Секретики

У Комаэды худые костлявые руки и широкие, длинные, квадратные ногти, совершенно обычные для парней его возраста и комплекции. Однако Нагито сам по себе бледнее большинства сверстников, и кожа его рук также кажется тоньше и прозрачнее. Если закрыть глаза на ранки и шрамы — привет от его таланта и мерзкой манеры совать свой нос куда не просят — и немного доработать фантазией, то его руки можно назвать очень красивыми. Но стоит лишь на минутку отвлечься как никуда не деться от отчаянной реальности — они сама обычность. Серость. Неприглядность. Чертовская скука. Но всё же одна вещь интересует Джунко уже давно. — Ээээ? Ты чего? — счастливчик никак не сопротивляется когда Эношима без объяснений хватает его за руку и тащит из толпы студентов в менее оживлённый конец коридора. Он вообще ведёт себя с ней так же непринуждённо-почтенно, как со всеми талантами, разве что стабильно удивляется как такая неординарная дива вообще замечает блоху вроде него. Однако эта игра в дурачка, может, и способна провести кого-то в его скучном классе, но никак не её. Джунко прекрасно знает что Комаэда относится к ней не так, как к остальным. Пусть одному Богу известно что этот человек считает надеждой и как определяет её наличие в человеке, он явно что-то подозревает; Джунко видит это по случайно пойманным взглядам, неоднозначным оговоркам и очевидном для неё желании подкопаться, тонко спровоцировать, заставить проявить что-то, что может её сдать. Такие унылые попытки... да и что может их безобразно выверенная и упорядоченная логика против разрушительной машины отчаяния... его унылость вгоняет Джунко в тоску. Конечно, он не единственный придурок, который копает под неё. Но! Загвоздка в том, что в Комаэде не только это. За его несуразной персоной ходит по пятам огромная сила, действующая вне логики и не поддающаяся какому-либо прогнозу, или по крайней мере выглядит так. Плевать! Это уже что-то. Может быть, удача Комаэды может сыграть на руку в её планах? Или именно она станет причиной её краха и апогея отчаяния? А, может, Джунко просто свалится на голову кирпич в его присутствии? Тем более уж что-что, а пользоваться своим талантом Нагито действительно как-то умеет. — Эношима-сан, что ты задумала? — счастливчик недоумённо смотрит на неё когда она останавливается у подоконника и лезет в сумку. Даже не видя его лица гяру понимает, что Комаэда улыбается своей извечной блаженной улыбкой. Его приветливость в такие моменты порой кажется настолько естественной, что не всегда можно понять, на самом ли деле она наигранна. Но как будто бы это важно! — Вууууууу, семпаааай так холоден! — она недовольно надувает губы. — Я к нему со всей душой, а он так формально, по фамилии... сердце девушки может такого и не выдержать, знаешь ли! — Ааа, — Нагито сдаёт тут же, ментально поджимает хвост, — прошу прощения, — ой-ёй-ёй, кажется, сейчас начнётся, — некто вроде меня должен даже к кохаям обращаться как к богам! Но, разумеется, даже здесь я умудрился облажаться... О да, его любимое самобичевание. Бессмысленное, беспощадное, дико раздражающее, но приносящее такое отчаяние, что иногда Джунко кажется что она готова слушать его снова и снова. Комаэда серьёзно способен отчаять с первых же слов. Интересно, кто-нибудь может слушать его дольше пяти минут? — Уууу, я так и знала. Дай сюда руку. Нагито потягивает ладонь, и гяру удовлетворённо наблюдает как удивление на его лице сменяется пониманием и полным принятием ситуации когда она достаёт из сумки баночку алого лака для ногтей. Джуко даже не сомневалась что Комаэда поддастся, и очередная демонстрация его безоговорочной покорности таланту будит в ней одновременно любопытство, отвращение и желание побольнее сломать, разбить, заставить разочароваться в своих ценностях. Хотя, честно говоря, на самом деле Эношима не знает, насколько Комаэда отчаян _уже_. Его трудно понять, и он настолько ничтожен, что и не заслуживает попыток. Обворожительно улыбнувшись, Джунко медленно откручивает крышку, однако Нагито неожиданно хмурится. — Ох, Эношима-сан... Внезапно прохладный тон заставляет девушку выгнуть бровь. Она ошиблась? Неужто не поддастся?.. — Тебе не стоит переводить на меня лак, — его голос полон скепсиса, — учитывая твой талант, нельзя даже на секунду предположить что это жалкая косметика из обычного магазина. Тратить его на ничтожество вроде меня... ценность одних накрашенных тобой ногтей дороже всей моей жизни! … нет, как же. Поддастся. Просто как же чтобы Комаэда-семпай и не поломался! Насколько же это глупо, ей-Богу. Игнорируя бессмысленный словесный поток, Джунко берёт руку Нагито и беззастенчиво делает первый мазок на большом пальце. — Ммм, — тот с интересом наблюдает за её действиями, кажется, прикидывая, стоит ли ломаться дальше. Как и ожидалось, молчание собеседника не способно остановить его, — впрочем... если это помочь тебе в раскрытии своего таланта, то мне не стоит быть столь категоричным, — и вот он снова улыбается той самой приторной улыбкой, от которой его хочется ударить его по лицу, — да, наверное, я неправ. Делай что считаешь нужным, Эношима-сан, я с радостью предоставлю тебе всё необходимое! Указательный, средний... болтовня Комаэды неимоверно раздражает, но Джунко весело её слушать. Своего рода неплохой фон, ещё расслабляющую музыку подставить и можно медитировать. Безымянный... — В самом деле... такой человек, как ты, вне всякого сомнения сможет сделать конфетку даже из таких некрасивых и неухоженных рук. Как же я мог осадить тебя сначала... знаешь, если ты хочешь, можешь что-нибудь со мной сделать за это. Не стесняйся в выборе действий, это будет вполне... — Ааааа, хватит! Эношима грубо перебивает, едва докрасив мизинец прежде чем всплеснуть руками. Чёрт возьми, как же бесит! Неужели ему самому не надоедает?! Он столько говорит про то, какой он мусор, что ему стоило бы подумать как мусору нужно себя вести. — Боже мой, семпай, как же тебя выдерживают твои одноклассники! Я стою с тобой меньше пяти минут и у меня уже голова болит! Резкое замечание наконец-то заставило его немного растеряться. Джунко определённо нравится видеть как Комаэда теряет свой иллюзорный контроль над ситуацией. Но Нагито быстро берёт себя в руки, и невозможность выбить из-под него землю так просто кажется девушке по-своему отчаянной. — Ааа, вот как... прости, — он с виноватой улыбкой потупляет взгляд и упирается нетронутой рукой в бок, — мне стоило быть внимательнее к собеседнику. — Определённо, — отставив на подоконник баночку, Эношима снова берёт ладонь парня и разглядывает результат. Аккуратные, ровно накрашенные алые ногти сильно контрастируют с его бледной кожей, придавая рукам ещё более болезненный вид. Потрясающее зрелище для какого-нибудь фетишиста. Ах, какая боль что они совсем не подходят к скучной одежде этого мусора!.. ... но Джунко приходит прекрасная мысль как это исправить. — А наказать Комаэду-семпая очень даже можно, — отпустив руку парня, она широко улыбается и, сжав его галстук, медленно тянет вниз, заставляя наклониться. Нагито поддаётся, и их глаза наконец-таки оказываются на одном уровне. Это даже можно назвать волнующим, — советую сжать губы. Комаэда смотрит недоумённо, но всё же повинуется. Умный мальчик. По-прежнему улыбаясь, Эношима нащупывает только что оставленный в сторону пузырёк и осторожненько достаёт из него кисточку. — Любое наказание должно точно подходить к времени и месту, — она размеренно проговаривает, и первый мазок лака блестящей полосой оседает на губе семпая, — ведь провинившийся должен однозначно знать, за что и почему его наказывают! Она не выдерживает и на мгновение заглядывает в глаза Комаэды. Как бы невероятно это не звучало, но во взгляде этого извращенца читается скрытое... восхищение? Ему так нравится когда над ним издеваются? Или он видит в этом какое-то новое проявление его любимой надежды? А важно ли это? Всё равно ничто не изменит того, что он всего лишь обиженный на мир идиот, самонадеянный и свято лелеящий свои извращённые ценности, до которых кроме него никому нет дела. Но всё же даже несмотря на его невыносимость, Джунко всё-таки не может не признать: наблюдать за этими потугами бывает крайне занимательно. Ради этого она даже готова потерпеть его несносность. — Вот так-то лучше!, — она заключает, любуясь тщательно вырисованным контуром губ, — теперь образ семпая выглядит куда более завершённым! К тому же, — Джунко легонько дует на губы парня, — у семая будет возможность подумать о таком замечательной вещи, как "молчание". И, широко улыбнувшись, она отпускает галстук. Вообще без понятия как там он всё это истрактует. Но, возможно, это будет весело. — Комаэда-кун! — Ааа? — девушка раздосадованно обернулась поворот, из-за которого уже слышатся приближающиеся шаги. Ну да, ну да, урок уже идёт, разумеется, доблестная староста 77-ого класса не может оставить заблудившегося где-то одноклассника одного, конечно. Это одновременно восхищает и вызывает тошноту. Но Джунко всё равно уже закончила, так что видеться ещё и с этой потерянной душой ей не придётся. — Кажется, у нас вот-вот появятся свидетели, — Эношима расстроенно упирает руку в бок, — пожалуй, нашему рандеву пора сворачиваться. Аревуар, семпай! И она собралась уже было уходить, как вдруг останавливается. — А, и ещё. Обернувшись, она заговорила чувственным и драматичным тоном. — Я надеюсь, семпай не хочет, чтобы нашу порочную, но совершенно добровольную связь вменили мне как идзиме? Я ведь доверилась семпаю, теперь я могу уповать лишь на его порядочность... Комаэда идиотски улыбается и показывает большой палец вверх. Замечательно! Ей этого не нужно, Джунко абсолютно всё равно чем её поступок обернётся, но интереснее посмотреть как эта маленькая оговорка встормошит винтики в бедовой седой голове. Игриво подмигнув, Джунко до дёрганного резко подскакивает к Комаэде, целует его в щёчку и убегает за угол. Скрывшись из виду, она не может не остановиться и немножечко не подслушать. — Комаэда-кун, вот ты где! Почему ты не пошёл с остальными на урок? Комаэда-кун?.. что-то случилось? Почему ты держишь руку у лица?.. Эээээ?! О да. Эношима довольно улыбается. Отлично. Теперь они оба нескоро вернутся на урок. Может, за ними и остальные подтянутся, как-никак самый сплочённый класс, все дела. Это даже могло бы быть интересным, если бы не было таким примитивно-наивным. Что ж... Разбираться в душевных проблемах Комаэды и остальных его одноклассников Джунко не намерена. По большей части за всей их внешней колоритностью всё равно стоят скучные тривиальные истории. Однако... в них всё-таки что-то есть. Что-то, что может хорошенько подсобить ей. И, пожалуй, они с Комаэдой-семпаем ещё не раз поиграют в секретики. *** Вечернее солнце широкими полосами освещает пустой класс, придавая ему непередаваемую атмосферу теплоты и лёгкой сладкой тоски. Свежий ветерок за окном шуршит листвой парка, окружающего главное здание, и под этот аккомпанемент Комаэде искренне кажется что накопившаяся за день усталость постепенно отступает. Очередной учебный день в Кибоугамине почти что подошёл к концу. Неспешно подметая класс, Нагито тихонько напевает себе под нос приевшуюся песню и раздумывает обо всём, что произошло за последнее время. Губы всё ещё немного стягивает и щиплет, но это совсем пустяки, на которые даже не стоит обращать внимания. Куда неприятнее то, что ему пришлось доставить неудобства одноклассникам, но в той ситуации, пожалуй, нельзя было выкрутиться по-другому. Действительно, наверно, зачисление в эту школу — наибольшая удача в его жизни. Скрип двери и негромкий голос отвлекли парня от его мыслей. — Комаэда-кун?.. — А? — Нагито обернулся, прогоняя остатки задумчивости. Стоящая в дверях Юкизоме-сенсей несколько встревоженно смотрит на него, и от этого взгляда парню снова стало стыдно, — прошу прощения, сенсей. У Соуды-куна сегодня важные дела после школы, поэтому я остался дежурить вместо него. Юкизоме вздыхает. Она не первый раз слышит эту историю, но он всё равно будет повторять её снова и снова. — Комаэда-кун, ты не должен каждый раз оставаться вместо Соуды дежурить. Нельзя позволять другим потакать собой. Но я хотела поговорить не об этом. На последней фразе голос сенсея становится темнее и серьёзнее. Нагито ожидал этого. Но всё же ей об этом, наверное, лучше не знать. — А? — он переспросил удивлённо. Юкизоме не отвечает сразу. Вместо этого она молча проходит к учительскому столу и бесцельно в стопку неаккуратно оставленные методички. Нагито может видеть по её движениям что она разочарована, но как бы он не хотел, у него не получится вести себя так, чтобы её обрадовать. Как показала практика, даже под угрозой отчисления. — Комаэда-кун, — наконец, Юкизоме прерывает молчание, — расскажи мне, пожалуйста, что сегодня случилось?, — небольшая пауза, словно в неуверенности стоит ли договаривать, — как так получилось что тебе накрасили губы лаком для ногтей? — Я проспорил знакомым, сенсей. Извините меня, пожалуйста, что не могу раскрыть вам их имён. — Комаэда-кун, — сложив книжки на край стола, она снова поднимает серьёзный взгляд не него. — Расскажи мне, пожалуйста, правду. Я не замечала чтобы с другими ребятами настолько близко. — Кхех.. я понимаю, сенсею вполне логично не верить мне после всего того, что я сделал. Но это действительно правда. Вы же знаете мою удачу. Всё получилось... спонтанно. — Вот как, — в её голосе звучит недоверие. — А той, с кем ты поспорил, была та девушка из младшего класса? Эношима Джунко-чан?.. — Как знать. Сенсей вкрадчиво смотрит на него и опять устало вздыхает. — Комаэда-кун, помнишь что я тебе говорила тогда? Не бывает надежды, которая вредит другим. Пожалуйста, помни это. Теперь Нагито не отвечает. И не знает что, и не знает нужно ли. В итоге паузу прерывает сама Юкизоме. — ... что ж, тогда это всё. Я пойду в учительскую и не буду тебе мешать. Только не засиживайся здесь надолго и не позволяй больше Соуде-куну сваливать на тебя свои обязанности. Ты такой же студент, как и все остальные, пожалуйста, цени своё личное время! И, сказав это, сенсей как-то торопливо уходит из класса. Кабинет снова погрузился в тишину, слабо нарушаемую лишь шумом листвы за окном и удаляющимися шагами в коридоре. Это было... проникновенно. Надежда, которая вредит другим... Подняв метлу, Комаэда секунду мешкается и, поразмыслив, достаёт из кармана небольшой тюбик. Бальзам для губ, который Нанами дала ему после того, как они оттёрли лак... Нагито не хотел соглашаться брать его себе, но староста была категорична. Эти люди, что каждый день окружают его, их дружба, мечты, симпатии, достижения... это несомненно самое поразительное, что он когда-либо видел в своей жизни. Но ещё поразительнее этого только то, как за это время они смогли сблизиться и проникнуться друг другом. Надежда, помноженная на пятнадцатерых, связавшая их крепче любых возможных уз человеческих отношений. Может ли он просто так находиться вместе с ними...? ... нет. К сожалению, у него нет того, что может с ними объединить, с какой стороны не смотри. Вздохнув и легонько улыбнувшись, Комаэда убирает бальзам обратно в карман. Рождённый ползать летать не сумеет, так ведь? Наверное, это грустно, но от этого не менее естественно. Однако, осознав и приняв своё место, вместе с этим он смог разглядеть и свои возможности. Поэтому... пусть ему никогда и не стать одним из них, Нагито прекрасно знает единственную вещь, которую он действительно может для них сделать. И именно поэтому он сыграет с Эношимой в её секретики.