Claim Me

Ваше брачное ложе никогда не казалось таким огромным. Ты сидела на его краю, пальцами разглаживая шелк – ткань, которой, казалось, не пристало быть столь дерзкой и чувственной на ощупь. Ткань струилась у тебя на коленях, едва заметно поблескивая – словно и она ждала чего-то, что так и не наступило. Прошли месяцы. Месяцы вежливой отстраненности; месяцы, когда Мейкар спал рядом с тобой, но никогда не тянулся к тебе; месяцы, когда его рука раз или два замирала в воздухе, прежде чем отдернуться, словно обожженная. Когда тебя сосватали за Мейкара, ты приняла эту весть с радостью в сердце. Ты, разумеется, была с ним знакома – ваши пути не раз пересекались при дворе. Твой взгляд то и дело приковывало его красивое, но часто печальное лицо. Ты знала: его сердце терзают боль утраты, бремя власти над королевством и забота о детях, которую ему приходится нести в одиночку; ты надеялась помочь ему облегчить эту ношу. Вместо этого тебе достался лишь призрак. Призрак, твердо решивший тебя не замечать. С тех пор как погиб Бейлор, он стал совсем другим человеком. Большинство придворных шептались, что это был несчастный случай – неудачный удар на турнире. Другие же шептали: «Братоубийца». Ты видела, как тяжело Мейкар переживал это: по тому, как он избегал смеха, по тому, как перестал подолгу смотреть на собственное отражение. Он считал себя проклятым, а тебя – достойной лучшей участи. Он пытался воспротивиться этому браку, но король настоял на своем, и Мейкар, скрепя сердце, повел тебя к алтарю. Ты старалась стать для него именно тем, в чем он нуждался. Его дети, разумеется, полюбили тебя – именно поэтому король и выбрал тебя: ты умела дарить им ту любовь, которая была им необходима, не пытаясь при этом вытеснить из их памяти образ покойной матери. Медленно, но верно они все к тебе привязались – даже маленький Эйгон. С их отцом, однако, всё обстояло иначе. Ты испробовала всё: терпение, ласковые слова, нежные прикосновения. Но ничто не могло пробить стены, которые он воздвиг вокруг себя. И тогда ты решилась на безрассудный шаг. Выпив лишнего вина и поддавшись уговорам сестер, ты заказала себе нечто весьма смелое. Портниха, разумеется, поклялась хранить тайну; шелка были заказаны и тщательно подогнаны по фигуре, чтобы идеально струиться по вашей коже; глубокий вырез спереди и почти полностью открытая спина позволяли надевать и снимать наряд без посторонней помощи. Это было нечто, что манило и искушало. Нечто, что словно говорило: «Ты — мой муж; прими же меня, сделай меня своей». Но теперь этот наряд лежал, аккуратно сложенный, у тебя на коленях. Ты собиралась надеть это сегодня вечером, но нервы взяли верх; вместо этого ты лишь смотрела на ткань, кусая губу. Пока ты была погружена в свои мысли, дверь отворилась. Вздрогнув – так, что чуть не выронила шелк с колен, ты поспешно запихнула его под подушку. В комнату вошел Мейкар: плечи напряжены, челюсть сжата в той угрюмой гримасе, что стала теперь его неизменным выражением лица. Его взгляд остановился на тебе, а затем скользнул ниже – на подушку рядом, на уголок красного шелка, который ты не успела спрятать до конца; он ярко выделялся на фоне белоснежных простыней твоей постели. Он замер. — Что это? — спросил он; складка хмурого недовольства у него на переносице стала, если это вообще было возможно, еще глубже. Дверь комнаты с глухим стуком закрылась. Твое сердце пропустило удар. — Ничего, — ответила ты слишком высоким, срывающимся голосом; ты всегда была никудышной лгуньей. Его взгляд стал острым, заметив твою очевидную попытку солгать. Мейкар пересек комнату тремя широкими шагами. Ты инстинктивно поднялась, вставая между ним и подушкой, но он оказался быстрее. Его рука скользнула мимо тебя и выхватила ткань. Шелк расправился в его ладони; в комнате воцарилась полная тишина, пока ты судорожно втягивала в себя воздух. Выражение его лица изменилось: сначала – на растерянность, а затем – на нечто куда более страшное. — Ты была занята, — медленно произнес он, разглядывая шелк в своих руках и избегая твоего взгляда. У тебя внутри всё оборвалось; ты почувствовала себя невероятной дурой. — Мейкар, я могу всё объяснить! — Для кого? — спросил он, всё еще не поднимая глаз. Ты моргнула, не сразу уловив смысл его слов. — Я не понимаю. — Для кого? — повторил он уже опасно низким голосом; его фиалковые глаза встретились с твоими. — Для тебя, — ответила ты; к щекам прилила краска – ты чувствовала одновременно и смущение, и гнев, когда до тебя наконец дошел истинный подтекст его слов. — Для кого же еще? Он низко и резко рассмеялся, обрывая тебя на полуслове. — Я к тебе не прикасался, — продолжил он, скручивая шелк в руках; взгляд его темнел. — Иначе ты бы не стала так скрытничать из-за какой-то тряпки. — Он швырнул одежду прочь, словно больше не мог выносить её вида. — Как давно? — спросил он. Внутри тебя вспыхнула ярость – жаркая, ослепляющая. — Как ты смеешь думать, что у меня появился любовник?! — потребовала ты, сердитая и уязвленная. — А во что еще я должен верить? — резко бросил он; горе и ревность сплелись в его душе во что-то острое и режущее. — Ты – прекрасная дева, замужем за мужчиной, который даже не может заставить себя лечь рядом с тобой. — Обвинение, прозвучавшее в его собственном голосе, ранило его самого сильнее, чем тебя. — Ты, высокомерный глупец! — прошипела ты, не в силах сдержаться, и с силой ткнула его пальцем в грудь. — Я заказала это платье потому, что ты не хочешь смотреть на меня; потому, что я – твоя жена, а ты даже не тянешься ко мне; потому, что ты меня не хочешь! — В конце голос твой задрожал от ярости. Его челюсть напряглась; он перехватил твою руку, когда ты снова попыталась ткнуть его пальцем. — Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я, — произнес он, и в его голосе слышалось волнение. — Я не хотела "лучше"! — резко ответила ты. — Я хотела тебя. — Эти слова ранили его сильнее любого удара. — Я знала о твоей репутации. Знала о Бейлоре. Знала, что ты не хотел этого брака. — Твой голос теперь дрожал, но ты не отводила взгляда. — И всё же я выбрала тебя. Ты говоришь так, словно я – какая-то обуза, которую тебя вынудили принять, — с горечью добавила ты, пытаясь вырвать руку. Его пальцы крепче сжали твои, не желая отпускать. — Ты думаешь, я тебя не хотел? — спросил он, делая шаг ближе и прижимая твою руку к своей груди, прямо к сердцу. — Думаешь, я не просыпаюсь каждую ночь с мыслью о том, что ты рядом? — Его голос звучал тихо, а лицо находилось совсем близко к твоему. — Желать – это не то же самое, что заявить свои права, — парировала ты; дыхание твоё участилось. Ты плотно прижала ладонь к его груди – под его рукой, ощущая ровный стук его сердца. — Я – твоя жена, — тихо произнесла ты, встречаясь с ним взглядом в тот миг, когда его дыхание замерло. — Но если ты не хочешь меня... — продолжила ты, теперь уже тише, но с леденящей резкостью, — ...найдутся другие мужчины, которые захотят. Атмосфера мгновенно изменилась – что-то в его глазах переменилось в одно мгновение. — Тщательно выбирай следующие слова, — предупредил он; его низкий голос отдавался рокотом в груди. — Почему? — бросила ты ему вызов. — Потому что это правда? Потому что ты оставил меня нетронутой и нелюбимой, и на меня обратили внимание мужчины при дворе? — Твой голос звучал уже почти как шепот. Его челюсть сжалась; свободная рука напряглась, сжимая кулак. — Кто? — потребовал он ответа. Ты вырвала запястье от его груди. — Никто! — резко отрезала ты. — Но это было бы нетрудно, не так ли? Юная невеста. Принц, который не желает заявить на неё права. Одинокая женщина – лакомый кусочек. Его дыхание стало тяжелым. — Ты так легко готова покрыть меня позором? — практически прорычал он. — Я хочу быть желанной, — резко поправила ты; твоя грудь тяжело вздымалась. — Чего никак не скажешь о моем собственном муже. Это стало последней каплей. Он резко подался вперед, тесня тебя назад, пока твоя спина не уперлась в резной столб кровати; ты лишь ахнула, пораженная его стремительностью. Его руки обрамляют тебя с обеих сторон, заключая в плен, но он пока не касается тебя. — Ты думаешь, я тебя не желаю? — произносит он низким, хриплым голосом. — Думаешь, я не представлял тебя под собой каждую ночь? Твой пульс сбивается, но ты отказываешься отступать. — Тогда докажи это, — бросаешь ты вызов. — Если ты меня не хочешь – скажи прямо. И я найду того, кто захочет. Его сдержанность наконец иссякает. — Ты – моя, — говорит он; слова эти звучат почти как рычание. — Ты не станешь искать другого. — Прежде чем ты успеваешь ответить, его губы властно накрывают твои. Поцелуй поначалу яростен: его губы требуют, язык пробивается сквозь твои зубы, захватывая твой рот с той жадностью, что копилась месяцами. Ты выдыхаешь ему в губы, пальцы впиваются в ткань его туники, а тело выгибается навстречу его телу – наконец ты ощущаешь прикосновение его крепкого, сильного тела к своему. Он отрывается от твоих губ лишь настолько, чтобы прорычать: — Я желал тебя с того самого мгновения, как впервые увидел в саду. — Затем его руки приходят в движение – не нежно, но уверенно; пальцы подцепляют шнуровку твоего платья у самых плеч. Он быстро, решительными рывками распускает её, и ткань ослабевает, обнажая твою грудь. — Я грезил о том, каково это – чувствовать тебя прижатой к себе, — шепчет он, осыпая поцелуями твою челюсть. Ты ощущаешь, как прохладный воздух комнаты ласкает твою кожу, когда он спускает корсаж вниз, открывая твою грудь его взору. Соски мгновенно твердеют под тяжестью его взгляда; он не мешкает – его ладони обхватывают их, большие пальцы медленно кружат вокруг упругих вершин, вырывая из твоего горла тихий стон. — Как ты будешь выкрикивать моё имя... — хрипло шепчет он, не отрывая глаз от твоей груди, прежде чем к ней припадают и его губы. Он склоняет голову, смыкая губы вокруг одного соска, и начинает жадно посасывать его, пока язык дразняще играет с самой вершинкой. Это ощущение пронзает тебя до самой глубины, заставляя бедра непроизвольно сжаться, а между ними – разлиться влаге. Другая его рука скользит ниже, задирая по ногам подол твоего платья и сбивая ткань у тебя на талии. Ты инстинктивно приподнимаешь бедра, помогая ему стянуть ткань ещё выше – пока нижняя часть твоего тела не оказывается полностью обнаженной перед ним, а платье не спутывается вокруг твоей талии, словно сброшенные оковы. — Пожалуйста, муж, — шепчешь ты, сопротивляясь ощущениям. Мейкар слегка выпрямляется, его глаза темнеют от вожделения, когда он видит тебя, полураздетую, прижатую к изголовью кровати, с обнаженной и уже мокрой промежностью. — Больше ты не будешь ждать, — говорит он, и его пальцы скользят по внутренней стороне твоего бедра, медленно поднимаясь вверх, пока не касаются твоих складок. Ты ахаешь от легкого прикосновения, твое тело дрожит от предвкушения. Он делает это нежно, раздвигая твои губы двумя пальцами, поглаживая тебя, не проникая внутрь, позволяя твоему возбуждению покрыть его кожу. Твоя голова запрокидывается назад, и из груди вырывается тихий стон, но он не ограничивается лишь дразнящими ласками. Крепко обхватив тебя, он слегка разворачивает твое тело; его руки находят завязки у тебя на спине. Платье полностью соскальзывает вниз, опадая к твоим ногам шелестом шелка и льна. Теперь ты обнажена и стоишь перед ним, совершенно беззащитная; твоя кожа вспыхивает румянцем под его пристальным, пронзительным взглядом. Он отступает ровно настолько, чтобы сбросить собственную одежду: туника отброшена в сторону, штаны расшнурованы и сброшены с ног, открывая взору рельефное, твердое тело – бледное и испещренное мелкими шрамами. Серебристая дорожка волос спускается по его груди и животу к твердому члену, который, вырвавшись на свободу – толстый, с набухшими венами; на самой его головке уже проступила капелька смазки. Ты не можешь отвести глаз; в животе сплетаются воедино нервное напряжение и сладостное возбуждение. Заметив в выражении твоего лица легкую неуверенность, он бережно обхватывает твое лицо ладонями и целует – на этот раз мягче, успокаивающе. — Я позабочусь о тебе, — обещает он, плавно направляя тебя назад, к постели; ты киваешь, полностью доверяясь ему. Твои ноги упираются в край матраса, и ты опускаешься на него; прохладные простыни приятно касаются твоих обнаженных ягодиц. Мейкар следует за тобой, опускаясь на колени между твоими раздвинутыми бедрами; его руки блуждают по твоему телу, словно пытаясь запечатлеть его в памяти – очерчивают изгиб бедер, впадину талии, а затем вновь возвращаются к твоей груди. Он медленно разминает ее, пощипывая соски — ровно с такой силой, чтобы ты выгнулась в спине, а затем ласково успокаивает их губами: лижет и посасывает до тех пор, пока ты не начинаешь тяжело дышать, вцепившись руками ему в плечи и впиваясь ногтями в его кожу. Он смещается ниже, осыпая твой живот дорожкой поцелуев и нежно покусывая мягкую кожу над лобком. — Раздвинь ноги шире, — хриплым голосом приказывает он, и ты повинуешься, полностью открываясь перед ним. Его дыхание – теплое и дразнящее – обдает твою промежность, и вот его язык стремительно выскальзывает наружу, чтобы попробовать тебя на вкус. Он медленно проводит языком от входа во влагалище до клитора, с намеренным нажимом кружа вокруг этой чувствительной бусинки. Ты вскрикиваешь, бедра непроизвольно вздрагивают, но он крепко удерживает тебя сильными руками, лежащими на твоих бедрах; он ритмично ласкает тебя языком, втягивая клитор себе в рот, пока его пальцы дразнят вход в твое лоно. Ты выгибаешься, натягиваясь, словно лук, и стонешь от нахлынувших ощущений так, как никогда прежде. — Мейкар, — выдыхаешь ты, пропуская пальцы сквозь его серебристые пряди и слегка оттягивая их. Тогда он скользит одним пальцем внутрь тебя, нежно изгибая его и касаясь твоих внутренних стенок, медленно растягивая тебя. Твое тело еще не привыкло к вторжению, но легкое жжение смешивается с влажным жаром его языка, превращая дискомфорт в блаженство. — Ты такая мокрая для меня, — шепчет он, прижимаясь губами к твоей коже, и добавляет второй палец, раздвигая их, чтобы подготовить тебя. Ты чувствуешь, как сжимаешься вокруг его пальцев; тугой узел внизу живота затягивается сильнее, пока он ритмично входит и выходит, а его большой палец выводит круги на твоем клиторе. Когда наступает разрядка, ты издаешь пронзительный стон; оргазм накатывает волнами, и твое лоно трепещет вокруг его пальцев, омывая их потоками твоей разрядки. Он не останавливается, продолжая ласкать тебя языком, пока ты не начинаешь дрожать – сверхчувствительная, умоляющая, раз за разом всхлипывающая его имя. Лишь тогда он поднимается, нависает над тобой, лежащей на постели, и пристраивается у твоего входа, его член нежно касается твоих складок. — Взгляни на меня, любовь моя, — тихо произносит он. Ты повинуешься, встречаясь с ним взглядом в тот миг, когда он начинает входить. Головка медленно проникает внутрь. Это немного болезненно – ощущение наполненности кажется почти невыносимым, но он делает паузу, давая тебе привыкнуть, и успокаивающе поглаживает твои бока. — Дыши, любимая. У тебя всё отлично получается. — Ты киваешь и делаешь глубокий вдох, притягивая его губы к своим, пока он погружается всё глубже, заполняя тебя целиком – до тех пор, пока его бедра не прижимаются к твоим, а член не входит во всю длину. Он замирает внутри, вы оба тяжело дышите; ваши губы едва касаются друг друга, впитывая этот миг, которого вы оба так долго ждали. Затем он начинает двигаться – медленные толчки: он выходит почти полностью, а затем снова скользит внутрь, позволяя тебе ощутить каждую жилку и неровность его плоти. Его темп нетороплив и чувственен; каждое движение скользит по твоим стенкам, намеренно усиливая трение. Ты обвиваешь ногами его талию, притягивая его еще ближе, и впиваешься ногтями ему в спину, когда волна наслаждения вспыхивает с новой силой. Губы Мейкара снова находят твои, сливаясь в глубоком поцелуе, пока он ритмично двигается внутри тебя; его рука скользит между вашими телами, лаская твой клитор в такт его толчкам. Ритм размеренный, гипнотический, ваши тела покрыты потом, кровать тихо скрипит под вами. Ты чувствуешь его повсюду, его член растягивает тебя, его грудь прижимается к твоей груди, его дыхание смешивается с твоим. Снова нарастает, на этот раз медленнее, глубокая боль, которая постепенно достигает кульминации. Он стонет твое имя, его контроль ослабевает, когда твоя вагина сжимается вокруг него, выжимая из него все соки. — Закончь со мной, ñuhor nyke jēdrar, — умоляет он, проникая глубже, и ты делаешь это, твой второй оргазм обрушивается на тебя, стенки пульсируют, когда ты кричишь. Через несколько секунд он следует за тобой, полностью погружаясь и изливаясь внутрь тебя, горячие струи спермы заполняют тебя, пока он что-то шепчет тебе на ухо на Высоком Валирийском. Он мягко опускается на тебя, всё ещё оставаясь внутри; вы оба – совершенно обессиленные и полностью удовлетворённые. Его губы касаются твоего лба – нежный контраст недавней страсти, и он шепчет: — Моя, — оставляя на твоём лбу поцелуй.