Фонарь нашедший дорогу домой

Ни для кого не было секретом, что битва против Цзюнь У стала самой кровавой борьбой за всю историю Небес. Небесная столица ещё долго будет помнить тот день — день, когда небо окрасилось вспышками духовной энергии, а земля под ногами богов дрожала от силы ударов. Многие небожители в той битве были тяжело ранены, а некоторые исчезли навсегда, рассеявшись в мире духов. Даже те, кто выжил, уже никогда не станут прежними. Кто-то после сражения почувствовал прилив уверенности в собственной силе. Кто-то, напротив, осознал свои слабости и поклялся стать сильнее, чтобы однажды суметь защитить то, что ему дорого. А кто-то… потерял нечто гораздо более ценное, чем просто силы или славу. — ХУН-ЭР! Отчаянный женский крик прорезал воздух, будто острое лезвие. В этом голосе было столько боли, что на мгновение даже ветер будто замер. Генерал Сюаньчжэнь — почти бегом бросилась вперёд и рухнула на колени рядом с Хуа Чэн. Он сидел на земле, едва удерживаясь в сознании. Его спина была чуть согнута, словно силы покидали его с каждой секундой. Его одежды… те самые ярко-алые, словно пропитанные закатным светом, начали медленно бледнеть. Цвет уходил из них, будто растворяясь в воздухе. Алый превращался в тускло-розовый, затем в почти бесцветный. Единственный глаз Хуа Чэна больше не сиял привычным опасным блеском. Свет в нём мерцал, словно угасающая свеча. Му Цин протянула руку и схватилась за его рукав, пальцы невольно дрожали. Казалось, если она отпустит — он исчезнет окончательно. — Хун-эр… — её голос сорвался, стал тихим и хриплым. — Нет… Хуа Чэн медленно поднял на неё взгляд. Даже сейчас, когда его тело буквально распадалось на духовные частицы, на его губах появилась знакомая, мягкая улыбка. Та самая, в которой всегда было немного насмешки и бесконечно много преданности. — Мой прекрасный генерал… — тихо произнёс он. В его голосе не было страха. Только спокойствие… и странная нежность. — Я обязательно вернусь. Сказав это, он слегка наклонил голову, словно хотел запомнить её лицо. И в следующее мгновение его тело рассыпалось. Тысячи серебряных бабочек вспорхнули в воздух, мягко закружившись вокруг Му Цин. Их крылья тихо звенели, будто тончайшие колокольчики. Они мерцали в свете небес, словно маленькие кусочки луны. Некоторые бабочки медленно опустились на волосы Му Цин, запутались в тёмных прядях. Другие кружили вокруг неё, словно не желая улетать. Му Цин застыла на месте, всё ещё сжимая в пальцах край ткани, которой больше не существовало. Вокруг неё летали серебряные бабочки — единственное, что осталось от того, кто только что был рядом. И почему-то от их тихого шелеста сердце сжималось ещё сильнее. Прошло десять лет. А может быть — сотня. Му Цин давно перестала считать время. Дни в Небесной столице тянулись одинаково — холодные, тихие и бесконечно долгие. Порой ей казалось, что годы проходят мимо, словно облака за окнами дворца, и она уже не в силах различить, сколько их было на самом деле. Иногда эта мысль даже казалась ей почти смешной. Поразительно… "Хун-эр бегал за мной четыреста лет. И ещё столько же пытался добиться…" Перед внутренним взором вспыхнул образ Хуа Чэн — насмешливая улыбка, алые одежды, взгляд единственного глаза, в котором всегда горел дерзкий огонь. Му Цин медленно закрыла глаза. "А я схожу с ума из-за каких-то десяти лет разлуки. Слабачка…" Тяжёлые мысли внезапно оборвались — в виске знакомо кольнуло, словно тонкая игла коснулась сознания. В следующую секунду в её голове раздался мягкий голос. — А-Цин, здравствуй. Как ты? Как себя чувствуешь? Голос Се Лянь звучал взволнованно. Впрочем, когда он говорил с ней, в его тоне всегда слышалась эта осторожная, почти братская забота. — Ты обдумала моё предложение? Му Цин тихо вздохнула. Речь снова шла о Празднике осенних фонарей. Уже десять лет она не появлялась ни на одном подобном торжестве. Небесная столица могла сколько угодно сиять огнями и наполняться смехом богов — ей это было совершенно безразлично. Её не интересовало ни собственное положение среди небожителей, ни разговоры, ни праздники. Однако свои обязанности она исполняла безупречно — как и прежде. Се Лянь, ставший императором, всегда закрывал глаза на её отсутствие. Он понимал больше, чем говорил вслух, и потому никогда не настаивал. Но в этом году всё почему-то изменилось. С самого июля он вновь и вновь возвращался к этой теме. Му Цин устало потерла переносицу. — Ваше высочество… к чему всё это? — наконец ответила она через духовную сеть. — Вы с июля месяца не даёте мне покоя. На другом конце связи повисла короткая пауза. — Кхм… — слегка смущённо кашлянул Се Лянь. — Ты обязательно всё узнаешь. Просто… пожалуйста, будь на этом празднике. Его голос стал мягче. — Я прошу тебя как друг. Му Цин замолчала. Она не желала ходить даже на собрания небожителей — что уж говорить о празднике. Толпы богов, шум, фонари, разговоры… всё это казалось ей чужим. Но отказать Се Ляню она всё равно не могла. После долгой паузы она тихо произнесла: — Хорошо, ваше высочество. Во дворце императора Се Лянь облегчённо улыбнулся. Связь духовной сети мягко оборвалась. Он повернулся и кивнул стоявшей рядом фигуре. Хэ Сюань — Хозяйка Чёрных Вод — лениво подбросила в руке игральные кости. Её тёмный взгляд скользнул по Се Ляню, и она едва заметно кивнула. Кости мягко щёлкнули в её ладони. В следующую секунду её фигура растаяла в воздухе, словно тень, растворившаяся в воде. — Я смотрю, Небесная столица стала проходным двором для демонов. Сзади лениво раздался мужской голос. Се Лянь обернулся. У входа стоял Пэй Мин, небрежно опираясь на колонну и скрестив руки на груди. На его губах играла знакомая насмешливая улыбка. — Я сделал всё, о чём вы просили, — добавил он спокойно. Вот и наступил праздник, которого с нетерпением ждали почти все небожители. Праздник морских фонарей — редкий день, когда даже строгие небесные законы слегка ослабевали. В этот вечер боги могли позволить себе расслабиться, забыть о делах и заботах: выпить дорогого вина, посмеяться, поспорить… и, конечно же, посоревноваться друг с другом. Традиции этого праздника оставались неизменными уже многие века. Первой всегда шла всеми любимая — и одновременно ненавидимая — игра, которую в шутку называли «опозорь себя и друга». Её суть была проста: случайным образом выбирался бог, после чего младшие небесные служащие разыгрывали на сцене постановку, основанную на слухах или легендах о нём. Первым «счастливчиком» в этот раз стал Ши Уду. Едва услышав своё имя, он мгновенно потянулся за заслугами, намереваясь просто откупиться, чтобы не становиться объектом всеобщего веселья. Однако стоящий рядом Ши Цинсюань быстро отговорил брата, сияя любопытством. — Ну же, братец! Это же будет весело! И вскоре на сцену вышли два младших служащих. Один из них был одет в роскошные голубые одежды и весьма старательно изображал самого Ши Уду. Второй — девушка в тёмных, почти чёрных одеждах. Постановка рассказывала историю о двух водных правителях, которые долгие годы ненавидели друг друга. Они соперничали, спорили, сталкивались в бесконечных конфликтах… Но со временем их вражда начала постепенно меняться. То, что когда-то было ненавистью, медленно превратилось в чувство куда более сложное и тёплое. К удивлению многих небожителей, в этой истории не было ни грубых шуток, ни попыток выставить кого-то на посмешище. Напротив — постановка оказалась неожиданно красивой и даже трогательной. Даже сам Ши Уду, который сначала хмурился, в конце едва заметно кивнул, признавая, что представление получилось достойным. После него ещё несколько небожителей пережили свою минуту неловкой славы под смех и аплодисменты. Но затем началось главное событие праздника. Состязание фонарей. Каждый год результат был почти одинаковым. Первое место неизменно занимал Се Лянь. Второе — Ши Уду. А третье обычно доставалось либо Му Цин, либо Пэй Мин. Но в этот раз всё пошло иначе. Список уже дошёл до имени Ши Уду… а имени генерала Сюаньчжэня всё ещё не прозвучало. Му Цин до этого сидела неподвижно, с пустым взглядом, устремлённым куда-то вдаль. Казалось, её мысли были очень далеко от шумного праздника. Однако в этот момент она резко встрепенулась. Сначала её взгляд поднялся к небесам. Затем она повернулась к Се Ляню, словно безмолвно задавая вопрос. Император лишь тихо кивнул. И именно в этот момент голос небесного служащего громко объявил: — Дворец генерала Сюаньчжэнь! Три тысячи семьсот восемьдесят девять фонарей! На мгновение вокруг повисла тишина. Му Цин не произнесла ни слова. Она просто достала из рукава игральные кости — и в следующую секунду её фигура исчезла, растворившись в воздухе. Призрачный город почти не изменился за прошедшие годы. Теперь им управляли Инь Юй вместе с Хэ Сюань, поэтому демоны не оставались без правителя и защиты. Му Цин бежала по улицам со всей возможной скоростью. Иногда она случайно задевала демонов, иногда почти врезалась в них — но никто не произносил ни слова. Наоборот, демоны молча расступались перед ней, освобождая путь. Словно все уже знали, куда она спешит. Наконец она добралась до самой высокой точки города. И замерла. Перед ней стоял он. Знакомое лицо. Любимая, чуть насмешливая улыбка. И взгляд чёрных глаз, в которых по-прежнему горел тот самый огонь. Хуа Чэн. Он как раз отпускал в небо последний фонарь, который держал в руках. Тёплый свет медленно поднимался вверх, растворяясь среди сотен других огней. Увидев её, Хуа Чэн тихо усмехнулся и раскинул руки в стороны. Словно заранее знал, что произойдёт дальше. Му Цин преодолела расстояние между ними всего за мгновение. Она чуть ли не налетела на него, крепко обхватив руками его шею. Хуа Чэн тут же обнял её в ответ — ещё сильнее, прижимая к себе, словно боялся, что теперь исчезнет она. — Я вернулся, мой генерал. Слёзы текли по лицу Му Цин без остановки. Они капали на алое ханьфу Хуа Чэна, быстро пропитывая ткань влагой. Но его это совершенно не волновало. Он лишь крепче прижимал её к себе. Впервые за долгие годы между ними больше не было ни расстояния, ни ожидания. И, кажется, именно в этот момент они оба наконец стали по-настоящему счастливы.