табачное горе

      На улице стояла январская ночь.       Александр уже окончательно окоченел стоять на балконе у открытого нараспашку окна в одном лишь махровом халате… Но даже при этом он совсем не торопился возвращаться обратно в теплую просторную квартиру. Рядом с ним покоилась пачка сигарет.       Сигареты — самые простые и дешёвые на замену траве. У него припрятана целая куча подобных по всей квартире: почти в каждом выдвижном ящике или антресоли найдётся хотя бы одна штучка.       Это всё на чёрный день… Который, слава богу, ещё не настал. Но Романов чувствует, что они уже в точке невозврата.       Он, к слову, заметил, что с недавних пор стал оказываться на балконе с такой компанией всë чаще, чем хотелось бы. А ведь последний раз он так дымил в тяжёлых девяностых. Печально.       Вот, казалось бы, — сегодня ты русский портовый городок, а завтра — уже европейский… Сложно, когда от тебя практически ничего не зависит. Всë давит неподъемным грузом. Каждый раз становится всё более страшно от этих мыслей.       Тело продолжало пробивать мелкой дрожью от холода, но Александр всё так же задумчиво смотрел вдаль. Он выдохнул густой столбик дыма в воздух, разглядывая соседние жилые дома со снежными шапочками, где до сих пор горели окна. Количество горящих окон можно спокойно пересчитать по пальцам.       Интересно, что люди, живущие там, сейчас делают? Какие у них планы на завтра? О чем они переживают? О том же, что и Александр? Что их партнёр может взять и съехать с катушек, как в прошлом веке?       Если честно, то Романов сомневается, переживёт ли он это в будущем? Поможет ли ему тот горький опыт двадцатого века? Или это вечная пропасть между ними?       На нос Александра упала маленькая снежинка. Он смешно сморщил нос, закидывая голову вверх: вновь пошел снег.       А ведь правду говорят — Петербург в зимнюю пору невероятно волшебен и чудесен. Какое-то таинство раскрывается в нем в это время.       Его поток мыслей перебил характерный щелчок открытия входной двери.       Михаил зашёл в квартиру непривычно тихо, будто его сейчас отчитают и накажут за позднее возвращение домой. Смешно.       Ему всегда приятно возвращаться домой. Никакое другое место не станет роднее Петербурга даже через сотни лет.       Московский, будучи столицей и главной опорой государства, всё равно затрудняется ответить, что может произойти в стране буквально через неделю. Но если когда-то ему придется отпустить Петербург — он сделает это, как бы не болело из без того израненное сердце.       Он быстро снял строгие туфли и повесил своё черное пальто на крючок в прихожей. На запястье висел полиэтиленовый пакет из «Красное&Белое» с бутылкой полусладкого вина.       Московский наконец-то оказался в спальне, где была настежь распахнута дверь на балкон. Он заглянул во внутрь и ехидно посмотрел на Романова.       — Снова куришь? — усмехнулся он.       — Балуюсь, — отмахнулся Александр.       Михаил осторожно подступил к Александру со спины, бережно обнимая за аккуратную талию. Он прижался носом к фарфоровой коже щеки, потираясь о неё, словно Нева, которому захотелось получить лакомство от хозяина.       — Снова кошмары?       — Да.       Повисла неловкая тишина.       — Выпьем? — предложил Михаил, показательно потрясся пакетом перед лицом Александра.       — Выпьем.       И каждый из них будет думать о своём в эту январскую ночь.