breaking point
15 марта 2026 г., 01:07
Холодный свет ламп резал глаза, выбеленные до стерильной безликости стены отражали его так, что казалось будто помещение вымыто не только от грязи, но и от любых намёков на тепло, а длинный стол, тянущийся через центр комнаты, делал пространство ещё более вытянутым, чужим, неудобным для дыхания. Джетт, привыкшая существовать в темноте, раздражала такая обстановка, вымораживала до тошноты. Может быть именно поэтому брифинги она пропускала, черканув разок другой в отчётах о причинах отсутствия, которое ей всегда списывали по блату за заслуги перед командой. Не без косяков, конечно же.
— Mi querida, я прикрываю тебя только потому что ты мне нравишься как человек, но если ещё раз пропустишь брифинг - будешь драить сортиры до блеска собственным языком, — подписывая очередной такой рапорт, качала головой и сладко цедила сквозь зубы Рейна.
И правда, прикрывала.
Дедлок сидела в медицинском кресле у стены, уже перевязанная, с аккуратно зафиксированной повязкой, проступающей тёмным пятном сквозь ткань, и с лицом настолько бледным, что под кожей резче проступали скулы. Рядом – Астра и Скай, обе уставшие и грязные. Сону пристроилась в стороне почти у торца стола, втянув голову в плечи так сильно, что заныли шейные позвонки, ловя себя на том, что заранее сжалась как пружина ожидая удара, который пока ещё не нанесён, но уже существовал где-то впереди в неизбежном будущем ближайших минут.
Комната для брифингов никогда ещё не казалась ей такой тесной.
Бримстоун остановился у стола, медленно обвёл взглядом присутствующих, задержавшись на Дедлок дольше чем на остальных, скользнув по повязке, по бледному лицу, по напряжённо сжатым пальцам, затем сместил фокус на Джетт. Тишина в этот момент сгустилась до плотности бетона, вдавилась в виски, перехватила горло, легла на рёбра тяжёлым грузом. И не было понятно, чувствует это только Сону, либо же пелена легла на каждого из присутствующих.
— Итак, операция провалена, Дедлок ранена, данные выгрузить не удалось, установка тоже не завершена, — прошла всего секунда молчания, но за этот крошечный промежуток времени мозг Джетт успел прокрутить сотню вариантов, сценариев, исходов - один другого страшнее. — Джетт, прежде чем я ознакомлю всех с рапортом, может, хочешь что-то сказать?
Она открыла рот, уже чувствуя, как внутри поднимается заранее приготовленная смесь оправданий, объяснений, обрывков правды и лжи, но слова застряли зацепившись где-то у корня языка. И затем обвела комнату взглядом, судорожно цепляясь за чужие лица, ища в них опору, поддержку, просто знак, что она не одна, что есть за кого держаться, и отчётливо поняла, что разбираться придётся самостоятельно.
— Агент Джетт действовала согласно полученной информации о перемещении радиантного образца «Иней».
У всех одновременно отвисла челюсть. Это сказала Вайс? Скай застыла с неестественно высоко взлетевшими бровями, Астра стала изумлённо таращиться на коллегу точно увидев перед собой призрака - такого лица Сону не видела у неё никогда, а Дедлок сжала челюсти, на секунду прикрыв глаза, не веря собственным ушам, будто проверяя, не галлюцинация ли это от потери крови. Она-то знала цену этой пуле в паху.
Время внутри словно дало осечку, остановившись на одном-единственном, до боли оглушительном ударе сердца, эхо которого отзывалось в самых кончиках пальцев. Мир, только что давивший на плечи бетонной плитой неизбежного наказания, вдруг треснул, пропуская в сознание тихий ровный голос Вайс, кажущийся в этой мёртвой тишине чем-то инородным, почти невозможным, пугающе неправильным. Слова доходили с трудом, запаздывали разбиваясь о защитный ступор, в котором Джетт продолжала механически сжимать пальцы, впиваясь ногтями в собственные ладони до появления багровых лунок.
— Провал миссии связан с непредвиденной реакцией систем безопасности Кингдом на раннюю активацию, — ладони, только что расслабленно касавшиеся стола, вдруг напряглись, сжавшись в кулаки с такой силой, будто женщина душила невидимого врага. — Виноватых в данном случае нет, есть только просчёты в планировании, которые я учту в будущем.
Бримстоун нахмурился, медленно опуская взгляд к планшету и принялся методично изучать сухие строчки отчёта будто пытаясь отыскать в них скрытый подвох, потаённый смысл, который позволил бы ему опровергнуть только что сказанное, ткнуть пальцем в нестыковку, уличить коллегу в ошибке или, хуже того, в намеренном искажении фактов. Как ни прискорбно, а придраться здесь было не к чему, и в этом была вся Вайс: хитрая и продуманная до мозга костей.
— Хорошо, — произнёс мужчина. — Разбор полётов продолжим завтра, после того как все приведут себя в порядок. Дедлок – в лазарет, остальным отдыхать, совещание окончено.
Джетт вышла последней. Свинцовая тяжесть в ногах была наградой за те минуты, когда она вдавливала ногти в ладони чтобы не сорваться. Теперь её колотила крупная дрожь: тело сводило судорогой от адреналинового отката. Переступив порог, агентка остановилась и прижалась плечом к стене, потому что идти дальше не было сил. Да и ушиб давал о себе знать. В голове вызревал один единственный вопрос: почему? На публичную порку у неё был стойкий иммунитет, но Вайс не стала бить, а вместо этого подставила своё плечо, прикрыла собой, выдала железное алиби.
Сону казалось, что эта женщина больше не способна ничем её удивить. И как же она ошибалась.
***
— То есть, в смысле ты её забираешь? — Бримстоун ошарашенно моргнул, не веря своим ушам. — Куда? — В Арктику, — Вайс произнесла это так буднично, будто речь шла о походе в столовую. — Законсервированный объект в северной зоне, там нужно проверить системы, забрать данные с серверов, заодно отработать взаимодействие в условиях изоляции. Двое суток – оптимальный срок. — Взаимодействие, — мужчина дёрнул бровью. — Вы с Джетт. — Именно. — Которая две недели назад, если я правильно помню, провалила операцию и подставила под пулю Дедлок. Женщина не шелохнулась. Даже голову не склонила. Знала ведь прекрасно, что Бримстоун не дурак и догадался обо всём сразу. — Я в курсе. — И ты хочешь запереться с ней на объекте, где ближайшая помощь - в двух часах лёту, если погода позволит. — Полигон оснащён всем необходимым для длительного пребывания, — спокойно парировала Вайс. — Связь, запасы, автономное энергоснабжение, идеальные условия для отработки координации без внешних раздражителей. Брим потёр переносицу пальцами. Жест, который он позволял себе только когда реально начинал сомневаться. — Слушай, я понимаю, что после того провала её надо.. ну, к рукам прибрать, но двое суток вдвоём в бункере? — он покачал головой. — Ты уверена, что это не перебор? Может, пусть лучше с инструкторами поработает, на симуляторах посидит? — Ей нужна полевая работа с той, кто не будет спускать с неё глаз, кто сможет скорректировать поведение в режиме реального времени. — Пауза. — С той, кого она не сможет игнорировать. — Ты уверена, что справишься? — Абсолютно. Мужчина вздохнул, проводя широкой ладонью по бороде. — Ладно. Чёрт с тобой. Забирай свою Джетт, но если она там что-нибудь взорвёт или ты её пристрелишь - отчитываться будешь лично передо мной и Вайпер. Уголок губ Вайс под маской мог бы дрогнуть если бы она позволяла себе такие вещи. — И ещё, — бросила женщина через плечо у выхода. — Пусть никто не пытается с ней связаться в ближайшие два дня, полная изоляция - часть программы.***
Два дня, которые должны были стать испытанием, превратились в пытку неизвестностью. Джетт пыталась заниматься своими делами: разобрала снаряжение раз, другой, третий, хотя оно было идеально чистым после последнего выхода, провела час в стрелковой галерее, всаживая пулю за пулей в мишень, пока ствол не начал плавиться от перегрева. Она даже попробовала читать: какой-то технический журнал, оставленный предыдущим постояльцем, но буквы расплывались перед глазами. Всё было слишком.. обычно. Никто не ломился к ней в комнату, Брим в столовой лишь коротко кивнул, проходя мимо, а операторы на базе общались стандартно-нейтрально словно ничего не случилось. Это бесило больше всего. Джетт пересекалась с Вайс взглядом лишь однажды в коридоре, и та прошла мимо даже не замедлив шаг. Сону чувствовала себя нашкодившим щенком, которого заперли в комнате и ждут, когда он сам сдохнет от скуки и тревоги. Хитрая, хитрая сука. Она готова была поклясться, что эта ментальная пытка и была настоящим наказанием. — Джетт, зайди ко мне, есть разговор. Сердце пропустило удар, а потом провалилось куда-то в желудок. Внутренний холодок, о котором девушка думала последние сорок восемь часов, материализовался мгновенно, пополз от затылка вниз по позвоночнику, ледяными пальцами сжал лёгкие, сковал рёбра. Она застыла посреди комнаты с полотенцем в руках, чувствуя, как предательски мелко дрожат пальцы. Нечестно. Джетт переигрывала варианты. Она будет орать? Нет, та не орёт, будет говорить этим своим тоном, от которого кровь стынет в жилах. Выдаст новое взыскание? Отправит на переподготовку? Прошло ведь несколько дней, Вайс вела себя нормально, может, пронесло? Может это просто плановая беседа? Может Брим её отговорил, и теперь Вайс скажет, что они просто забудут тот случай как страшный сон? Джетт усмехнулась собственному оптимизму. Вайперовские шавки ничего не забывают. Дверь врата в ад комнату Вайс была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука. Полумрак тут же сгустился вокруг, поглощая свет из коридора. Глазам потребовалось пара секунд, чтобы привыкнуть, а единственным источником света была тусклая люминесцентная лампа где-то в дальнем углу у стола, её холодное голубоватое свечение выхватывало из темноты часть стены и фигуру, стоящую к Джетт вполоборота. На стене за ней висела голограмма с каким-то северным ландшафтом. — Собирайся. Через два часа вылетаем. Девушка моргнула, выпадая из реальности. — Куда? Зачем? — В Арктику, на полигон, нужно проверить системы жизнеобеспечения после зимней консервации и забрать данные с локальных серверов, — Вайс сделала паузу словно давала Джетт время переварить информацию, хотя на самом деле просто поправляла ремень снаряжения на столе. — Заодно отработаем взаимодействие в условиях полной изоляции. Можешь не беспокоиться, это всего на двое суток. Двое суток. Вдвоём. В арктическом бункере. Джетт сглотнула. Информация оседала в голове медленно как тяжёлый холодный туман. — А почему я? — вырвалось раньше, чем та успела прикусить язык. Глупый вопрос и в какой-то степени детский. Сону поняла это в ту же секунду, когда слова слетели с губ, но было уже поздно: они повисли в спёртом воздухе комнаты, между ней и этой проклятой женщиной. Глаза Вайс блеснули, и Джетт готова была поклясться, что в них мелькнуло что-то отдалённо напоминающее иронию. Напрямую этого видно не было, но нутром агентка почувствовала это слишком явно. — Потому что тебе это нужно в первую очередь, или ты думаешь, что после прошлого раза тебя действительно оставят в покое? Это не моя прерогатива. Вопросы имеются? О, вопросы были. Миллион вопросов. Например, действительно ли Вайс собирается её убить и закопать в вечной мерзлоте, или привязать к системе жизнеобеспечения в качестве запасного источника тепла? Ответы ей либо не понравятся, либо она их не получит, посему спрашивать было бесполезно. Однако внутри разворачивалась настоящая гражданская война. Первая, вымуштрованная, приученная беспрекословно подчиняться, уже кивнула и мысленно построилась к выходу. Приказ есть приказ. Эта часть спокойно перебирала в голове список необходимого снаряжения для арктической зоны. Вторая, более уязвимая, выла диким зверем и скреблась когтями по рёбрам, требуя бежать, спрятаться, заболеть, сломать ногу. Всё что угодно, только не оставаться с этой женщиной наедине. А третья, самая глупая и самая громкая, орала, что она не имеет права бояться, что покажешь слабость сейчас, и Вайс сожрёт тебя с потрохами ещё до вылета. Что она агент, чёрт возьми, а не перепуганный новобранец. Что обратной дороги нет и никогда не было. Джетт сглотнула. Ком в горле оказался размером с кулак. — Поняла, — она даже удивилась, как ей удалось сохранить это жалкое подобие спокойствия. — Я пойду собираться. Вайс ни разу не упомянула зачем именно им двоим торчать в изолированном бункере двое суток, ни единой причины, почему для обычной технической проверки понадобилось выдёргивать её, Джетт, с базы и тащить в арктическое захолустье, ни слова о том, что сервера нельзя проверить удалённо, что системы жизнеобеспечения не мог бы осмотреть местный техник и что данные нельзя было сбросить по защищённому каналу. Голоса в голове, которые ещё минуту назад спорили между собой, теперь дружно молчали, признавая своё полное поражение перед фактом, что Сону только что согласилась на два дня добровольного ада даже не спросив сроков. И теперь у неё есть два часа, чтобы собрать вещи и попрощаться с рассудком. В намеченное время в ангаре её уже ждал небольшой двухместный транспортник. Джетт подошла ближе, перекинув через плечо тощий вещмешок, в который сложила сменное бельё, термобельё и пару личных мелочей. Всё равно на базе выдадут полярное снаряжение. Если уж Вайс затеяла эту авантюру с Арктикой, то экипировка будет соответствующей. Или её не будет специально, чтобы «закалить характер». Сону уже не знала чего ждать. Внутри транспортника горел тусклый свет. Вайс сидела в кресле пилота, уткнувшись в планшет, а перед ней на панели управления мерцали схемы и полётные карты. Девушка забралась внутрь, стараясь не шуметь, затем плюхнулась в соседнее кресло и пристегнулась. — Через пять минут взлетаем, отключай связь. Джетт закатила глаза, но приказ выполнила: послушно вытащила комм, отключила, потом сунула в карман. И наступила тишина. Полёт длился около часа, короткий по меркам арктических перелётов, но бесконечный по напряжению. Сону сначала сверлила взглядом затылок женщины, потом обивку кресел, затем и собственные колени. В какой-то момент сдалась и уставилась в иллюминатор. Ей открылся вид на бескрайние снега, ледяную пустыню, расчерченную трещинами и торосами, а белёсое небо сливалось с землёй где-то на горизонте, и эта картина давила на глаза, вызывая смутное головокружение. Красиво, никто не спорил, а ещё бледно-мертвенно. Холодно даже на картинке за стеклом. Агентка попыталась расслабиться, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, выравнивая дыхание. Ничего не помогало. Внутри всё свербело, скреблось, зудело. Вайс по-прежнему не обращала на неё внимания. — Снижаемся. Джетт дёрнулась не заметив как задремала. За иллюминатором действительно приближалась тёмная точка: бункер, вросший в ледяную пустошь, маленький и неприметный. Выйдя наружу, воздух ударил в лицо будто кто-то со всей силы приложил агентку ледяным полотенцем. Мороз впивался в щёки, в нос, в каждую миллиметровую полоску открытой кожи. Джетт втянула голову в плечи и заозиралась. Ветер завывал где-то наверху срывая с ближайших торосов снежную пыль и швыряя её в лицо мелкими колючими зарядами. Небо окончательно слилось с землёй в белёсой мути, и Сону на мгновение показалось что они приземлились не на планете, а где-то в бесконечном замороженном нигде. Бункер почти полностью скрывался под снегом, от стыков двери тянулся едва заметный пар - там, внутри, было тепло. Живое тепло посреди мёртвого холода. Вайс уже стояла у панели управления. Длинные пальцы заплясали по кодовой панели, механизм внутри загудел, лязгнул, и тяжёлая гермодверь начала медленно отъезжать в сторону. — Заходи, — коротко бросила женщина и первой шагнула внутрь. Помещение внутри оказалось даже больше, чем казалось снаружи, узкий коридор уходил вглубь, а по бокам виднелись жилые отсеки и технические помещения. Тяжёлая створка с шипением встала на место, отрезая их от внешнего мира. Сону обернулась, и сердце мгновенно ушло в пятки. Вайс стояла к ней вполоборота спиной и возилась со снаряжением, а потом буднично, словно делала это каждый день, подняла руку и стянула маску. Джетт показалось будто время остановилось. Она ожидала чего угодно, ожидала шрамов, искорёженных тканей, уродливых наростов - всё что угодно, только не это. Ей казалось, что машины не имеют лиц, но то, что открылось взгляду, заставило забыть как дышать. Шрамы всё-таки были, и они тянулись по скулам, по виску, уходили под воротник серебряными нитями, похожими на застывшие ручьи, при этом не уродовали, а украшали, делали её лицо нечеловеческим, но не в отталкивающем смысле, а в каком-то пугающе-прекрасном, словно сама смерть решила принять облик женщины и оставила на память свои метки. Легенды о Вайс ходили разные, но все сходились в одном: лица её не видел никто кроме Вайпер, когда они работали вместе в старые времена. Жёлтые глаза смотрели на девушку с ленивым интересом, и от этого взгляда по позвоночнику пробежал табун ледяных мурашек. Пепельно-серые, почти седые волосы падали на плечи прямыми тяжёлыми прядями, в свете ламп они отливали серебром. Джетт поймала себя на идиотском неуместном желании протянуть руку и коснуться, просто чтобы проверить, настоящие ли. — Насмотрелась? Говорят, любопытство кошку сгубило. — Вайс медленно развернулась корпусом, отходя к распределительному щитку на стене, скользнув пальцами по панели вентиляции чуть провернув регулятор подачи кислорода. Совсем чуть-чуть, настолько незаметно, что ни один датчик не пискнул и ни одна лампа не моргнула, просто через час воздух в бункере станет чуть более разрежённым. Ничего критического, всего лишь лёгкая гипоксия, чуть меньше сил в мышцах, чуть медленнее реакции, чуть туманнее мысли. — Ты ведь не кошка, Джетт? Горячая знакомая волна злости плеснула в груди, выжигая остатки ступора и неуместного восхищения. Ладони, только что предательски влажные от страха, сжались в кулаки. Джетт вдруг вспомнила, как часто Вайс сравнивала её с животным. «Не рычи, Джетт, это не помогает» «Интересно, сколько времени пройдёт, пока ты не укусишь кормящую руку» Раньше эти фразы просто бесили. Сейчас, собранные воедино, складывались в отвратительную картину: эта женщина словно завела себе домашнего питомца, хомячка, которого можно бесконечно проверять на прочность, посадить в лабиринт и смотреть, найдёт ли выход, устроить испытание и наблюдать, сломается или выдержит. — Ты меня сюда не за этим привезла, — процедила Сону сквозь зубы. Наконец-то дорвавшаяся до сознания догадка, которая зрела все эти несколько часов, все эти минуты с того момента как Вайс сняла маску. Никакая это не техническая проверка, никакие данные с серверов не стоят того, чтобы тащить сюда агента из другого отдела. Женщина чуть заметно улыбнулась, кажется, впервые за всё время, сколько Джетт её знала. Улыбнулась хищно, холодно. От осознания, что она здесь в ловушке, начала кружиться голова. — Догадалась таки. Ей захотелось хорошенько проехаться кулаком по этой наглой физиономии. Вайс обвела её вокруг пальца, и сколько бы Сону ни старалась выстроить вокруг себя стены, эта женщина умудрялась просачиваться сквозь любые щели. Просто брала и делала так, как удобно ей даже не спрашивая разрешения. Ей хотелось стереть эту волчью ухмылку с красивого лица, хотелось доказать, что она по-настоящему опасна. Джетт ни секунды не размышляла о том, какие последствия повлечет за собой нападение на вышестоящее лицо. Ноги подкосились на втором шаге, мир резко качнулся будто кто-то дёрнул горизонт за нитку, а перед глазами поплыла темнота. Девушка споткнулась, попыталась переставить ногу, но конечности слушались плохо словно их набили мокрым песком. Клинок вывалился из ослабевших пальцев и звякнул о металлический пол. Джетт покачнулась, схватилась свободной рукой за стену, пытаясь удержать равновесие. Холодная поверхность уходила из-под пальцев, плыла, проваливалась куда-то вбок. Или это она сама проваливалась? Через секунду девушка стояла на четвереньках, пытаясь вдохнуть, втянуть в себя этот чёртов воздух, которого вокруг было полно, но который отказывался насыщать кровь. Что, мать вашу, происходит? — О, — голос Вайс донёсся будто сквозь толщу воды. — А я ведь предупреждала насчёт любопытства. Затем стала медленно приближаться. Джетт попыталась поднять голову, однако шея слушалась плохо, мышцы будто превратились в кисель, но девушка всё же заставила себя посмотреть на приближающуюся фигуру. Вайс распадалась на несколько силуэтов, которые то сливались, то снова расходились. — Что... — хрипло отозвалась она, затем сглотнула, облизала пересохшие губы, попробовала снова. — Что ты со мной сделала? Боже, как жалко это прозвучало. Женщина остановилась в паре метров, глядя сверху вниз. Эта противная ухмылка всё ещё блуждала в уголках губ: Сону видела это даже сквозь расползающуюся темноту перед глазами. — Ничего серьёзного, — буднично ответила Вайс, словно речь шла о погоде. — Немного откорректировала состав воздуха, слегка понизила содержание кислорода, не смертельно, но более чем достаточно, чтобы от твоей хвалёной подготовки не осталось и следа. Из кончиков, прямо сквозь тонкую ткань перчаток, начало сочиться что-то серебристое, жидкое и текучее. Оно собиралось в капли, которые не падали на пол, а стекали по пальцам, соединяясь, сплетаясь в тонкие изящные нити, которые росли и удлинялись, превращаясь в гибкие плети, струившиеся по руке владелицы. Джетт хватило сил лицезреть данную картину широко распахнув глаза от накатывающего волнами страха. Она собирается её убить? Удушить этими своими примочками и фокусами? Серебристые лозы метнулись к ней быстрее, чем она успела моргнуть. Сону дёрнулась, рванула запястья в стороны, пытаясь то ли выскользнуть, то ли просто порвать эту гадость. Жилы на руках вздулись от напряжения - ноль реакции. Путы держали намертво, плотно прилегая к коже, просачиваясь между пальцами, фиксируя каждую фалангу. А затем потянули её вверх. Джетт попыталась упереться ногами в пол, заскользила подошвами по гладкой поверхности, но силы таяли с каждой секундой. Через мгновение она уже висела в воздухе, едва касаясь пола кончиками пальцев, прижатая спиной к холодной стене. — Пусти! — хрипло выкрикнула она, забившись в оковах, дёргая ногами, пытаясь хоть как-то ослабить хватку. — Пусти меня, сука! — Какая ты шумная. И совсем не заметила, когда та успела подойти вплотную - слишком была занята своей бесполезной борьбой. Пальцы сжали подбородок, грубо задирая голову вверх. Но Джетт всё ещё продолжала рычать и скалиться. Вайс не удержалась от лёгкого смешка: картина её более чем позабавила. — Рычишь, брыкаешься, — добавила женщина почти ласково. Почти. Если не вслушиваться в стальные нотки, которые проскальзывали в каждом слове. Большой палец медленно провёл по губе, стирая выступившую капельку крови. От прикосновения по позвоночнику пробежала дрожь. Сону вмиг возненавидела себя за эту реакцию. — Прекрасно, значит, силы ещё есть, а я уж думала, придётся тебя раскачивать. Девушка подалась вперёд насколько позволяли оковы, клацнув зубами в попытке вцепиться в палец, который только что касался её губ. Челюсть сомкнулась в воздухе - Вайс убрала руку ровно в тот момент, когда зубы должны были вгрызться в плоть. Или подобие плоти. — Ай-яй-яй, — голос Вайс сочился притворным сожалением. — Какая злая девочка. Джетт рыкнула в ответ, дёргая запястьями. Бессмысленно. Женщина выдержала паузу, давая пленнице прочувствовать всю глубину своего унижения, а потом медленно, не сводя с той пристального взгляда жёлтых глаз, потянула молнию куртки вниз. Звук расходящихся зубцов прозвучал в тишине оглушительно громко. Вещь соскользнула с плеч и упала на пол, за ней последовало и всё остальное: термобельё, футболка и брюки. И девушка на мгновение забыла, где она находится. Забыла о путах, впивающихся в запястья, о собственной ярости, которая ещё секунду назад клокотала в горле рычанием. Взгляд предательски скользнул вниз, прикованный к открывшемуся напротив, и замер, отказываясь верить. Перед ней стояло нечто сотканное из текучего серебра и лунного света, отлитое в форму, от которой перехватывало дыхание. Идеальные линии плеч сменялись изгибом талии, таким резким и совершенным, будто его выточили резцом скульптора знающего тайну божественных пропорций. Кожа в тусклом свете бункера отливала фарфоровой белизной, манящей и опасной одновременно. Тени ложились в ложбинку между ключиц, убегали ниже, к полушариям груди, стиснутыми тканью, оставляя пространство для воображения, дразня и провоцируя. Кое-где металлические пластины были практически вплетены под кожу. У Вайс они сочетались с живой плотью так органично, что невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. Кому-то это могло показаться чудовищным, но Джетт смотрела и не могла отвести глаз. Вайс переместилась к узкой металлической койке, вмонтированной в стену. Опустилась на край, откинувшись назад и складывая руки на груди. Медленно, не торопясь, раздвинула колени, открываясь взгляду пленницы ещё больше и бесстыднее. Сону почувствовала, как у неё розовеют щёки. Лозы на запястьях дрогнули, путы чуть ослабли, позволяя рукам опуститься. Девушка покачнулась, не удержала равновесия и тяжело рухнула на колени, больно ударившись о холодный пол. Руки остались связанными за спиной, вынуждая её держать спину прямой, а грудь выставленной вперёд. — Подойди. Джетт дёрнулась всем телом, рванув запястья в стороны с такой силой, что металлические лозы противно скрипнули, впиваясь в кожу, оставляя на ней багровые полосы. — Пошла ты, — почти брезгливо выплюнула девушка, вскинула голову и глядя в чужие глаза исподлобья. — Сама подойди. Вайс едва слышно вздохнула. Так взрослые вздыхают, глядя на ребёнка, который упрямится по пустяку, не понимая всей очевидности происходящего. — У тебя есть выбор, — она обвела взглядом бункер, задержалась на стенах, на полу и на самой пленнице. От предвкушения истома внизу живота начала паразитически пожирать внутренности. — Можешь подойти сама или просидеть здесь двое суток без возможности пошевелиться. Я не спешу, мне даже интересно, сколько ты продержишься. Женщина откинулась назад чуть сильнее, принимая ещё более расслабленную позу. — Холодно здесь, — добавила задумчиво, будто вспомнила о чём-то приятном. — Пол ледяной, колени, наверное, уже затекли? А впереди ещё двое суток. Оковы дрогнули, издав едва уловимый мелодичный звон. Путы ослабли ровно настолько, чтобы Джетт могла пошевелить руками, согнуть их в локтях, даже при желании подняться с колен, но не разорвать, не высвободиться до конца. Вайс оставила ровно столько свободы, сколько нужно для одного-единственного движения - вперёд. К своему ужасу, вместо того, чтобы снова рвануться в бессмысленной попытке освободиться, она поймала себя на том, как скользит глазами по расслабленной фигуре напротив, по раздвинутым коленям и меж ним, самому аппетитному и привлекательному, скрытому за тканью. Вайс была другой, совсем не походила на ту холодную расчётливую женщину, что всегда держала дистанцию. Она была расслаблена и почти уязвима. Сону сглотнула. Внизу живота странно потянуло, заныло сладкой, тягучей болью, от которой перехватило дыхание. Девушка мотнула головой, отгоняя наваждение, но тело уже не слушалось. Пальцы, сжатые в кулаки за спиной, дрогнули и разжались, а колени, касающиеся ледяного пола, вдруг перестали чувствовать холод. Это было нереально, нелепо, абсурдно настолько, что хотелось рассмеяться в голос. Она ненавидела эту женщину, она должна ненавидеть эту женщину. Ещё минуту назад готова была вцепиться ей в глотку, рычать, кусаться, драться до последнего вздоха, а сейчас казалось, что самый желанный вариант из всех возможных - это разжать кулаки и упасть в чужие объятия. Двое суток, сорок восемь часов со связанными руками без возможности даже сменить позу, или.. несколько минут, полчаса, может час на коленях перед ней, смотреть в эти жёлтые глаза, чувствовать этот взгляд на своей коже, дышать одним воздухом со своей похитительницей. От этой мысли низ живота снова скрутило, да так сильно, что Джетт зажмурилась, пытаясь стряхнуть липкое ощущение непонятно откуда взявшегося возбуждения. Но оно не уходило, въедалось под кожу, просачивалось в кровь, отравляло остатки сопротивления. «Что я теряю?» Гордость? Но какая гордость, когда ты на коленях со связанными руками? Унижение? Но разве это унижение - сделать шаг навстречу тому, от чего всё равно не уйти? Девушка медленно, чтобы не спугнуть саму себя, качнулась вперёд, оторвала одно колено от пола, потом другое. Сделала шаг, жалкий, унизительный шаг, от которого должно было тошнить, но не тошнило. Она ненавидела себя так остро и пронзительно, как не ненавидела никого и никогда, потому что тело жило своей жизнью, горело, каждая клетка вибрировала в каком-то бешеном лихорадочном ритме. Потому что между ног стало слишком мокро. Сону втянула воздух сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как дрожат губы. Шею свело судорогой - её снова заставили запрокинуть голову, удерживая за подбородок. И Джетт утонула. Вблизи глаза Вайс казались бездонными, янтарными, с тёмными крапинками, уходящими в самую глубину зрачков. — Смотри на меня, — голос обволакивал, струился по коже тёплым мёдом, проникал внутрь и гипнотизировал. — Когда делаешь - смотри в глаза, чтобы помнила, кому подчиняешься. Взгляд упал ниже, будто притянутый магнитом. По плоскому животу, по выступающим косточкам таза к тонкому кружеву, мокрому, прилипшему к коже и бесстыдно очерчивающему всё, что оно должно было скрывать. — А теперь, — Вайс чуть приподняла бёдра, пальцы свободной руки скользнули к резинке белья, оттягивая её в сторону, открывая влажную, блестящую в тусклом свете промежность. — Работай. Пауза затянулась на секунду, потом на вторую. Воздуха не хватало, лёгкие жгло, Джетт не могла вдохнуть как бы ни пыталась. А на чужих губах уже начинало тлеть знакомое хищное любопытство. — Я не кусаюсь, — усмехнулась Вайс, чуть склоняя голову и ослабляя хватку. — Если, конечно, ты сама не попросишь. Почему-то это было страшнее любого приказа, потому что приказ, по сути, можно было нарушить, можно было взбунтоваться, как она привыкла, в своей неторопливой манере, однако против этой спокойной уверенности в том, что она, Джетт, уже является чьей-то игрушкой, было бессильно даже самое изощрённое неповиновение. Первый поцелуй вышел неуклюжим – Сону ткнулась губами куда-то в бедро, не рассчитав расстояние. Вайс тихо хмыкнула, и от этого у девушки внутри всё взорвалось стыдом и яростью одновременно. — Выше, — спокойно поправила женщина, скользнув пальцами в серебристые взлохмаченные недавней стычкой волосы пленницы, мягко направляя. — Ты ведь умеешь быть полезной, когда не саботируешь миссии и не подставляешь команду. Девушка зажмурилась на секунду, проваливаясь в этот унизительный, сладкий ужас, а потом открыла глаза и сделала то, что от неё ждали. Язык коснулся влажных складок, и Джетт дёрнулась будто её ударило током. Вкус - солёный, острый, чужой - заполнил рот, и Сону чуть не отшатнулась, но пальцы в волосах сжались, фиксируя голову на месте. — Не останавливайся, — в голосе проступила низкая вибрирующая нота, от которой по спине Джетт пробежал ток, а ноги подкосились, заставив девушку упереться подбородком в матрас и на время отстраниться от самого желанного, чего Сону уже не отрицала, хотя внутреннее продолжала сопротивляться. — Ты справляешься. Хорошая девочка. И она продолжила. Медленно, неуклюже поначалу, просто водила языком, не зная, что делать, куда, как. Но Вайс направляла то сжимая пальцы сильнее, когда надо было замедлиться, то чуть ослабляя хватку, подталкивая к новым движениям, дирижируя этим безумным оркестром из стонов, всхлипов и влажных чмокающих звуков, и Джетт подчинялась, ненавидя себя за то, как быстро учится. Собственное тело предавало её с каждой секундой. Между ног стало так мокро, что ткань штанов противно липла к коже. Мысли путались в безумном клубке: сгореть со стыда, заставить это немедленно прекратиться, и молиться, чтобы это длилось вечность. До слуха донёсся приглушённый гортанный стон, и девушка на мгновение замерла, не веря своим ушам. Этот звук прокатился где-то под рёбрами раскалённой лавой, выжигая остатки сопротивления. Она никогда не думала, что Вайс вообще способна издавать такие звуки, что под ледяной маской, под безупречной бронёй самоконтроля может скрываться что-то настолько живое. Женщина ахнула, когда Джетт начала медленно посасывать клитор, обводя его кончиком языка, и приподняла бёдра, подаваясь навстречу, прижимаясь ещё теснее. Вкус заполнял рот, смазкой тёк по подбородку, и Сону казалось, что она сейчас захлебнётся. — Ты притихла, — Вайс наклонилась ниже, приблизив своё лицо к макушке Джетт, и продолжила, понизив голос до ласкового шёпота. — Где твоя гордость? Где тот гонор, с которым ты строила из себя недотрогу? Стоило только прижать тебя к полу и связать, как ты превратилась в послушную девочку, которая готова на всё, лишь бы её похвалили. Слова влетали в неё как раскалённые капли металла, прожигая стыдом. Сону хотела огрызнуться, хотела сказать, что это не так, как она ненавидит, что делает это только под принуждением, но губы не слушались. Вместо этого девушка тихо скуляще всхлипнула, не отстраняясь, с ужасом осознавая, что больше не злится. Ненависть испарилась, растворилась в солоноватом вкусе на губах, в тянущей боли в связанных запястьях и в унизительных словах, льющихся сверху, освобождая место животному, почти первобытному желанию угодить. Ей понравилось. Боже, ей действительно понравилось, когда её пристыдили. Что это, если не стокгольмский синдром в самом чистом его проявлении? Потом Джетт не поняла, что именно сделала, то ли нажала языком сильнее, то ли втянула клитор глубже, но Вайс выгнулась, дёрнулась всем телом, и пальцы в волосах сжались до боли, фиксируя голову на месте. Девушка почувствовала, как пульсация усилилась под языком, как мышцы свело судорогой, и горячая волна ударила в нёбо, заливая рот новым, ещё более интенсивным вкусом, и замерла, не зная, можно ли двигаться дальше, можно ли сглотнуть, можно ли дышать. Но женщина не отпускала, держала, прижимая, пока последние спазмы не стихли и пока тело не обмякло, расслабляясь. Сону зажмурилась, когда Вайс медленно разжала пальцы и поправила упавшую на лицо серебристую прядку своей пленницы, заведя её за ухо. Губы горели, подбородок блестел от влаги, глаза на мокром месте, хотя она и не плакала. Или плакала? Девушка уже не различала. Вайс смотрела на неё сверху вниз и выглядела удовлетворённой. Сытой. Металлическая лоза на запястьях ослабла, освобождая руки, и Сону, наконец, смогла упереться ими в пол. — Сядь. Джетт подняла голову. Женщина сидела перед ней на корточках уже одетая (сколько времени она просидела в трансе?), разглядывая ту с почти человеческой усталостью в глазах. — Сядь, — повторила она. — Нормально сядь, не на коленях. Девушка послушалась, сил спорить практически не оставалось. Села, прислонившись спиной к стене, обхватила колени руками, стараясь не смотреть на Вайс. Но та сама потянулась к ней, взяла за подбородок и повернула к себе. — Надеюсь, теперь мы сможем нормально сработаться, по крайней мере со мной в команде ты станешь вести себя послушнее, — женщина смотрела на неё ещё секунду, изучая, оценивая, а потом отпустила подбородок и лениво последовала к выходу в технический коридор. — Отдыхай, приведи себя в порядок, поешь, завтра начнём работать по-настоящему, у нас тут действительно есть задание, Бримстоун ждёт отчёт, и я не собираюсь его разочаровывать, — у порога она остановилась и бросила взгляд через плечо на всё ещё безмолвствующую агентку. — И не заставляй меня жалеть о том, что я выбрала тебя.
