Баг при респауне, или История сломанной шестеренки

Резиденция Верховного судьи оказалась именно такой, какой её можно было представить по лорным описаниям: огромной, холодно-элегантной и пугающе тихой. Здесь не хлопали дверями, не кричали из соседней комнаты, чтобы ты вылезла из-за компа, и не обсуждали твою никчемность. Только приглушенное эхо шагов и успокаивающее журчание воды из декоративных фонтанчиков. Нёвиллет принес её на руках — потому что после приступа кашля лапки Селесты предательски дрожали — и опустил на пушистый ковер в гостевой спальне. — Сиджвин оставила мази для стабилизации энергии, — произнес он, указывая на изящный столик. — Но сначала тебе нужно смыть с себя кровь и пыль Элинаса. Ванная комната за этой дверью. Если тебе понадобится помощь... — Я справлюсь! — пискнула Селеста чуть громче, чем планировала. Перспектива того, что могущественный дракон-судья будет помогать ей мыть уши, пугала до нервной икоты. Нёвиллет понимающе кивнул, оставил на кровати стопку чистых полотенец (самое маленькое из которых было размером с саму Селесту) и тактично удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, Селеста выдохнула, пошлепала босыми лапками по мраморному полу и толкнула тяжелую дверь ванной. Она замерла на пороге, открыв рот. «Твою ж дивизию... Это не ванная. Это данж на артефакты», — пронеслось в её голове. Помещение было размером с её старую квартиру в Украине, если не больше. Стены из светлого камня, высокие своды, какие обычно рисуют на выпускных работах в академии художеств, когда хотят выпендриться знанием перспективы. А посередине располагалась она. Ванна. Точнее, настоящий бассейн, выложенный перламутровой плиткой, от которого поднимался легкий пар. Вода в нем переливалась так чисто, будто её лично отфильтровали гидро-слаймы. Для дракона, стихия которого — вода, это было нормой. Для маленькой мелюзины, привыкшей мыться в тесной душевой кабине, пока никто не дергает ручку двери — это был стресс. Она робко подошла к краю бассейна и заглянула вниз. Водная гладь работала как идеальное зеркало. И впервые с момента пробуждения Селеста по-настоящему, в деталях увидела себя. Оттуда на неё смотрело совершенно чужое, но странно милое создание. Нежно-голубая шерстка, белая полосочка на носу, огромные, влажные глаза-блюдца, в которых плескался легкий испуг. Длинные ушки-антенны нервно дергались при каждом звуке. На подбородке и шее запеклась темная кровь от недавнего приступа, а сама она выглядела растрепанной и жалкой. Никакого Артёма. Никаких мешков под глазами от бессонницы, никакого сутулого позвоночника от сидения за монитором. Она подняла лапку — отражение повторило жест. «Ну, привет, — мысленно поздоровалась она с самой собой. — Выглядишь как плюшевая игрушка, которую забыли под дождем». Селеста неуклюже стащила с себя остатки какой-то грязной ткани, в которую была завернута в пещере, и, поежившись, осторожно спустилась по широким мраморным ступеням в воду. Вода оказалась идеальной температуры — не обжигающей, а обволакивающе-теплой, как объятия, которых у неё никогда не было. Она села на верхнюю ступеньку, оказавшись в воде по самую шею. Смывая с подбородка кровь, она поймала себя на мысли, что ждет подвоха. Ждет, что сейчас дверь распахнется, и кто-нибудь скажет: «Эй, урод, ты чего сюда залез? Это не для тебя!» или воображаемая драконица Зера прошипит из угла: «Вылезай, ничтожество, ты пачкаешь воду». Она зажмурилась, инстинктивно вжав голову в плечи. Ждала. Секунду. Две. Десять. Ничего не произошло. Только мягко плескалась вода. Никто не кричал. Никто не осуждал. За дверью, в абсолютной тишине, сидел древний судья, который почему-то решил, что она имеет право на жизнь в его доме. Селеста открыла глаза, глубоко вдохнула пахнущий лотосами пар и впервые за весь день позволила себе расслабиться. Мышцы, скованные вечным напряжением, начали понемногу отпускать. — Ладно, — пробормотала она себе под нос, пуская по воде мелкие пузыри. — Кажется, я не зафейлила этот квест. Пока что.