Пять колец для Гарри Поттера

Три дня после того случая Малфои делали вид, что ничего не произошло. Они игнорировали Гарри за завтраком, отворачивались в коридорах, не реагировали на его приветствия. Но Гарри видел, как Люциус краснеет, когда их взгляды случайно встречаются. Как Драко замирает, когда Гарри проходит мимо, и прикрывает глаза, вдыхая его запах. Они не были равнодушны. И Гарри... Гарри тоже не был равнодушен. Ночи напролет он лежал без сна, вспоминая вкус губ Люциуса. Его запах. Его дрожь. И запах Драко — такой же сладкий, такой же манящий. «Они омеги, — думал он. — Я знаю это. Чувствую каждой клеткой. Но они скрываются. И я не могу ничего сделать, пока они не признаются сами». Оставалось только ждать. А пока он наблюдал, как они наблюдают за ним. Как смотрят на омег, которые вешаются ему на шею. Как в их глазах загорается что-то похожее на ревность. — Ты сегодня снова с Гринграсс разговаривал, — сказал как-то вечером его сосед по комнате, Терри Бут, с которым они подружились. — Она теперь неделю спать не будет. — Я просто ответил на вопрос по зельям, — отмахнулся Гарри. — Ага. И улыбнулся. И поправил ей выбившуюся прядь. — Терри закатил глаза. — Ты хоть понимаешь, что твои жесты для омег значат? Ты альфа, Гарри. Самый сильный альфа в школе. Твое внимание — как подарок судьбы. — Я ничего им не обещаю. — Ты и не должен. Ты просто... существуешь. И этого достаточно. Гарри вздохнул и уткнулся в учебник. Но мысли были далеко. Через две недели после случая в классе он получил записку. Тонкий пергамент, изящный почерк, никакой подписи. Только время и место. «Сегодня, после отбоя. Выручай-комната. Приходи один». Сердце Гарри пропустило удар. Он знал этот почерк. Видел его в тетрадях на уроках, в библиотеке, на полях книг. Драко Малфой писал именно так — каллиграфически правильно, но с легким наклоном вправо. Значит, решились. Выручай-комната встретила его уютной гостиной — камин, мягкие кресла, диван, накрытый пледом. На столике — чай и пирожные. И никого. Гарри прошел внутрь, оглядываясь. — Мы здесь. Голос Драко раздался из-за спинки дивана. Они с Люциусом сидели там, скрытые от входа высокой спинкой. Гарри обошел диван и остановился напротив. Малфои смотрели на него. Люциус — с непроницаемым лицом, но пальцы теребили край мантии. Драко — с вызовом, но в глазах плескалась неуверенность. — Садись, — Люциус указал на кресло напротив. Гарри не сел. — Зачем вы меня позвали? Драко встал. Подошел к нему медленно, как к дикому зверю. Остановился в полуметре. Посмотрел в глаза. И, прежде чем Гарри успел среагировать, обнял его за шею, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй был неумелым. Губы Драко дрожали, он не знал, куда деть язык, дышал через раз. Но он старался. Целовал так, будто от этого зависела его жизнь. Гарри замер на секунду, а потом ответил. Нежно, осторожно, направляя. Он придерживал Драко за талию, чувствуя, как тот тает в его руках. Наконец Драко отстранился. Его глаза блестели, щеки горели. — Ну? — спросил Гарри хрипло. — Что это было? — Мне было любопытно, что такого в тебе находят омеги. — Драко попытался изобразить презрение, но голос дрогнул. — Ничего интересного. Гарри усмехнулся. Резко притянул Драко обратно и поцеловал по-настоящему. Со всей страстью, на какую был способен. Глубоко, требовательно, жадно. Он чувствовал, как Драко обмякает в его руках, как его пальцы впиваются в плечи, как он стонет в поцелуй. Как пахнет — омегой, настоящим, желанным. Когда Гарри отпустил его, Драко едва стоял на ногах. — А что ты скажешь теперь? — прошептал Гарри ему в губы. Драко смотрел на него затуманенным взглядом. — Я... — выдохнул он. — Я хотел попросить тебя... Гарри приподнял бровь. — Да, попросить! — Драко набрался смелости. — Ты не мог бы научить нас целоваться? Ну и... так по мелочи. — Вас? — Гарри перевел взгляд на Люциуса, который так и сидел на диване, вцепившись в подлокотник. — Обоих? Люциус медленно поднялся. Подошел к ним. Встал рядом с братом, глядя Гарри прямо в глаза. — Обоих, — подтвердил он. Гарри смотрел на них — красивых, дрожащих, скрывающих страх за масками высокомерия — и чувствовал, как внутри поднимается что-то горячее. — Хорошо, — сказал он. — Я научу вас. Но учтите: уроки будут интенсивными. И честными. Никакой лжи, никаких масок. Договорились? — Договорились, — прошептали они в унисон. Следующие две недели стали для Гарри одновременно раем и адом. Они встречались в Выручай-комнате почти каждый вечер. Гарри учил их целоваться — сначала неумело, по-школьному, потом все более страстно. Учил дышать, чувствовать, отвечать. Драко оказался способным учеником. Он впитывал все, как губка, и с каждым разом целовал все лучше. Люциус был сдержаннее, но Гарри чувствовал, как под этой сдержанностью бушует огонь. Они не говорили о главном. Не спрашивали, почему пахнут так сладко. Не снимали артефактов. Гарри не настаивал — он ждал, когда они будут готовы. Но с каждым днем сдерживаться становилось все труднее. Особенно в тот вечер, когда Драко не пришел. — Заболел? — спросил Гарри, входя в комнату и видя только Люциуса. — Нет. У него подготовка к СОВ. — Люциус сидел в кресле, напряженный как струна. — Он просил передать, что мы можем... заниматься без него. Гарри кивнул и сел на диван напротив. Неловкое молчание повисло в воздухе. С момента их первого поцелуя в пустом классе они ни разу не оставались наедине. Всегда был Драко — буфер, мостик, защита. А теперь... — Подойди, — сказал Гарри тихо. Люциус поднял на него взгляд. Секунду поколебался, потом встал и подошел. Гарри взял его за руку и усадил рядом с собой на диван. Близко. Так близко, что чувствовал его запах — сладкий, терпкий, пьянящий. — Ты боишься, — сказал Гарри, заглядывая в серые глаза. — Я ничего не боюсь, — автоматически ответил Люциус. — Врешь. — Гарри улыбнулся. — Ты боишься, что не справишься. Что я узнаю о тебе что-то, чего ты не хочешь показывать. Люциус промолчал, но его пальцы дрогнули. — Я не кусаюсь, — прошептал Гарри, наклоняясь ближе. — Если ты сам не попросишь. И поцеловал его. Люциус ответил сразу. Жадно, как голодный. Он прижимался к Гарри, обвивал руками шею, запускал пальцы в его волосы. Гарри углубил поцелуй, чувствуя, как внутри закипает желание. Он гладил спину Люциуса, чувствуя, как тот дрожит. Опустил руки ниже, сжал ягодицы, и Люциус застонал ему в рот. Этот стон стал спусковым крючком. Гарри расстегнул его брюки, не прерывая поцелуя. Запустил руку внутрь, в трусы, и сжал ладонью член. Твердый, горячий, влажный от смазки. Люциус дернулся, пытаясь отстраниться, но Гарри не дал. Он начал двигать рукой — медленно, ритмично, слегка сжимая. Люциус выгнулся дугой, уткнувшись лицом в его плечо, чтобы заглушить стоны. — Тш-ш-ш, — шептал Гарри, не прекращая движений. — Все хорошо. Я здесь. Я держу тебя. Люциус кончил быстро — слишком быстро, явно впервые испытывая такое. Он забился в руках Гарри, сжимая его мантию, и замер, тяжело дыша. Гарри убрал руку, очистил их обоих легким заклинанием и прижал Люциуса к себе. Несколько минут они сидели молча. Люциус постепенно приходил в себя, но не отстранялся. Наоборот — прижимался ближе, вдыхал запах Гарри. — А как же ты? — спросил наконец он, поднимая голову. — Не нужно, — Гарри улыбнулся. — Я сам справлюсь. — Но... — Правда. Иди. Драко, наверное, уже волнуется. Люциус помедлил, потом кивнул. Встал, поправил мантию. На пороге обернулся. — Гарри? — М? — Спасибо. Дверь закрылась. Гарри откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. — Черт, — прошептал он. — Черт, черт, черт. Он хотел их. Хотел так сильно, что это было физически больно. Если бы они были омегами... Если бы они признались... «Мне нужно выбрать пять омег, — думал он. — Пять. И я бы рискнул. Я бы выбрал их. Если бы они только признались». В коридоре послышались шаги — быстрые, удаляющиеся. Гарри вздохнул и пошел к себе.