Баг при респауне, или История сломанной шестеренки

Смерть не была похожа на глубокий сон или полет в туннеле. Просто привычный, давящий на уши вой сирены, глухой свист, а затем — ослепительная вспышка, которая стерла потолок, стены, недописанный фанфик на мониторе и самого Артёма. Ни боли, ни страха. Только мимолетная мысль: «Ну вот и всё. Даже самому ничего делать не пришлось». А потом пришел холод. И голод. Такой дикий, скручивающий желудок голод, какого он — или уже она? — никогда в прошлой жизни не испытывал. Она с трудом разлепила огромные, тяжелые веки. Вокруг был полумрак, странные светящиеся камни и влажная земля. Попытка пошевелить рукой увенчалась успехом, но к лицу поднеслась не бледная человеческая кисть с мозолью от стилуса, а маленькая, пухлая лапка с синеватой шерсткой и мягкими подушечками. За спиной нервно дернулся короткий хвост. — Твою мать... — попыталась сказать она, но из горла вырвался лишь слабый, хриплый писк. Память из лорных видосиков из TikTok и редких заходов в «гашню» ради халявных круток услужливо подкинула ответ. Огромные глаза, ушки-антенны, лапки. Мелюзина. Причем абсолютно новая. Нулевого возраста. «Так, стоп, — пронеслось в маленькой рогатой голове. — Мелюзины не рождаются. Их популяция не пополнялась с тех самых пор, как первые из них вылезли из Элинаса. Прошло несколько поколений людей, они пахали на репутацию в Фонтейне, чтобы их перестали считать монстрами... Откуда взялась я?» Она лежала на холодном камне, чувствуя себя наполовину мертвой. Тело ломило, дышать было тяжело. Болезненная, слабая, голодная мелюзина-аномалия. «Нужно привыкать называть себя в женском роде», — лениво подумала она, прикрывая глаза. Впрочем, это не вызывало никакого отторжения. Мужское достоинство в прошлой жизни не принесло ей ровным счетом ничего, кроме проблем в младших классах, когда наивный дурачок Артём сел за парту к изгою, думая, что «гомосек» — это что-то вроде дровосека. А потом были бесконечные издевательства, предательство подруги детства Насти, жестокие игры в догонялки-унижения. Быть парнем Артёмом означало быть «учеником-призраком», который прячется в онлайне. Быть сыном матери, которой проще было уступить, чем спорить, когда она пихала его на очередные ненужные курсы. Быть сыном отца-полковника, который участвовал в жизни только матом над конспектами по истории. Быть братом сестры, которой было абсолютно плевать. Артём был неудачником, чьи собственные воображаемые драконы проклинали его перед сном. — Выкусите, ящерицы-переростки, — слабо пискнула мелюзина, свернувшись калачиком. — Артёма больше нет. Мама была права, я вырос ни на что не годным. А потом в хату прилетела ракета. Конец истории. Она снова попыталась уснуть, надеясь, что тихо умрет от истощения прямо здесь, в этой сырой пещере. Идеальный исход для того, у кого и в прошлой жизни не хватило смелости наложить на себя руки. Зачем стараться? В рейдах из-за него всегда вайпалась тима. Как только он ливал — все проходили босса. Мир явно работал лучше без его участия. Но желудок предательски заурчал. Тело, в отличие от разума, хотело жить. Инстинкты маленького мистического существа требовали калорий. Лежа в темноте, она вдруг поймала себя на странной мысли. Ей было жаль не свою прошлую жизнь. Ей было жаль свою коллекцию музыки. И ту стопку книг, которую она накупила, но так и не прочитала из-за вечной апатии. «Если я сдохну прямо сейчас, — подумала мелюзина, опираясь дрожащими лапками о холодный пол и пытаясь сесть, — то я так и не узнаю, каково это — когда тебя не бьют, не используют и не считают пустым местом. Мелюзин ведь сейчас в Фонтейне любят, да?» Она была слабой, больной и понятия не имела, где находится. Но впервые за очень долгое время у неё не было за спиной груза чужих ожиданий. Только пустота, голод и маленькие синие лапки. Нужно было найти еду.