Invisible

Тишина в машине была скорее спокойной, чем напряженной. Все устали, еле держали глаза открытыми. Интервью, кажется, высосало у них все силы. Вопросы хоть и были не очень сложные, но некоторые коснулись болезни Сынмина, поэтому приходилось держать маску. Они непринужденно рассказывали о простуде, заверяли всех, что ничего страшного не произошло. Только все прекрасно понимали, что мелочи могут быть заметны на экране, то как обычно спокойный Хенджин вечно дергал ногой, как неестественно выглядела улыбка вечно веселого Феликса. Как неспокойно вел себя Чонин. Сейчас машина плавно везла их обратно в общежитие. Макияж смыт, на них удобная одежда и все хорошо. Они отлично поработали сегодня. Только все равно чувствовалась грусть и непринятие, с ними не было Сынмина. Это ощущалось в атмосфере, замирало на кончиках пальцев. Каждый чувствовал отсутствие одного из них. Все выползли из машины и поднялись в общежитие, но Чонин не дал им даже времени раздеться, застывая на пороге. — О чем вы говорили с менеджером? — макнэ даже не дал лидеру снять обувь, спрашивая сразу в лоб. — Когда мы увидим Сынмини-хена? — Йена, давайте поговорим в гостиной, — Чан устало провел рукой по волосам, стянув капюшон с головы. — Хен, — Хенджин вдруг оказался рядом. — Мы же поедем к нему? Ты говорил, что мы сможем увидеться. Чан беспомощно оглянулся на Минхо и Чанбина, не находя ответа. Он не хотел расстраивать младших. Он не хотел говорить обо всем, что происходит, но у него не было выбора. Они всегда разговаривали и только благодаря этому они все здесь. Они вместе как группа и что-то большее. Как один механизм, который поддерживает друг друга и не дает никому упасть или отстать. — Я помню, Джинни, давайте поговорим через пять минут, — Минхо встал за спиной Чана с одной стороны, а Чанбин с другой. — Давайте, снимайте обувь и мойте руки, — Минхо махнул в сторону гостиной. — Мы поговорим, когда все переоденутся. Младшие лишь кивнули и быстро принялись стягивать одежду. Феликс успел попасть в объятия Хвана, который тянул его в сторону ванной. Хан попытался поцеловать Чонина. Чанбин посмеивался и подгонял младших, скрываясь в комнате, чтобы не мешаться в коридоре. Все, казалось, было, как всегда, но тяжелый груз недосказанности витал в воздухе, придавливая всех. Как бы они не старались делать вид, что все нормально. Чан переоделся и когда вышел в гостиную, все уже расположились на диване. Джисон нежился на коленях Минхо, пока Чонин сидел рядом. Рука Ли была на его бедре. Чанбин обнимал Хенджина, который обнимал Ликса. Чан улыбнулся, смотря на парней. Инни похлопал по месту рядом с собой и Бан устало опустился рядом, а макнэ закинул ему ноги на колени. — О чем говорил менеджер? — Хан повернулся, чтобы видеть остальных. Даже сейчас он был самым активным. Ли знал, что так проявлялась его тревога, поэтому мягко, успокаивающее, сжал пальцы на чужой талии, поглаживая кожу под футболкой. — Это будет тяжело, но, пожалуйста, просто примите это, хорошо? — Чан вздохнул, замечая, как сжались руки Ли на талии Джисона, как замер Феликс в руках Хвана. — Что с Минни? — Чанбин задал вопрос резко, сразу обрубая мысли других о том, что могло произойти. — Сынмин-и в порядке. Сохун-хен сказал, что он уже шутит и идет на поправку, — Чан мягко улыбнулся, поглаживая ноги Чонина. — Просто, Сохун-хен сказал, что мы увидимся, когда Минни выпишут. — Что? Это не честно! — Джисон завертелся на коленях Минхо. — Почему мы не можем его увидеть?! — Это слишком долго! — Мы должны быть рядом. Голоса слились в один, засыпая лидера вопросами и возмущениями. Парни пыхтели и ругались, они хотели просто увидеть и обнять их парня, чтобы убедиться, что все нормально. Самые активные не могли усидеть на месте, в то время как старшие, казалось, сосредоточили все свое внимание на лидере. — Стоп, — громкий голос лидера заставил их замолчать. Он редко использовал такую интонацию, только когда все выходило из-под контроля. — Это решение Сынмина. — Что? — Но почему? — Как? — Он не хочет нас видеть? Вопросы посыпались градом, создавая вторую волну. Теперь парни расцепились, они не понимали, что происходит. Джисон подскочил на ноги, услышав слова Чана. Чонин весь собрался, поджимая ноги под себя. У Минхо руки автоматически сжались в кулаки, пока Чанбин молча сверлил взглядом пол. Хенджин подскочил следом за Джисоном, оставляя Феликса сидеть на диване, прижав колени к груди. Только последний вопрос заставил их всех обратить внимание на макнэ. — Нет, нет, — Чан попытался успокоить младшего. — Сынмин сказал, что ему нужно время. Возможно, он не готов говорить с нами сейчас. Чан тяжело вздохнул, зарываясь пальцами в волосы. Он постоянно начинал дергать их, когда нервничал. — Он нас избегает, да? Он нас больше не любит? — Чонин нахмурился, сбрасывая руку Минхо, который тянулся к нему, чтобы успокоить. — Нет, нет, — Чан попытался успокоить младшего. — Почему тогда он не хочет нас видеть? — Хан дернулся и начал нервно заламывать пальцы, двигаясь по гостиной. — Перестаньте, — Феликс потянулся к Джисону. — Я думаю у него есть причины. — Но почему он не хочет говорить с нами? — Хенджин взмахнул руками. — Мы же всегда были рядом, он может нам довериться! — Нам нужно спросить у него лично, — Чанбин скрестил руки на груди и посмотрел на Чана. — Я хочу увидеть Сынмина, — Феликс поджал губы. Чан лишь беспомощно облокотился на спинку дивана и прикрыл лицо руками. Он прекрасно осознает их слова и переживания, ведь у самого это были первые мысли. Он хотел сорваться с места и приехать к младшему и услышать это от него. Чтобы тот сказал ему в лицо, что не хочет его видеть, никого из них. Минхо сидел молча, казалось, что он не с ними, но было видно, как он сжимает кулаки до побеления костяшек, как потемнели глаза, меж бровей пролегла складка. — Мне жаль, — Чан не убрал рук от лица, отчего голос был приглушенным. Парни подобрались, чтобы лучше слышать то, что скажет старший. — Кажется мы сильно облажались. Я не знаю, что сейчас чувствует Сынмин, но мы поговорим, как только он поправится. Он попросил у нас всего одну вещь — время. Поэтому, давайте уважать его решение. Если это то, что ему нужно, мы можем подождать. Джисон лишь фыркнул и развернулся, уходя в комнату. Было слышно, как хлопнула дверь. Чонин сжался в углу дивана, утыкаясь носом в колени. Хенджин опустился на пол, в ногах Феликса. — Хорошо, — он нервно теребил резинку на запястье, Сынмин отдал ее ему перед последней репетицией, чтобы он завязал длинные волосы. — Мы подождем. — Спасибо, — Чан мягко потрепал Хвана по волосам и встал с тихим стоном. Ему нужно успокоить Джисона. — Останься, — Чанбин поднялся следом. — Ты же знаешь, он сейчас не будет с тобой разговаривать. Чанбин мягко надавил на плечо лидера и усадил его обратно. Чан позволил ему это, а затем смотрел, как он уходит за Джисоном, мягко стучась в дверь. Минхо поднялся и протянул руку макнэ. — Пора ложиться, хочешь поспать со мной? — Ли знал, что Йени редко спит с кем-то, раньше он часто пробирался к Феликсу, как самому тактильному участнику, или Сынмину, потому что они проводили много времени вместе с самого дебюта. Но сейчас он хотел поддержать его, да и просто побыть рядом. — Хен, поспишь с нами? — Феликс мягко взял его за руку, переплетая пальцы, а второй рукой поглаживал Хвана по волосам. Чан только кивнул и почувствовал, как Ли мягко сжимает его руку и оставляет поцелуй на плече. Он, кажется, был самым спокойным в этой ситуации, будто знал, что все будет хорошо. Хенджин утыкался носом в коленки Феликса, он тяжело дышал и рукой крутил резинку, постоянно ее оттягивая. — Джини, перестань, — Бан тянется к нему, чтобы остановить, когда на него поднимают красные глаза. У Криса резкая боль отдается прямо в сердце, когда он видит своих парней в таком состоянии. Не доглядел, не помог. — Он же не бросит нас, правда? — голос у Хвана хриплый, слышно, как звенят невыплаканные слезы. — Я видел, как он проводил все свободное время в зале, но мне казалось, что он знает, что делает. Я был слишком уставшим, чтобы препираться с ним. Вы же знаете, какой он упрямый. Из него лились слова, которые он не в силах был остановить, пока сжимал в руке руку лидера, который его останавливал. Хенджин покусывал губы и говорил, о том, что в последние дни они почти не виделись, но он видел, что Сынмин выглядел болезненно, что нужно было поговорить, помочь, прийти к нему. Феликс мягко поглаживал волосы, зарывался в них пальцами, старался унять чужую тревогу, помочь справиться с эмоциями. — Конечно не бросит, он вернется к нам, и мы поговорим, — Чан благодарно улыбнулся Феликсу и встал с дивана. — Пойдем, нам нужно отдохнуть, — Крис помог Хенджину подняться и мягко коснулся его губ. Позволил младшему прижаться ближе, целовать дольше, с небольшим отчаянием, которое сквозило в каждом действии. Пока Феликс прижался сбоку, укладывая голову на плечо Хенджина. Они оторвались друг от друга с тяжелым дыханием. Вся неделя была загружена, они появлялись на выступлениях и шоу, которые нельзя было перенести. В свободное время они старались быть ближе друг к другу, чтобы почувствовать себя лучше. Чан работал на износ, все это видели, поэтому младшие часто звали его к себе, чтобы он смог отдохнуть и переключиться на заботу о них. Они не хотели, чтобы тот винил себя за все случившееся. Парни часто разговаривали, точнее пытались, потому что от усталости они просто валились с ног, но все равно старались. Ситуация с Сынмином слишком сильно подкосила их, никто не хотел такого. Они не досмотрели за одним из самых младших участников, пустили все на самотек. Они хотели разобраться и поговорить, но сами упустили момент, поэтому щемящее чувство в груди и груз вины сдавливали ребра и мешали спокойно дышать. Они больше не спали по одному, всегда с кем-то. Старались зацепиться за друг друга, чтобы не увязать в собственных страхах и эмоциях. Сынмин же просто старался быстрее восстановиться. Он выполнял все предписания врача, ел по часам и занимался легкими упражнениями. Он правда чувствовал себя лучше, в физическом плане. Однако навязчивые мысли не оставляли его, крутились и роились в голове. Напоминали о себе. Он правда старался избавиться от них, распевался, занимался, делал все, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями. Эта неделя пошла ему на пользу, поэтому его решили не задерживать в больнице. Доктор убедился в том, что это действительно было последствие его переработки и у парня нет проблем с питанием и сном. К нему вернулся здоровый цвет кожи, а щеки стали чуть больше, сглаживая углы. Под глазами уже не было мешков, да и сил было больше. — Хорошо, мистер Ким, пришли ваши последние анализы, — врач сел напротив кровати. — Я выпишу вам витамины и постарайтесь соблюдать диету, чтобы набрать массу. Сынмин лишь кивал, словно болванчик. В груди все сжималось, он скоро вернется к парням. Это осознание радовало его до бабочек в животе, которые иногда резали внутренности острыми крыльями тревоги. Что он им скажет? Как они отреагируют? Что, если он действительно больше им не нужен? Что, если он тянет их на дно? — Я позвоню вашему менеджеру, чтобы вас забрали, — мужчина заполнял бланки, параллельно разговаривая с ним. — И постарайтесь спать хотя бы по шесть-семь часов. Хорошо? — Да, я понял, — Сынмин нервно сжимал пальцы под одеялом, внутри все сжималось и тряслось, словно радость и тревога от предстоящего возвращения. — Хорошо, тогда оставляю вас отдыхать, — мужчина встал и улыбнулся. — Все рекомендации получите при выписке. Хорошего дня, мистер Ким. — Спасибо, — Сынмин поклонился, сидя на кровати и еще пару раз кивнул. — Хорошо, до свидания. В палате стало тихо, снова. Лишь легкое жужжание ламп разрывало тишину, да его быстро бьющееся сердце. Стук отдавался в ушах, казалось, что его услышит любой, кто окажется в палате. Он успел собрать свои вещи, которые для него привез менеджер, и переодеться, когда дверь снова открылась. Сохун выглядел уставшим, но довольным. Он мягко улыбнулся Сынмину. — Привет, как ты? — мужчина прошел в палату и подхватил его сумку. — Готов? — Здравствуйте, все хорошо, — Ким улыбнулся и поправил кофту, натягивая капюшон на глаза. Взял протянутую маску и скрыл лицо. — Да, поехали. Они молча покинули палату и спустились к регистратуре на первом этаже. Пока менеджер подписывал бумаги и забирал рекомендации, Сынмин стоял за его спиной, разглядывая коридоры больницы. Улица встретила их прохладным ветром и звуками машин. Сынмин выдохнул, крепче сжимая пальцы в кулак в кармане кофты. Он покусывал губы, пока садился в машину и пристегивался. Пальцы не слушались от волнения, поэтому он смог застегнуть ремень только с третьего раза. Менеджер забросил его сумку на заднее сиденье и сел за руль. Больница медленно оставалась позади, пока они возвращались в общежитие. Машина остановилась прямо у входа, менеджер помог ему с сумкой и, убедившись, что все в порядке, уехал. Ким тяжело вздохнул и сжал посильнее лямку сумки, открывая дверь. Внутри было ужасно тихо. Сначала он не понял, что происходит, но потом до него дошло, что у ребят еще не закончилось расписание. С губ сорвался облегченный выдох. У него есть время, чтобы подготовиться к встрече лицом к лицу. Сынмин прошел внутрь и разложил свои вещи. Он собирался занять руки и не думать. Ким успел немного прибраться, точнее даже помыть посуду, протереть пыль. Все это он делал, чтобы не оставаться один на один с собой. Чтобы голова не болела от количества ненужных мыслей. Закончив с уборкой, он решил, что нужно сходить в душ, от него несло больницей. Запах антисептика все еще стоял в носу. Хоть он и мылся перед выпиской, казалось, что он насквозь пропах стерильностью больницы. Он хотел смыть с себя этот удушающий запах, заменить его на свой привычный гель и шампунь. Он провел в душе, по ощущению, целую вечность. Оттирал все участки кожи, тер до красноты. Следы от ногтей почти зажили, остались незаметные полоски царапин, которые спустя пару дней совсем исчезнут. Сынмин вышел из душа в одном полотенце, пробежался до комнаты, шлепая босыми ногами по полу. Он открыл шкаф и быстро достал белье и одежду, чтобы переодеться. Он успел лишь натянуть боксеры, когда услышал хлопок двери и копошение, а потом и тихие возгласы. — Это обувь Сынмина? — Феликс указал на кроссовки, и парни замерли. Чан заметил куртку и указал на нее. Хенджин чуть ли не выпрыгнул из своих кроссовок, торопясь увидеть парня. — Минни? Ты дома? — Хван оббежал гостиную и кухню, прежде чем направиться в комнату Сынмина и Чанбина. — Сынмин-хен?! — Чонин, запнувшись об собственные кроссовки, был пойман Чанбином, но почти сразу убежал вслед за Хенджином. Они вломились в комнату без стука, не обращая внимания на просьбы старших подождать. Сынмин замер с полотенцем в руках, успев лишь немного прикрыться. — Хен! — Чонин дернулся к нему, но его остановили руки подошедшего Джисона. — Привет, — тихий голос разрезал тишину комнаты, парни появились на пороге все, рассматривая младшего. Глаза цеплялись за худобу, которая все равно еще осталась. Полумрак комнаты не позволял разглядеть больше, как и Ким, который прикрылся полотенцем. Они замерли, словно на поле боя. Секунды до начала, что проносились в их голове. Сынмин не был готов к этой встрече, к разговору, к тому, что окажется обнажен не только душой, но и телом. Он нервно комкал края полотенца, прикрываясь, не в силах выдавить из себя ни одного звука. Он всматривался в до боли знакомые и любимые лица. Видел любовь, смешанную с болью в глазах своих парней. — Я хочу переодеться, — все что смог выдавить Ким, опуская взгляд в пол и делая шаг назад, упираясь ногами в кровать. — Д-да, конечно, — голос Хенджина дрогнул, он шагнул назад и потянул за собой Чонина, который, казалось, врос в пол и не двигался. — Мы будем ждать тебя в гостиной, хорошо? — мягкий голос Чанбина — последнее, что прозвучало перед тем, как дверь закрылась с оглушающим хлопком. Или это было так громко лишь в его голове. Сынмин с тяжелым вздохом опустился на кровать и обхватил себя за плечи. Он боялся, боялся того, что нужно говорить. Все считали его самым прямолинейным, но сейчас у него не находилось слов, чтобы все объяснить. Страхи цеплялись острыми когтями за горло, сжимали его в тиски. Он отсчитал до пяти и резко встал. Пора собираться в кучу и функционировать, он слишком долго тянул время. Сынмин натянул спортивные штаны и футболку, подумал пару минут и все же надел толстовку поверх. Не хотелось смущать парней не до конца зажившими царапинами. Как только закрылась дверь, парни переместились в гостиную, скидывая подушки на пол. Они хотели просто посидеть все вместе на полу, как раньше. Чонин жался ближе к Чану и тот невесомо гладил его по волосам, успокаивая. Минхо остался рядом с Хенджином, сжимая холодные пальцы, и что-то тихо шептал ему на ухо. Хван переставал быть слишком беспокойным, глаза прикрылись, а грудь вздымалась медленнее. Чанбин прижал к себе Джисона, стискивая в объятиях, это помогало обоим. Хан заземлялся, когда его так нежно сжимали в районе талии, а Чанбин чувствовал, что может защитить. Он уткнулся носом в чужую макушку, чувствуя запах хвои, таким шампунем обычно пользовался Минхо. Это заставило рэпера улыбнуться. Феликс, скрестив ноги, уселся под боком у лидера, мягко мял подушку, словно кот, что готовится ко сну. Он не старался смотреть на парней, что-то прокручивая в голове. Звенящая тишина в помещение заставляла их чувствовать себя не на своем месте. Сынмин аккуратно вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь и двинулся в гостиную, замирая на пороге. Парни сидели в куче подушек, все прижимаются друг к другу, касаясь, это заставило сердце Кима замереть на несколько секунд, чувствуя безграничную нежность к ним. Он улыбнулся уголками губ и встретился глазами с Хенджином. — Минни, — тихое, дрожащее и такое непривычное, сорвалось с губ танцора. Все сразу же устремили свои взгляды на него. Чан бегло оглядел его и просканировал остальных парней. Чанбин посильнее сжал Хана, чтобы не встать и не сгрести Кима в свои объятия. Джисон пискнул у него на коленях и потянул руки к Сынмину, приглашая к ним. Чонин тоже смотрел на старшего, только молча, иногда покусывая губы, пытаясь сдержать океан эмоций внутри. Минхо оценивающе оглядел его одежду и цокнув захотел встать, но его не пустил Хван, мягко греющийся в чужих объятиях. — Почему без носков? — он резко разрубил тишину и вызвал замешательство у Кима. — Дай ногу, опять холодная? Ли протянул ладонь и Сынмин хихикнув подошел ближе, хен всегда так делал. Он аккуратно поднял ногу, ставя ее на чужую протянутую руку, цепкие пальцы тут же ухватились за свод стопы, пробежались к пальцам, трогая. — Ледяная, — Минхо хотел встать, но его опередил Феликс, до этого тихо сидевший под боком лидера. — Я схожу, хен, — он быстро ретировался за теплыми носками, пока Хенджин буквально утянул Сынмина вниз с помощью Минхо. Ким не успел ничего сказать, как вернулся Феликс. Все остальные лишь следили за их действиями, пока что ничего не спрашивая. Ли надел на него теплые носки и отполз обратно к Чану, Сынмин остался посередине, словно на обозрении у всех остальных. — Спасибо, — тихая благодарность слетела с губ на автомате, пока он поджимал ноги под себя, пытаясь усесться поудобнее. Взгляды, направленные на него, казалось, прожигали одежду на сквозь и добирались до плоти, обжигая. Они молчали, все. Чонин не мог перестать обкусывать губы, которые уже слиплись и покрылись тонкой корочкой крови. Джисон постоянно ерзал в объятиях Чанбина, из-за чего рэперу приходилось прикладывать больше силы на то, чтобы удержать младшего. — Минни, — Чан аккуратно отдал Йени Феликсу, подвигаясь ближе к парню, садясь на расстоянии вытянутой руки. — Что происходит? Расскажи нам, пожалуйста. Чан протянул руку, легко проводя кончиками пальцев по руке Сынмина, отмечая, что она все еще холодная. — Простите, — Сынмин сжимается и жмурит глаза, сдерживая эмоции. — Я не хотел вас подвести. — Ты не подвел! — Чанбин дернулся в его сторону, чтобы провести рукой по плечу, сжать, успокоить и оказать поддержку, но Джисон в его руках не дал ему этого сделать. — Все в порядке, ты нас не подвел, — Чан сжал чужую руку, пытаясь заглянуть в глаза парня. — Нет, я все испортил! — Сынмин отдернул руку и прижал к груди, чувствуя, как бьется его сердце. — Я показал плохой результат, меня отстранили от выступлений, и я не знаю, когда я вернусь к танцам! Я все испортил, как всегда! Я мог просто перетерпеть и все было бы нормально. Он тяжело дышал, выкрикивая эти фразы, разбивая тишину на мелкие осколки, что разлетались по всей комнаты, застревая в плоти. Парни не знали, как реагировать, каждый замер, словно впервые видел Кима. Он впервые кричал, говорил настолько ужасные вещи о себе. Сынмин же самый светлый ребенок, которого тяжело задеть словами или действиями, он сразу выпускает шипы и бьет в ответ. Но сейчас он ломался прямо у них на глазах. — Нет. Тебе не нужно терпеть, когда ты не можешь с чем-то справиться, — Минхо уставился на Кима, глаза скользили по всему лицу, выхватывая любимые черты, что сейчас приобрели остроту. — Ты сам сказал, что мне нужно стараться больше и я старался! — Сынмин перебивает, вскидывая руку в сторону старшего. — Я не… — Минхо вздрагивает как от пощечины и прикусывает губу. Он не уверен, что может действительно сказать, что он не говорил такого. В его сторону устремляются несколько пар глаз и Чанбин хрипло выдыхает. — О чем ты Минни? — Минхо-хен сказал, что у меня не получается и я должен поработать над этим усерднее, Йенни говорил, что я постоянно путаюсь и мешаюсь, Чан-хена вообще лучше в студии не трогать, — Он вдруг сжался, поджимая колени к груди, утыкаясь в них подбородком. — Я пытался перестать замечать это, вас, которые всегда вместе, касаетесь друг друга, обнимаетесь. Я устал. Я больше не хочу чувствовать одиночество. Я не хочу прокручивать свои ошибки в голове. Я просто старался быть лучше. Я не хотел, чтобы вы волновались, поэтому молчал! Но снова всех подвел. Чан не успевает ответить, потому что не знает, что сказать. Они все так привыкли, что Сынмин слишком самостоятельный, что он всегда все делает хорошо с первого раза, что забыли напоминать ему о том, что его тоже ценят. — Мини, прости, черт, — Чан дергается к нему, обнимая, он сжимает чужое тело, прижимая к себе, утыкается носом в плечо Сынмина. — Малыш, прости, мне так жаль. — Я… Я просто идиот, думал, что ты справляешься, что все нормально, — Чан дергает волосы и виновато поднимает глаза. — Я знаю, что иногда слишком…агрессивный, особенно в плане работы. Я постараюсь исправиться, честно… Чан тяжело дышит, признаваясь в своей собственной слабости, но не отпускает парня. Доверяется ему также, как доверился Сынмин. Ким всхлипывает в его плечо, от чего кажется, что температура в комнате падает. Феликс подбирается первый, обнимая обоих парней, у него сердце кровью обливается, когда он слышит чужой плач. Хенджин замирает, его губы подрагивают. Сынмин всегда был таким сильным, они видели его слезы всего два или три раза. Хван присоединяется вместе с младшим. Джисон выбирается из объятий Бина и прижимается к Киму сбоку, запуская пальцы в его волосы. — Мы так виноваты, малыш, прости нас, — Чанбин обнимает со спины, утыкаясь носом в чужую макушку и оставляя поцелуй. Минхо присоединяется последним, неуверенно обнимая кучу из тел, он не может выкинуть из головы слова Сынмина. — Я слышал, как ты постоянно уходил, но каждый раз был настолько уставшим, что говорил себе «поговорим завтра», — Чанбин тяжело вздыхает и отводит глаза. — И так и не подошел… Сынмин слабо сжимает руку старшего, чувствуя, как дрожит чужой голос. Он слышит их, слушает, что они пытаются ему сказать. Чонин подбирается ближе и легко касается руки Сынмина, прося посмотреть в глаза. — Прости, хен, за мои подколы. Я знаю, что обычно они тебе нравятся, а ты так отстранился от нас, что я не придумал ничего лучше этого, чтобы вернуть твое внимание, — младший виновато поджимает губы и морщит нос, пытаясь не плакать. Подколы — их язык любви, но нужно уметь вовремя останавливаться, чтобы не сделать больно. Сынмин кивает, он принимает извинения ото всех парней, внимательно слушая и складывая пазл в голове. — Сынмин, — Минхо нервно дергает ногой, не смотрит в глаза, зная, что облажался тоже. — Я помню все, что говорил тебе. И мне жаль, мне стоило быть помягче, никто не должен выслушивать столько в свой адрес. Прости… Чан тянется к Ли и заставляет его сесть ближе, коснуться Сынмина. Чан видит, как Минхо скрывает темный взгляд за челкой, а маленькая слезинка все же катится по щеке. Сынмин же аккуратно стирает ее большим пальцем, укладывая руку на чужую щеку. Джисон рядом ерзает и мягко трогает Сынмина за колено, прося немного внимания. Остальные тоже отвлекаются, поворачиваясь к Хану. — Прости, что накричал тогда… Эти листы, они не такие важные как ты, — Джисон дует щеки, стесняясь собственной слабости. Но он хочет извиниться, хотел еще тогда, но вечно откладывал на потом. — Я иногда слишком…эмоциональный. Сынмин мягко кивает, тянется, сжимает чужие пальцы в ладони и кивает. А потом переводит взгляд на притихшего Хенджина рядом. Тот заламывает пальцы, хмурит брови и все же выдыхает, быстро, словно боится не успеть. — Я знал про тренировки, но боялся спросить, думал у тебя все под контролем, ты иногда такой упрямый… Я испугался, что обижу тебя, прости… Он сам двигается вперед, обнимая чужие плечи и жарко выдыхая на ухо. Хенджин расслабляется, чувствуя, как Сынмин обнимает в ответ. Мягко ведет по спине, цепляясь пальцами за позвонки. — Спасибо…что выслушали…я, — Ему не дают договорить, просто зажимают его со всех сторон, восполняя все те касания и поцелуи, которые задолжали. Каждый показывает радость от того, что Сынмин, наконец-то, вернулся к ним. Они сидят так достаточно долго, путаясь и переплетаясь руками, каждый пытается дать столько прикосновений Киму, сколько может. Он чувствует чужие губы за ухом, на макушке, плече, скулах. Его парни оглаживают пальцами поверх толстовки, зарываются в его волосы и стирают соленые дорожки, которые градом катятся по щекам, обжигая кожу. Сынмин плачет, истерика накрывает его с головой, все страхи и эмоции, что скрывались под крышкой самоконтроля, выливаются наружу, оседая солеными дорожками на коже. Он сам не понимает, что случилось, но это чувство давления в груди рассыпается с каждым судорожным выдохом, позволяя отпустить тревогу, сидящую в груди неделями. — Мы виноваты, прости нас, — Чан звучит глухо. Словно сам пытается сдержать слезы. — Мы такие идиоты, Минни, — Джисон заглянул ему в глаза, беря за руку. — Нам очень жаль. Парни закивали на слова Джисона, они все касались его. Старались восполнить пробелы. Они были напуганы, когда Ким оказался в больнице. А потом озадачены, что он не хотел их видеть. Но сейчас он был с ними, был рядом. Чанбин сжал его в объятиях и удивленно отпрянул. — Черт, Минни, ты что, воздухом питался в этой больнице! — Бин нахмурился и дернул его толстовку. — Сними. Минхо вдруг подобрался ближе, опасно щуря глаза. Сынмин зажался, сжимая толстовку в пальцах. Он всегда выглядел странно, а сейчас вообще напоминал живой труп. Да, он поднабрал вес в больнице, но все еще был слишком худым. В комнате лежала рекомендация с диетой. Менеджер пообещал, что у него будет отдельный список продуктов и ему будут доставлять завтрак, обед и ужин. — Сынмин, — прозвучало строго, но Ли почти сразу исправился. — Сколько ты весишь, малыш? Это малыш прозвучало так нежно, что Ким поджал губы, стараясь не расплакаться еще раз. Феликс рядом мягко сжимал его ладонь в своей. Сынмин нервно перебирал пальцами кофту, пытаясь что-то придумать. — Сынмин? — Феликс мягко коснулся его локтя. — Ты…. Молчание было слишком долгим, но Ли смог взять себя в руки. Эта тема была триггером и для него тоже. Но вот, что чувствовали его парни, когда он наконец-то смог признаться в своей проблеме. Когда он честно сказал им, с чем он борется. — Ты сам перестал есть? — он осторожно спрашивает, боясь услышать положительный ответ. Остальные также замирают, понимая, о чем говорит Феликс. — Нет, — Сынмин тяжело выдыхает. — Нет, это просто, я не знаю. Сначала забывал, потом не хотелось, а потом стало тошнить от еды. Я начал нормально есть в больнице. Все будет хорошо. — Мы будем рядом, я знаю, как иногда это тяжело… — Феликс грузно вздыхает. — Когда тебя предает собственное тело… Сынмин дергается и наклоняется к Феликсу, оставляя невесомый поцелуй на щеке. Теперь он им верит. Он слышит, как каждый искренне пытается разобраться в ситуации и понять, что произошло. Вдруг накрывает осознание, что они все настолько устали, просто Сынмин сломался первый. Взвалил на себя больше, чем нужно и пошел ко дну. Но теперь его поймали и больше не позволят упасть. Он может оступаться, путаться, но рядом будут семь пар рук, которые готовы вытащить его из самого ада. — Больше никаких «завтра», хорошо? — Чан заглядывает в глаза Сынмина. — Если что-то не так, мы будем спрашивать и говорить сразу, и ты тоже, ладно? Сынмин кивает, слышит чужое тихое мычание, выражающее согласие и улыбается уголком губ. Все, кажется, немного налаживается. Да им еще многое предстоит сделать, о многом поговорить, но не сейчас. Сейчас они просто будут рядом друг с другом. Минхо вдруг серьезно смотрит на Сынмина и дергает его за толстовку. — И никаких ночных тренировок в одиночку… — уши немного краснеют на самых кончиках, что умиляет сидящего рядом Джисона. — Если хочешь тренироваться — буди меня, или любого из нас. Сынмин несмело улыбается и кивает на чужие слова. Теперь он постарается еще лучше. Да, им будет тяжело следовать новым правилам, менять себя. Но ради людей, которых любишь — можно пойти на уступки, чтобы не ранить снова. Сынмин растягивается на полу, позволяя Джисону и Чонину оплести себя. Остальные укладываются рядом, обнимают друг друга и тихо переговариваются. Завтра у них все еще много дел, куча новых эмоций, но сейчас… Сейчас они могут просто остаться рядом друг с другом, чтобы вспомнить, почему они еще здесь.