Гул опустевших стен

"И снова мрак, и я смотрю в окно"

"И всё не так, всё в голове вверх дном"

"И сколько прожил я грязи, но было нужно отчасти"

"Чтоб научиться ценить всё, что есть сейчас здесь"

@ФРИК ПАТИ - И снова ночь

***

Шум. Невыносимый гул стоял в практически пустой квартире. Начиналось всё с простых разногласий: мол, в каких-то моментах речь звучит слишком откровенно. Ведь хоть одно лишнее высказывание могло привести к суду, к суткам в участке. Или же к самому страшному. — Ты ничего не сделал! — Руки дрожали, а в голосе звучали откровенные ноты злости. Горечь скандала отдавалась металлическим привкусом во рту. Последние две недели они постоянно цеплялись слово за слово на одной и той же теме. — Да таких как ты пол института, — раздался резвый ответный рявк, заполняющий пространство напряжением, желанием исчезнуть или развидеть очередной скандал, — Я справлюсь и без тебя! — Удачи, — голос Душнова предательски вибрировал, сдерживая слезливый ком в горле. После всего, что было — они же не могут просто разойтись прямо сейчас, будучи на пике эмоций? — Если ты сейчас уйдёшь, можешь больше не возвращаться!

Или, видимо, могут.

Тишина. Гул кричащих недомолвок стих, оставив за собой нависающее напряжение. Янтарные глаза смотрят с особой искринкой - в них считывалась правота, непризнание, превосходство. Для брюнета это стало последней каплей, точкой невозврата, которая была поставлена неряшливой кляксой в их истории. Резкий разворот, и привычный блеф ухода стал весьма реален. Будучи сытым по горло разногласиями, Звёздочкин не ринулся вслед. Он стоял неподвижно, словно удерживая время на месте таким способом. Голос внутри щебетал, что нельзя бросать ситуацию на произвол. Каждый выдох отдавался тяжёлым громом в ушах, словно побуждая к действию. Стены просторной квартиры казалось сужаются, вот вот сольются воедино и человека посередине комнаты раздавит собственное эго, которое своим весом разрушило все точки соприкосновения. И лишь ноги смогли сделать пару неуверенных шагов вперёд, как уже стрелки на часах предательски простучали девять часов вечера. А обещанный для народа митинг отменять попросту было нельзя. Выстроив себе образ героя, "Дипломатор" взял ответственность стать предводителем для жителей, которые верят в справедливость и готовы вершить правосудие во имя экономической, политической и гражданской свободы, пусть даже и не своими руками. Мисье Антон не может попросту бросить всю свою славу ответственность и отменить всё из-за какой-то заменяемой мелочи, в виде Олега. Плащ, будто на зло, не разглаживался под горячим паром утюга. От него непроизвольно создавались более глубокие и чёткие складки, которые выбивались из идеального геройского образа. Все попытки исправить ситуацию были успешно брошены и посланы на три буквы. Накинув неопрятный плащ поверх свитера с фирменной "Д", взгляд Звёздочкина зацепило отражение, которое безустанно сверлило взглядом в ответ. Любой другой бы подметил привлекательные черты лица, чарующие глаза, магия которых завораживает девчонок от первого до самого старшего курса юрфака. Эти же глаза, сейчас покрытые плотным слоем бордовой помады – так неаккуратно, но так старательно раскрашенные, кажется, искажали этот привычный статус. А именно то, чьими руками сотворён этот рисунок. Пускай помада оставляла еле заметные издалека проплешины, она не старалась быть идеальной. Она была такой, какая есть. Чуть маркой, несильно яркой, но привычной и от этого по-своему красивой. Вроде бы, такая мелочь, но так много значит. Пальцы осторожно коснулись нарисованной маски, совсем легонько, чтоб случайно не смазать. Их словно обдало каким-то еле уловимым теплом, что нельзя было почувствовать от зажжённой спички или очага пламени. Это было что-то особое, именно то, что и придавало уверенности в революционных манифестах. Пронзающий рингтон будильника на смартфоне наконец-то вывел Звёздочкина из транса. Речь, вдумчиво написанная и сотни раз перечёркнутая, всё также лежала на столе. Медлить было уже нельзя. И без того времени добраться оставалось немного. Герой лёгкой рукой проворачивает ключи в замочной скважине, направляясь в Парк Горького. Всё шло по привычному сценарию, как и всегда, кроме одной детали: Душнов не присутствовал на митинге. И ведь и в правду: "Дипломатор" ни раз вглядывался в восхищённые глаза толпы, ожидая увидеть своего близкого. Тот, кто и стал его главным вдохновителем, инициатором, истинным "голосом народа". Но как бы тот не пытался, знакомых очертаний тот не приметил. "Видимо, те слова настолько задели его неспокойное сердце." — Такая мысль стала первой пришедшей в голову.

Хотя, на него это вовсе не было похоже.

При каждом суровом конфликте, даже когда по его щекам уже безудержно стекали горячие слёзы, Олегсей оставался. Всегда, когда слова резали поперёк горла. Даже в те моменты, когда отчаянье брало верх и ненависть туманила взгляд. Он всегда был рядом. И заметно это стало именно сейчас, когда Душнова рядом не было. По телу пробежал странный холодок, какой встречаешь лишь при погоне от стражей порядка. Речь, и так пошедшая под откос из-за необъяснимого волнения "Дипломатора", оборвалась где-то на середине, виной тому —внезапно наведавшиеся правоохранительные органы. Звёздочкин прыгнул в свой бордовый кабриолет, умчав поскорее в родное гнёздышко, спешно подмигнув толпе на прощание — в их глазах данный номер выглядел великолепно, и даже в некой манере мужественно. Добрался до дома Звёздочкин без происшествий. В квартире царила подозрительно неприятная тишина: холодильник замолчал, перестав докучать унылым гудением, телефон в миг затих. Словно два часа назад здесь не происходило никакой ссоры, ставшей особенно переломной для них двоих. Парень без желания сменить имидж без сил плюхнулся на роскошный кашемировый диван, стоимость которого уже не имела какой-либо ценности в этой комнате. Да как и всё вокруг. Антон лишь мельком бросил взгляд на часы — 23:02. Всё в данную секунду казалось чертовски неидеальным – даже время, которое совершенно не причём в их дружеских неполадках. Сон никак не шёл. Глаза, хоть и смыкались от усталости, но сама мысль о ссоре не давала покая разуму, так и навязываясь со своим: "Напиши ему. Что угодно." Это сводило с ума. Изводило с самой головы до самых пят. Звёздочкин знал, что так будет правильно. Но что именно сказать? Свою неправоту тот признать не готов, ведь виноватым себя не считает. Просто извиниться за колкость? Но как подойти к этому? А вдруг он и не ответит? Тогда волнений будет гораздо больше. Поток раздумий затянул парня в петлю времени. Час за часом пролетали как по свайпу смартфона. Очередное "Писать или нет?" прервал звонок. Тот был удивительно пугающим, хотя не подразумевал пока абсолютно ничего подобного. На дисплее в полумраке высветилось яркими белыми буквами "Олег". Все сомнения рассеялись в миг, при нажатии кнопки "Принять". Только вместо голоса Душнова — такого приятного для ушей, на другом конце провода прозвучал суровый бас с хрипотцой. Именно такой, который напоминал только кринимальных элементов.