прости меня, моя любовь

По коридору невермора раздавался пронзительно звонкий стук каблуков. Они выглядели не менее мрачно, чем их обладательница. Ее волосы цвета вороньего крыла идеально подходили облегающему платью на тон темнее. Мрак преследует её всю жизнь, она давно перестала этому сопротивляться. Еще после смерти отца. С ним она могла по-настоящему получать удовольствие от жизни, но это было тогда, когда Мортиша ещё изучала свет. Свою юность девушка провела скорбя по нему. А потом появилась Лариса, наполнившая её жизнь новыми красками. С ней было так легко, будто брюнетка снова научилась дышать. Они могли говорить часами. Обо всем на свете. Или наоборот молча смотреть друг другу в глаза. Девушки были неразлучны. До того самого дня. Вдох. Выдох. Натянув на себя на столько дружелюбную улыбку на сколько это было уместно, женщина вошла в кабинет. Ничего не изменилось. Все та же мебель. Все тот же вид из окна. Все те же голубые глаза. И в них все та же боль, что и двадцать лет назад. Мортиша покинула невермор. Сбежала от невыносимого ощущения в груди. Но блондинка в кресле, чьи глаза сейчас так пристально смотрят на нее, осталась тут. Совсем одна она построила новую жизнь. Стала директрисой школы и вместе с тем обрекла себя быть узницей школы, вечно напоминающей о Мортише. Каждый день она заново пыталась все забыть, но безуспешно. Да и как можно забыть, если она снова здесь, молча стоит на пороге. – Лар, прими мою дочь в школу, ради нашей дружбы... – Мортиша весьма убедительно лжёт. Хотя она пожалуй сказала бы, что лишь немного "приукрасила" правду. По её мнению они были лишь подругами. Или возможно ими и остались. Брюнетка в упор не замечала химию между ними. Считала, что у них просто особенно глубокая связь. Исключительно дружеская. Но Лариса отказывалась быть слепой. Всем было очевидно, что между ними нечто большее. И когда блондинка призналась, Мортиша просто сбежала. Лариса всегда была с ней откровенна, но брюнетке нравилось жить в мире иллюзий. – Миссис Аддамс, как Вы себе это представляете? Сейчас середина учебного года. – Лариса на провокации не ведётся. И от образа холодной директрисы отступать не собирается. Даже ради их дружбы. Она на многое была способна ради нее. Но это все прошлом. Не так ли? Мортиша молча кладет на стол папку с какими-то бумагами, разворачивается и уходит. Вот так просто. Даже не извинившись. Значит правду говорят, что люди не меняются. Разве что в худшую сторону.

***

Прошла неделя и Уэнсдей уже учится в неверморе. Пусть и без особого энтузиазма, но учится же. Мортиша не могла и придумать более подходящего места для дочери. Тут все такое же зловещее, как и душа её чада. Гнетущая атмосфера школы даже пошла ей на пользу. Но директриса молиться готова, лишь бы не видеть эту ходячую катастрофу с косичками. И глазами, от взгляда которых блондинке хочется провалиться в пропасть. Она смотрит таким же пронизывающим взглядом. Лариса точно скоро свихнётся. За девчонкой нужен глаз да глаз. А у блондинки, как назло, нет никакого желания за нею бегать. Она ведь зареклась больше не связываться с Аддамсами. Жаль, что им невдомёк. Чем больше времени Уэнсдей проводит в школе, тем больше увечий она ей наносит. Блондинка точно скоро свихнётся. Сильнее всего её раздражает то, что девчонка оказывается права, как когда-то её мать. И даже пытается предостеречь Ларису о грядущих опасностях. Однако, это уже не имеет смысла. Некогда могущественная (по её собственному мнению) директриса невермора пала. От рук своей же коллеги. Она сочла это весьма унизительным – умереть на полу кабинета ботаники от яда беладонны. В её голове больше не проносились мысли о том, чего она достигла за свою жизнь. Ни статус, ни карьера сейчас не играли роли. Ее последним вздохом была мысль о Мортише. И взгляд в эти бездонные черные зеницы.

***

И вот брюнетка снова переступает порог школы. В её бледных руках две розы. Белая и красная. Шипы больно впиваются в кожу. Но Мортиша ничего не чувствует. Едва ли она сумеет ощутить хоть что-то, кроме всепоглощающей пустоты. Женщина медленно стучит в дверь кабинета, которую разумеется никто уже не откроет. Входя она мельком осматривает пространство и так же плавно направляется к столу. Садится на кресло напротив того, где когда-то сидела Лариса. Ее тушь давно потекла от нескончаемого потока слез. Губы винного цвета дрожали. По рукам плавно сочилась алая кровь. – Лара..– тихо проговорила брюнетка. Ее тон утратил былую настойчивость. – Прости, что не сказала раньше. Ты ведь знаешь, как я боялась это признать. Я любила тебя..До сих пор люблю. Ты была права, жаль что я так поздно это осознала. Я всегда хотела только одного – оставаться твоей подругой. Прости, что бросила тебя. Я знаю как невыносимо тебе было. Теперь знаю. Я каждый день виню себя за ту боль, которую я тебе причинила. Пытаясь начать новую жизнь с Гомесом, я лишь пыталась сбежать от бесконечных мыслей о тебе. Я думала, что справлюсь без тебя. Но ты была мои кислородом. И попросив принять Уэнсдей в школу, я надеялась снова сблизиться с тобой. – Мортиша сделала глубокий вдох. Женщина положила розы на столешницу. От капель крови оба цветка стали красными. Она поднялась, обошла стол и открыв самый нижний ящик обнаружила бутылку красного вина. Такая предсказуемость ранила её ещё сильнее. Они знали друг друга, как никто другой. Затем Мортиша открыла свою сумочку и вытащила небольшую ёмкость, внутри нее находились белые таблетки. Женщина проглотила их горстью и запила вином. Жар растекался по телу. Совсем не так она представляла себе свою смерть. Ведь с детства она часто думала об этом. Но поступить иначе она не могла. Ничто в мире без Ларисы не имело смысл. Последними словами Мортиши, нарушающими идеальную тишину её души были : – Прости меня, моя любовь..