну, оставляя за собой подпаленные половицы.       — Перестань ходить, — Риан читал бумаги, делая вид, что происходящее его не касается.       — Не могу.       — Тогда сядь.       — Не могу.       — Тогда прожги портал и улетай в Хаос.       — И что я там буду делать? Думать о ней?       Риан отложил бумаги и посмотрел на демона с искренним любопытством.       — Эллохар, ты вообще себя со стороны видишь? Ты — высший демон, который уничтожил армию Южных Копей одной левой. А сейчас ты трясешься над тем, что какая-то адептка сказала тебе подождать.       — Какая-то? — Даррен остановился и уставился на ректора с таким видом, будто тот оскорбил его мать. — Это Дэя. Которая записывает каждое моё слово. Которая знает про меня больше, чем я сам. Которая поцеловала меня и ушла, потому что ей нужно «проанализировать данные»!       — И это тебя зацепило.       — Меня всё в ней зацепило! — рявкнул Даррен. — Её волосы, её блокнот, её манера смотреть с интересом, а не со страхом! Её вопросы про гномов! Её... её...       Он замолчал, потому что слова кончились.       Риан кивнул, будто всё понял.       — Ты пропал.       — Я знаю.       — Ладно. — Риан встал. — Идем. Заодно расскажешь, что ты вообще чувствуешь, потому что мне, как ректору, нужно понимать, насколько опасен влюбленный демон для Академии.       — Я не влюблен! — возмутился Даррен.       — Конечно. И коридор ты прожег не поэтому.       Они отправились в ресторацию. Даррен даже поел — машинально, не чувствуя вкуса. А потом спросил:       — Тьер, а что люди едят, когда ждут?       — В смысле?       — Ну, вот она сейчас там сидит и анализирует. А что она ест? Чем питается её мозг? Может, ей нужны какие-то особенные продукты? Орехи? Фрукты? Я слышал, люди едят шоколад для радости.       Риан посмотрел на него долгим взглядом.       — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно.       — Эллохар, она ест то же, что и все люди — кашу, суп и иногда пирожки. Не нужно ей ничего особенного.       — А если она не ест? Если она так переживает, что забывает есть? У неё же этот... аналитический склад ума. Она может забыть.       Риан открыл рот. Закрыл. Потом медленно произнес:       — Я прикажу дежурным по столовой следить, чтобы она ела. Теперь ты успокоишься?       — Нет, — честно ответил Даррен. — Я успокоюсь через три дня. Или никогда. ---       День первый, вечер       Даррен сидел в кабинете Риана, потому что идти в гостиницу, которую ему выделила Империя, не мог — там было слишком пусто и тихо. Он пытался читать книгу по истории Темной Империи, но буквы расплывались перед глазами, складываясь в имя «Дэя».       — Тьер, — вдруг спросил он. — А вдруг она передумает?       — Не передумает.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что она три дня будет это анализировать, а потом придет к выводу, что ты — оптимальный вариант.       — Оптимальный вариант? — Даррен скривился. — Звучит как приговор.       — Для неё это комплимент. Поверь.       Даррен помолчал, потом достал из кармана маленький блокнот. Риан уставился на него с ужасом.       — Это что?       — Блокнот.       — Я вижу. Зачем он тебе?       — Буду записывать, — Даррен открыл первую страницу и вывел: «День первый. Она меня поцеловала». — Чтобы потом ей показать. Она любит записи.       Риан закрыл лицо рукой.       — Ты окончательно спятил.       — Возможно.       Даррен писал дальше: «Она сказала, что я ей нужен. Что я интересен. Что она согласится через три дня. Надо подготовиться. Найти цветы? Люди любят цветы. Какие? Красные? Белые? Синие? У меня синий огонь, может, синие?»       — Тьер, какие цветы любят люди?       — Понятия не имею.       — А Дэя?       — Дэя любит блокноты. Купи ей блокнот.       — Я хочу цветы.       — Тогда спроси у садовника.       Даррен вскочил и направился к двери.       — Ты куда? — Риан даже привстал.       — К садовнику. Пока она анализирует, я буду готовиться.       И он ушел, оставив ректора в полном недоумении. ---       День второй, утро       Садовник Академии, пожилой гоблин по имени Кирр, ещё никогда не видел высшего демона в своей оранжерее. Тем более в шесть утра.       — Мне нужны цветы, — заявил Даррен.       — Какие? — пискнул Кирр, прячась за кактусом.       — Самые красивые. Самые... — он задумался. — Самые нежные. Чтобы не обжигали. Чтобы она не испугалась.       Кирр медленно выполз из-за кактуса.       — Для девушки?       — Да, для человеческой девушки.       — Понимаю, — гоблин кивнул, хотя ничего не понимал. — Тогда вот, смотрите. Красные розы — символ страсти.       — Страсть у меня и так есть. Она её записала уже. Давай что-то другое.       — Белые лилии — чистота? — Она аналитичная. Не подходит.       — Синие орхидеи — редкость, загадочность.       Даррен замер. Синие. Как его огонь.       — Эти, — сказал он. — Все.       — Все? — Кирр обвел взглядом полки с орхидеями. — Их тут двести штук.       — Значит, двести.       Через час Даррен стоял посреди оранжереи, окруженный горами синих орхидей, и понимал, что не представляет, как их вручать. Целая оранжерея? Букет?       — Тьер! — заорал он мысленно.       Риан появился через пять минут. Посмотрел на орхидеи. На Даррена. Снова на орхидеи.       — Ты купил все цветы в Ардаме?       — Я хотел как лучше.       — Ты идиот.       — Я знаю. Помоги.       Риан вздохнул и начал колдовать. Багровый огонь сплелся с синим, и через минуту двести орхидей превратились в один огромный букет, перевязанный лентой цвета вишни.       — Держи, — Риан сунул букет Даррену. — А теперь прекрати жечь мое время.       — Спасибо, Тьер. Ты настоящий друг.       — Мы не друзья. Мы враги, которые вынуждены терпеть друг друга из-за общего безумия.       — Значит, друзья, — кивнул Даррен и улыбнулся.       Риан закатил глаза и исчез в багровом пламени. ---       День второй, день       Даррен сидел на скамейке в парке Академии и смотрел на окна общежития. Он примерно знал, где комната Дэи.       — Она там, — бормотал он. — Анализирует. Записывает. Думает обо мне. — Или не думает, — прошептал внутренний голос, который он старательно игнорировал последние сутки. — Думает, — отрезал Даррен. — Она сказала, что подумает. Она всегда делает то, что говорит. — А вдруг она решит, что демон — это слишком? Я не слишком. Я в самый раз. А вдруг она испугается? — Она не испугалась, когда я жег пол у её ног. Чего ей бояться? — Саму себя.       Внутренний голос замолчал, потому что Даррен не знал, что на это ответить. Он действительно не знал, боится ли Дэя своих чувств. Она казалась такой уверенной, такой спокойной, такой... человеческой. — Я не хочу, чтобы ей было больно, — сказал он вслух.       Мимо проходила группа адептов. Они шарахнулись в сторону, услышав, как высший демон разговаривает сам с собой. ---       День второй, вечер       Даррен вернулся в кабинет Риана. Там было безопасно.       — Тьер, — сказал он, падая в кресло. — Я боюсь.       — Чего? — Риан даже не отвлекся от бумаг.       — Что я ей не подхожу.       Риан поднял голову.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Я демон. Я убивал. Я прожигал миры. А она... она записывает мои завтраки и строит графики. Что у нас общего?       — Вы оба идиоты, — спокойно ответил Риан. — Она — потому что не видит очевидного. Ты — потому что видишь, но боишься.       — Я не боюсь!       — Боишься. Ты боишься, что она тебя оттолкнет. Что ей не нужен демон. Что ты недостаточно хорош для неё.       Даррен открыл рот. Закрыл. Потом тихо спросил:       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я тоже это чувствовал. Много лет назад. С одной женщиной.       — И что случилось?       — Она умерла. — Риан вернулся к бумагам. — Я был недостаточно силён, чтобы её спасти.       Тишина повисла в кабинете тяжёлым одеялом.       — Тьер... я...       — Ничего не говори. — Риан даже не поднял глаз. — Просто будь с ней. Живи. Радуйся. А если что-то случится — зови. Я помогу.       Даррен смотрел на него и видел не Первого Меча Империи, не великого мага, не ректора — просто человека, который когда-то не успел.       — Спасибо, — тихо сказал он. Риан кивнул. ---       День третий, утро       Даррен не спал вторую ночь. Он сидел в кресле, сжимая в руках букет синих орхидей, и смотрел на часы. До встречи оставалось чуть больше суток.       — Она сказала «через три дня», — бормотал он. — Но не сказала, во сколько. Может, она будет готова утром? Или днём? Или вечером?       Он встал и начал ходить по кабинету.       — А вдруг она придет, а меня не будет? Нет, я буду. Я всегда буду. Я буду сидеть и ждать. Я буду ждать вечность.       — Ты снова разговариваешь сам с собой? — Риан появился в кабинете с чашкой кофе.       — Я репетирую.       — Что?       — Что я ей скажу.       Риан сел в кресло напротив и приготовился слушать. Даррен откашлялся.       — «Дэя, я ждал тебя три дня и понял, что...» Нет, слишком пафосно. «Привет. Ты проанализировала?» Нет, слишком буднично. «Я люблю тебя» — а вдруг рано?       — Рано, — подтвердил Риан. — Она ещё не готова.       — А что тогда?       — Скажи правду. Что ты боялся, ждал, думал о ней. Что тебе было плохо без неё. Что ты купил цветы. Что ты хочешь быть рядом.       — Это не очень по-демонски.       — Зато по-человечески. А она человек. Ей это важно.       Даррен задумался. Он дежурил у окна, выходящего на главную аллею. Он видел, как адепты идут на лекции, как смеются, как спешат. Дэи не было.       — Может, она заболела? — спросил он у Риана, который давно перестал удивляться его состоянию.       — Не заболела. Я проверял.       — Ты за ней следишь?       — Я ректор. Я за всеми слежу. Она жива, здорова, сидит в библиотеке и что-то пишет.       — Что пишет?       — Понятия не имею. Но, судя по тому, как она грызет ручку, пишет что-то важное.       Даррен улыбнулся. Представил, как Дэя сидит, склонившись над блокнотом, вишневые волосы падают на лицо, губы шевелятся — она проговаривает мысли.       — Она красивая, — сказал он.       — Кто бы сомневался.       — Нет, ты не понимаешь. Она красивая не внешне. Хотя внешне тоже. Но внутри — она как... как чистый лист, на котором можно написать что угодно. Но она пишет сама.       Риан молчал.       — Я никогда не встречал таких, как она.       — Потому что таких больше нет.       Даррен кивнул и снова уставился в окно. Он вел себя беспокойно. Сидел на подоконнике в кабинете Риана и смотрел на звезды. Букет орхидей лежал рядом — он боялся выпускать его из рук, вдруг цветы завянут.       — Тьер, — вдруг спросил он. — А что, если она скажет «нет»?       — Не скажет.       — Откуда такая уверенность?       — Потому что она тебя уже поцеловала. Это был не аналитический жест. Это был порыв. А если у неё случился порыв — значит, всё серьёзно.       Даррен задумался. Потом улыбнулся.       — Ты прав. Она меня поцеловала.       — Я всегда прав.       — И я купил цветы.       — Да, двести орхидей, я помню.       — И я буду ждать.       — Да сколько угодно.       Даррен посмотрел на звёзды и вдруг понял, что больше не боится. Три дня истекали нещадно. Завтра он её увидит. И что бы она ни сказала — он готов.       Почти. ---       Настало утро       Даррен стоял посреди коридора Академии. Того самого, где она его поцеловала. Букет орхидей дрожал в руках. Сердце колотилось так, будто он собирался не на встречу с девушкой, а в бой с армией Бездны.       Риан стоял за углом и наблюдал. На всякий случай.       — Только не спали коридор, — прошептал он.       — Я постараюсь, — одними губами ответил Даррен.       Он ждал. Секунды тянулись, как годы.       Дэя вышла из-за поворота и замерла.       Он стоял в центре коридора — высокий, прямой, невозмутимый. Белые волосы рассыпаны по плечам, синие глаза смотрят спокойно и уверенно. Ни следа беспокойства, ни тени сомнения. В руках — огромный букет синих орхидей, перевязанный лентой цвета вишни.       Три дня прошли. И он ждал.       — Магистр Эллохар, — выдохнула Дэя, машинально сжимая блокнот.       — Дэя. — Он шагнул к ней, и от этого одного шага у неё внутри всё перевернулось. Не потому что страшно. Потому что слишком... много его. Слишком правильно.       — Я... — начала она.       — Три дня, — перебил он мягко. — Я подождал.       Она сглотнула. Кивнула.       — Я проанализировала.       — И?       Он остановился в полуметре. Смотрел сверху вниз, но во взгляде не было давления — только спокойная уверенность человека (демона), который знает, чего хочет.       — Я согласна, — выпалила Дэя и сама удивилась, как это прозвучало. Без подготовки, без вступления, без «согласно проведенному исследованию». Просто — согласна.       Даррен улыбнулся. Чуть заметно, уголками губ, но глаза потеплели.       — Я знал.       — Знали? — она нахмурилась. — Но как? Я же сама не была уверена до последнего момента.       — Потому что я тебя знаю, — просто ответил он. — Ты не стала бы тратить три дня на анализ, если бы внутри уже не решила. Ты просто проверяла, нет ли подвоха.       Дэя открыла рот. Закрыла. Потом медленно кивнула.       — Это... пугающе точно.       — Я демон. Мы чувствуем правду.       Он протянул ей букет. Дэя уставилась на синие орхидеи, потом на него.       — Это мне?       — Тебе.       — Их... — она попыталась оценить количество, но сбилась на третьем десятке. — Тут очень много.       — Ты стоишь большего.       Дэя почувствовала, как щеки заливает краской. Она приняла букет — он оказался тяжелым, пришлось прижать к груди. Орхидеи пахли тонко и сладко, синий цвет перекликался с огнем в его глазах.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Я... никто не дарил мне цветов.       — Теперь будут дарить. Всегда.       Она подняла на него глаза. В них всё ещё плескалась привычка анализировать, но сквозь неё уже пробивалось что-то другое.       — У меня есть вопросы, — предупредила она.       — Задавай.       — Ты правда готов ждать? Не три дня, а... вообще? Я сложная. Я всё записываю. Я буду задавать неудобные вопросы. Я...       — Дэя. — Он взял её свободную руку в свою. Ладонь у него была горячей, но не обжигала — приятное, глубокое тепло. — Я высший демон. Я прожигал пространство, когда твоих прапрабабушек ещё не существовало. Я видел войны, предательства, смерть миров. И я никогда не встречал никого, кто смотрел бы на меня так, как ты.       — Как? — выдохнула она.       — Как на задачу. Как на тайну. Как на того, кого можно узнать. Не убить, не использовать, не бояться. Узнать.       У Дэи защипало в глазах. Она моргнула, прогоняя наваждение.       — Я правда тебя не боюсь, — сказала она. — Даже твоего огня.       В подтверждение своих слов она отпустила его руку и медленно, осторожно протянула ладонь к его груди — туда, где под кожей пульсировало синее пламя.       Даррен замер. Не потому что испугался за неё — он контролировал свою силу абсолютно. А потому что она сделала это сама. Добровольно. Доверяя.       — Не бойся, — тихо сказал он. — Я не дам тебе обжечься. Никогда.       Её пальцы коснулись ткани его рубашки. Под ладонью Дэя почувствовала жар — сильный, живой, пульсирующий в ритме его сердца. Но он не обжигал. Только согревал, проникая глубоко внутрь, растапливая последние льдинки сомнений.       — Я чувствую, — прошептала она. — Тебя.       — Да.       Она подняла глаза. В них больше не было аналитического холода — только тепло и свет.       — Даррен.       Впервые — по имени. Без «магистра Эллохара», без официальности. Просто — Даррен.       Он улыбнулся — широко, открыто, по-настоящему.       — Дэя.       Букет орхидей оказался зажат между ними, но это не имело значения. Она потянулась вверх, к его лицу, и он встретил её на полпути.       Поцелуй был долгим.       Он не был неуверенным или робким — Даррен целовал её так, будто делал это всегда, будто знал её губы тысячу лет. Одно движение — и блокнот выскользнул из ослабевших пальцев, упал на пол, но Дэя даже не заметила. Она вцепилась свободной рукой в его плечо, привстала на цыпочки, отвечала — жадно, отчаянно, впервые в жизни не думая, не анализируя, не просчитывая.       Огонь вспыхнул вокруг них — синее пламя взметнулось до потолка, закружилось воронкой, но не обожгло ни её, ни орхидеи. Оно просто было — живое, горячее, настоящее.       Когда они оторвались друг от друга, Дэя тяжело дышала. Глаза сияли, вишневые волосы растрепались, щеки горели.       — Я... — выдохнула она. — Это...       — Это мы, — закончил за неё Даррен, касаясь губами её лба. — Теперь — мы.       — Мне нужно записать, — машинально сказала Дэя и тут же замерла. — Ой. Блокнот.       Она отпустила его, наклонилась, подобрала блокнот с пола. Раскрыла, проверила — чистый, не помялся.       — Я потом запишу, — пообещала она, пряча его в карман. — Не сейчас.       — Не сейчас, — согласился Даррен.       Он протянул руку, убрал прядь вишневых волос с её лица. Осторожно, бережно, словно она была самым ценным сокровищем во всех мирах.       — Ты не боишься, — сказал он. Это был не вопрос.       — Нет. — Она посмотрела на него снизу вверх и вдруг улыбнулась — светло, открыто, чуть смущенно. — Я, кажется, вообще перестала чего-то бояться. Только... не исчезай. Ладно?       — Никогда.       Синий огонь мягко обвился вокруг них, создавая кокон тепла и света. Где-то за углом деликатно кашлянул Риан Тьер, но никто из них не обратил внимания.       Дэя прижалась щекой к его груди, слушая, как бьется сердце демона — ровно, сильно, в унисон с её собственным.       — Кажется я люблю тебя, — сказала она тихо-тихо, почти беззвучно.       Но он услышал.       — Я знаю, — ответил он, касаясь губами её макушки. — Я всегда знал.       И это было правдой. Потому что демоны чувствуют правду.       А эта правда была самой прекрасной из всех, что он встречал за двести семьдесят лет.