Пора домой

      Так, так, так, с чего бы начать нашу историю-ю-ю? Хм.       Можно было бы начать с рассказа о том, как наша всеми известная и любимая Райя буквально с боем вырвала для Лололошки его последнюю возможность вернуться домой. То, как на Олимпе развязалась целая игра с убеждением коллег, и как она смогла пережить удар самого царя небес Иллиара! Поплатившись за это доброй половиной тела, которое было теперь в шрамах от удара молни-и-ий.       В общем суть событий ранее вы уловили, а теперь перейдём к главному. К тому, кому же было поручено передать послание о воле Иллиара и вытащить нашего Ло из 7 летнего заточения на острове, что сокрыт от глаз людских и до которого не всегда даже боги способны добраться.       Такая работа досталась нашему известному посланнику богов — Джону.       Немало времени и сил он потратил на то, чтобы наконец-то ступить на здешние земли, и ожидал он по правде говоря более тёплый приём.       — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!       Яростный женский крик разлителся по округе. Он пренадлежал девушке одетой в синие одеяния с золотой росписью, увешенная золотыми украшениями, что только дополняли образ. Ветер трепал необычайно красивого синего оттенка волосы, а её чёрные, почти как сама ночь глаза, с яростью смотрели на парящего над землёй посланника.       — Окетра! Я всего лишь посыльный!       Устало и по Райе одной известно какому кругу, Джон объясняет эту элементарнейшую информацию этой несносной девице.       — Который любит сообщать неприятные вести?       Если бы не очки скрывающие его лицо, то сейчас весь мир мог узреть, как у самого игривого и почти никогда неунывающего посланника богов, задёргался глаз. Нет, ну сколько он ещё будет эти слова в свой адрес слышать?! Как будто это его вина, что его отправляют в основном только печальные вести разносить! Нет, серьёзно, почему каждый чёртов раз послания посылают одни, огребает за них всегда Джон?! Где эта хвалёная справедливость этого чёртового мира!       Улыбка на лице стала еще более натянутой и походила уже на оскал.       — Юная леди, вы держите этого человека в плену.       — Я даровала ему кров и еду!       Богиня не собиралась так просто сдаваться. Она — Нимфа. Богиня и хозяйка этого острова, а значит всё, что находится на её земле принадлежит ей по праву и она не собирается отказываться от любви всей своей жизни из-за пожеланий этих Олимпийских божков!       — Лололошке не суждено закончить свои дни на вашем острове.       Джон уже начинал выходить из себя. Честное слово, если бы не тот факт, что Окетра бессмертна он бы уже вёл её душу в подземное царство Спенсера.       Но Окетра не собиралась так легко сдаваться, она собиралась биться за этого смертного до самого конца.       Возможно кому-то это покажется даже романтичным, что: «Ох, вот это любовь!», но на деле же это было нездоровое, а можно даже сказать — больное помешательство на смертном, что за столь долгий век впервые прибило к её берегу.       Нимфа, что была ещё в детстве сослана на этот безлюдный остров за то, что выбрала сторону отца во время Титаномахии. Пленница, чьё наказание быть запертой на острове в полном одиночестве до конца времён.       Крылышки на золотых сандалиях прекратили трепетать и позволили посланнику твёрдо стоять на чужой земле.       — Вы должны немедленно освободить его.       Джону надоело это бессмысленное приперательство. Так что подойдя почти в плотную к девушке тот продолжил без тени былой улыбки на лице.       — Это слова самого Иллиара. Не навлекайте на себя его гнев. Верните этому человеку свободу...       Голос его звучал не как резвый огонёк на ветру, а как холодная сталь. Очки, что до этого скрывали глаза от чужого взора, были спущены на кончик носа, что позволило девушке узреть всю пугающую красоту чужих глаз.       —...Иначе ваш остров будет затоплен в море Алби.       Голос бога приобрел более пугающие нотки, а девушка стояла, как громом поражённая, смотря в чужие очи.       Глаза бога можно было сравнить с Спессартином, а зрачок представлял собой 8 конечную звезду, но цвет зрачка был не обычный, он был белый, как будто сама полярная звезда покинула небо и поселилась в его глазах.       — Срок вам дан 3 дня. Прощайте!       Элегантным движением руки, Джон вернул очки на их законное место, а после круто развернувшись на пятках воспорил ввысь, оставляя нимфу с волей Иллиара и нездоровой привязкой к единственной живой душе на этом острове одну.       Трое суток пролетели так же быстро, как и Джон носящийся за день чуть ли не с одного края земли на другой. Так что, как только срок данный Окетре на принятие решения иссяк, Джон отправился проверять соблюдения божественной воли.       Джон был уверен на 99%, что девчонка первый день, ну может два ещё будет в состоянии отрицания, но на третий-то день осознания последствий неповиновения должны же посетить её прекрасную головушку, ведь так? Ох, как же Джон ошибался.       Возвращаясь на остров Окетры, Бог ожидал увидеть одинокую и опечаленную девушку, которая в лучшем случае просто ответит ему парой ласковых слов, в худшем ему бы конечно прилетело, но Джону ли не привыкать.       Но посланник богов точно не ожидал увидеть сцену, где Окетра слёзно умоляет Лололошку остаться, обещая доровать ему бессмертие и прочую божественную лабуду. — «Да, она точно ума лишилась, раз наказ Царя Божьего ослушаться осмелилась!»       Он ещё пару минут в неком оцепенение наблюдал за этой картиной, а после со своей привычной улыбкой коснулся ветвей оливкового дерева, тем самым уведомив Нимфу о своём прибытии.       Хранительница, что до этого слёзно рассказывала о своей «любви» в тот час же по серьезнечала.       — Подожди! — она разворачивается в сторону, где ощутила присутствие Джона, а после расставила руки, тем самым сделав из себя, что-то вроде «живого щита» для Лололошки. — Встань за мной. Мы не одни здесь.       — Что...       Растерянно выпалил Лололошка. Наш бедный пленный честно говоря уже перестал понимать, что происходит. Эти последние дни для него самые странные на этом острове, не считая тех дней, когда апатия и проклятие реки Стикс брало над ним вверх и он пытался совершить непоправимое. Ло был безмерно благодарен Окетре, что та спасала его в такие моменты, но всё же желание вернуться домой было сильнее, чем всё те дары, которые предлагала ему Окетра. Не мог он просто отречься от всего, чтобы остаться на этом райском острове, он просто не мог...       А последние 3 дня Богиня была будто сама не своя, умоляла его так, как будто его могут в любую минуту от неё забрать.       — Ты думал, я не замечу, как ты прокрадёшься на мой остров? Джон!       Ураган из страха, слез и нарастающего гнева с вихрем решимости буквально охватывает девушку с головой. Джон же вылетает из своего «укрытия» и оказывается парящим в трёх метрах от разгневанной девушки и замученного столь долгим заточением мужчины.       — «Джон?»       Услышав из чужих уст знакомое имя глаза Лололошки в первые за последние 5 лет загорелись какой-то детской надеждой.       — Я лишь хотел навестить вас Леди Окетра и проверить соблюдение воли Иллиара, но судя по тому, что я вижу.... — бог сделал небольшую паузу — соблюдать волю царя вы не намерены.       — Но я люблю его! И я знаю, что он не выживет в одиночку в этом море. Я не позволю тебе его тронуть! Для начала тебе придётся пройти через меня!       Если бы глаза Окетры могли превращать людей в пепел, то Джон бы уже развеялся дымкой по ветру.       Уже менее игривая улыбка украшала лицо посланника, полностью опустившись на землю, он сдела один шаг в сторону Нимфы.       — Как вам угодно~       Такие казалось бы простые слова, но в них же заключался приговор для Окетры. В руках Бога появился его знаменитый символ власти: Кадуцей.       В следующее мгновение бог делает взмах, глаза Лололошки закрываются от ослепительного зелёного свечения.       — Окетра!       Только это успевает выкрикнуть Ло, как следующее, что он слышит это закладывающий уши взрыв, когда он открывает глаза, то видит, что находится не на том месте, на котором был всего секунду назад, а Окетра лежит явно раненая на земле. Синие одеяния в росписи из золотых роз теперь были оборванным, а в некоторых местах и вовсе начинало пропитыватся кровью нимфы; золотые лилии, которыми было украшено её платье, тлели, оставляя после себя лишь пепел.       — Нет... Окетра...       Тело Лололошки будто сковала неведомая до этого момента сила, он только и мог, что в ужасе смотреть на поколеченную девушку.       — Лололошка... — богиня с трудом поднимается на трясущихся руках и смотрит на названного. — Пожалуйста, не оставляй меня...       Из глаза девушки снова стали идти слезы, только эти были настоящеми, не слезы лишь бы уговорить остаться и привязать к себе, не слезы гнева, а настоящие слезы травмированного ребёнка, который только встретил «друга» и понимает, что в этот момент их могут разлучить навсегда.       — Окетра....       Тело Ло ощущалось будто не его, а действовал он словно в замедленной съемке, он только вытягивает руку и собирается шагнуть к пострадавшей, как на его плечо опускает рука, тем самым выводя их из этого наваждения.       — Если ты хочешь уйти, то сейчас это твой единственный шанс.       Ло повернул голову в сторону Джона, который стоял рядом. Лицо бога было непривычно серьезным, без намёка на знакомую Лололошке ухмылку. Джон смотрел в сторону Окетры, а затем повернул голову в сторону Ло и в этот момент наш пленник был уверен, что тот сквозь свои очки смотрит прямо ему в душу. В одночасье вся реальность и серьезность ситуации обрушилась на Лололошку, как цунами, осознание, что в этот самый момент он принимает важнейшее решение в своей жизни, уйти и вернуться домой или остаться здесь до конца своих дней.       — Останься...       Жалобный голос Окетры доносится до сознания Лололошки, как через толщу воды, но он просто не может на неё смотреть, будто понимая, стоит ему вновь на неё взгулять и наваждение снова охватит его разум, пропадёт он здесь как птица которой обрежут крылья.       — Нет. — Лололошка закрывает глаза и решительно удаляется прочь — Я не Останусь. Прости, Окетра, но мне пора вернуться домой.       — Останься! — Отчаянный крик Богини разлетается на весь остров. — Пожалуйста... не покидай меня...       Но Лололошка не слушает. Уходит не оглядываясь. А Джон следует за ним, уже не такой серьезный, а просто, привычный для все хитрюшечка Джон. Под защитой Бога Ло собиратся покинуть свою и одновременно чужую темницу.