Холод твоих посиневших губ

В дождливую ночь, когда до рассвета было как рукой подать, раздался приглушённый, в каком-то смысле робкий стук в дверь. Он умолк, а затем возобновился с большей силой и напористостью. С облаков скатывались слёзы, падали и разбивались об асфальт, настукивая размеренный ритм. Я, едва успев надеть тапочки, со всей осторожностью заглянула в глазок и сквозь мутное стекло лицезрела знакомое очертание объятой мраком ночи фигуры, согнувшейся и насквозь сырой. И без единого промедления, без единой мысли, гласящей мне о том, чтобы развернуться и пойти обратно в постель, я отворила дверь. Жуткий блуждающий взгляд холодных глаз наконец-то остановился на моём лице, и было не ясно, был ли он мокрым из-за дождя или слёз. Аква слегка качнулся, будто бы пребывал в опьянении и ноги его уже держать были не в силах. Он с едва различимым усилием закрыл дверь одной рукой и с грохотом упал на колени, лицо безотрадное руками прикрывая. - Мне снилась мать, - голос его не дрогнул, прозвучал даже с некой саркастичной ноткой, походившей на издёвку над собственной слабиной. Я мгновенно поняла и считала услышанное, ни единого вопроса не задала - знала, что он ни на один не ответит. И вот наконец, будто бы отойдя от шока, он вновь обратил свой взор на меня. И во взгляде этом не читалось ничего нежного и ласкового. Холод. Говорят, что в мужчине должна быть хоть частица дьявола, но в его случае он был переполнен его чертами. Он писался с сатаны. Или сатана с него, впрочем, не интересовало это меня тогда. Аква распростёр ко мне руки, как ангелы на иконах протягивают их к грешникам. Требовал. А когда он требовал, следовало без колебаний принести ему жертву. Я села рядом с ним и обняла, надеясь передать хоть каплю тепла, ютившегося во мне. Сквозь плотно натянутую на кости кожу проглядывали ветвящиеся узоры голубых, как и его глаза, вен. Согнали с рая, толкнули в кипящий котёл. Или он сам отрешённо туда бросился, снедаемый бесстрастием к жизни. Я склоняюсь ко второму варианту. - Моё утешение, - процедил он сквозь зубы и натянуто ухмыльнулся сухими искусанными губами. Ангел во плоти - высокий мраморный лоб, очерчивающие белое лицо бледные локоны, голубые глаза, глядевшие на меня из-под светлых ресниц. Пышавший чистотой и белизной лик, в голове которого разгоралось пламя обиды и ненависти. Однако в сердце его теплилась всепоглощающая любовь к окружающим - в этом я была уверена, и это читалось в его неумелой заботе к другим. Мои волосы водопадом стекали на его спину, ниспадая в разные стороны. Мои руки обнимали дрожащие плечи, прижимая его теснее к себе. Моя душа обращалась к нему, моё сердце стучало в унисон его дыханию, мой разум был скован оковами, стальные цепи от которых тянулись к нему. Я не любила его, он не любил меня, мы равны. Однако вся я - Акане Курокава, все мои органы, чувства, будущее, лежали на алтаре его мести, по моей же воле. А затем я вспомнила, что похоронили его две недели тому назад, и похолодела.