Страдания после спасения

      Молодой парень-студент в подавленном настроении вышел из магазина с небольшим пакетом с продуктами внутри. Небо полностью заволокло тучами, и солнце, клонившееся к закату, не могло пробить небесную завесу, отчего на улице было темнее, чем обычно. Парень почувствовал, что на его руку попала маленькая капелька воды, и он, сморщившись и накинув капюшон, зашагал быстрее в сторону жилых домов, смотря только под ноги.       Студента звали Константин Рязанский, учился он уже на четвёртом курсе. Учёба, однако, в последнее время давалась ему особенно тяжело, да так, что отчисление было не за горами. Когда тот учился на третьем курсе, он, коротая вечера в съëмной квартире, увидел на телефоне видео о мобильной игре в жанре тамагочи MiSide. Как потом сам вспоминал Константин, он не помнил, что побудило его скачать эту злополучную игру на смартфон, но игровой процесс его сильно затянул... И в прямом, и в переносном смысле.       Мита, прозванная всеми как Безумная, телепортировала незадачливых игроков в игру, где позже записывала их на картриджи, навсегда привязывая людей к цифровому миру без возможности вернуться назад. Такие игроки становились полными рабами Безумной Миты и жили с ней, пока той не надоест и пока та не решит убрать картридж в укромное место и переместить к себе очередного бедолагу.       Такая судьба была уготована и Константину... Но он сбежал из прокля́той игры и рассказал всем о случившемся с ним в MiSide. Игру удалили отовсюду и отключили сервера, так что теперь никто не мог ни установить, ни сыграть в игру-тамагочи.       А тем временем капли дождя полились на землю, словно из самого скорострельного пулемёта, и горе было тому, кто не читал прогноз погоды или хотя бы не посмотрел на небо и вышел на улицу без зонта или дождевика!       Наконец Рязанский дошёл до нужного ему дома, а затем и подъезда. Ключом от съëмной квартиры он открыл дверь сначала в подъезд, а потом и в квартиру на втором этаже. Сбросив с себя мокрые худи и ботинки, парень надел домашние тапочки и оставил пакет на кухонном столе. Далее он снял всю остальную одежду, кинул её сушиться и засунул старые номера газет в мокрую обувь, а сам переоделся в сухое.       Дальнейшие действия выполнялись почти машинально: помыться, поставить чайник, вытащить на стол продукты и две бутылочки недорогой водки, зашторить окна, нарезать закуски, состоящей из колбасы да немного селëдочки и включить каверы известных мелодий и саундтреков из разных видеоигр и кинофильмов на фортепиано (сам он не умел играть ни на одном музыкальном инструменте).       Музыка, исходящая из динамиков его телефона, будто ещё сильнее погрузила его в этакий транс: каждые следующие приготовления к небольшому застолью делались без малейших промедлений, будто он — не человек, а профессиональный артист, заучивший до автоматизма каждое движение своего героя. Вот уже чайник вскипел, а он вытащил две кружки, закинул в них чайные пакетики и налил кипяток, и по комнате разнёсся приятный запах; вот уже мягонький чёрный хлебушек разрезан на ломтики, поверх которых Константин наклал кусочки колбасы и селëдочки; вот он достал две рюмочки, налил в обе водки и, взяв одну, попробовал горячительный напиток и многозначительно улыбнулся; вот он начал мыть купленные сегодня огурцы, помидорчики и листья салата, а затем он нарезал их на мелкие кусочки, закинул в глубокую тарелку, добавил чуток растительного масла и всё перемешал, приготовив салат. Эти медитативные, но изящные движения выдавали в нём чувство абсолютного удовольствия и предвкушения чего-то прекрасного. Своими руками он создал на кухне волшебную атмосферу, из которой ни под каким предлогом не хотелось уходить.       Наконец Рязанский моргнул два раза — на сей раз осознанно. Он отошёл подальше, к выходу в прихожую, и полюбовался красотою накрытого стола. Константин взглянул на висевшие круглые часы — уже пол седьмого. Глубоко вздохнув, он принялся ждать, предварительно закрыв чашки с горячим чаем двумя блюдцами.       Прошло пять, десять, пятнадцать минут, но как по закону подлости тянулись они целую вечность. Константин даже успел задремать, но очнулся и, вновь посмотрев на часы, достал телефон с хмурым выражением лица, зашёл в контакты и набрал номер некого Влада.       С первого раза Влад не ответил. Напрягшись, Рязанский прождал ещё пару секунд и повторно позвонил Владу. На его короткое счастье тот всё же взял трубку.       — Алло, Влад, ты где пропадаешь? — возмутительным тоном спросил Константин, не сказав даже «Здорóво!»       — Бля, Костян, не могу, сорян, — отвечал Влад, в чьём голосе слышалось чувство вины.       — Что ты не можешь? — продолжал Рязанский, чья свободная ладонь начала сжиматься в кулак.       — Ну не могу я к тебе прийти, — сказал тот. — У меня сейчас вопрос, нахуй, жизни и смерти, — добавил он после.       — Чего?!       — Меня за долги скоро отчислят, плюс меня ещё всякой хернёй нагрузили, да ещё и погода плохая; на улицу сегодня выходил?       И словно в подтверждение слов Влада на улице загремел гром.       — Ну прости, брат, но я не могу. Давай как-нибудь потом, а? — сказал Влад. — С меня, если что, что-нибудь будет...       — ПОШЁЛ НАХУЙ! — крикнул в ярости Рязанский, сбросил трубку и от злости чуть не бросил смартфон в окно.       Влад ещё пытался достучаться до товарища, но тот отключил все уведомления на телефоне.       «Как так-то, а? — орал Константин у себя в голове. — Ну почему, ну за что?! Мы ж, сука, договаривались, мне, блять, это очень важно было, а он: „Я не приду, сорян“. Какой, нахуй, „сорян“ после этого?! А-а-а-а-а...»       С ненавистью теперь он осматривал с любовью накрытый стол: хотелось взять топор и разломать всю кухню без возможности ремонта или сжечь адским пламенем. Бутерброды, недавно казавшиеся такими аппетитными, сейчас издевательски глядели на парня; салат, который до звонка был самым красивым блюдом на столе, ныне выглядел тухлым и сгнившим; а стаканы с чаем, которые источали приятный аромат, в тот час пахли чем-то вонючим. И лишь водка стояла особняком от всего остального, как роза среди травы и полыни, и манила к себе студента. Взяв обе бутылки за горлышки, Рязанский поплёлся в основную комнату, где у него располагались кровать, стол для учёбы и стул на колёсиках.       Сама комната не была чем-то примечательна. Интерьер был скуден и однообразен: кроме кровати, пары шкафов и тумбочек, стола, советского ковра на полу и небольшого телевизора здесь ничего и не было.       Константин рухнул на стул и подъехал к столу, поставив на него водку. Схватившись руками за голову, он просидел так десяток секунд, но потом резко вырвал пару жёстких волос из своей головы. Тёмные волосинки оказались зажаты между пальцев. Бросив их на пол к другим таким же вырванным волосам, парень открыл одну бутылочку и сделал два глотка водочки. Совсем скоро в теле стало тепло, но на его общее настроение это положительно не повлияло. Напротив, грусть в перемешку с постепенно утихающим гневом установила в его голове свою диктатуру, где не было места радости и счастью.       Сделав ещё один глоток, Константин, пробегая глазами по столу, замечает свою самую ценную вещь — личный дневник в обложке из синей экокожи. С трепетом пододвинув его к себе поближе, Рязанский сдул с него пылинки, коих не было видно, и открыл его с самой первой страницы.       Этот дневник верно служил ему уже на протяжении почти двух месяцев, улучшая его самочувствие в трудные минуты.

***

      «20 июля       Пробую вести дневник. Это должно мне помочь. Сегодня весь день был на ногах, ничего не евши. Как только я выжил?       22 июля       Забыл я уж про дневник, ну хоть в в одиннадцать вечера вспомнил. Как я сильно устал, очень хочется спать. Спал бы целыми днями.       23 июля       Однокашники говорят, что я как будто угашенный хожу. Неправда! Я нормальный, просто режим сна в дерьме, вот и всё. Вот лягу сегодня спать пораньше — и буду как огурчик! Во! И вообще, ничё я не угашенный.       26 июля       Мне очень страшно. Во сне я вижу её. Она зловеще улыбается, достаёт нож и убивает мою маму, хотя та погибла в ДТП. Далее она пытает моего младшего брата, тоже мёртвого, а отец с отрубленными руками и ногами с ужасом смотрит на это... Затем умирает и он от тока, как это и произошло год назад... Сегодня она гонялась за мной с бензопилой по длинному-длинному коридору с кучей препятствий. В конце концов она меня догнала и...       Я не знаю, что с этим делать. Ребята говорят, что я совсем странным стал. Не хочу в это верить, вообще ни во что не хочу верить! Чтоб это всё под землю провалилось и там сгнило!       30 июля       Мне мерещится еёшний голос. Я просто иду домой и слышу это противно милое „Привет!“ или „Давай играть!“ ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ, СУКА ТЫ ТАКАЯ, СГОРИ В АДУ, МРАЗЬ.       1 августа       Я всё чаще и чаще слышу Миту... Она меня буквально сводит с ума. Ребята уже всерьёз говорят идти мне лечится. Ага, знаю я, блять, это ваше „лечение“! Но с ней нужно что-то делать, иначе я реально крышей поеду.       3 августа       Лучше не становится. Ребята от меня отворачиваются, не здороваются, отсаживаются от меня подальше. Только ты меня понимаешь, мой лучший друг, только ты меня понимаешь так, как никто другой, только тебе я доверяю все свои секреты, только в тебе я уверен на все сто.       Мита уже начинает полноценно разговаривать со мной. Она издевается надо мной. И я ничего не могу с ней сделать, ведь она нереальна... ведь так? Так? ПРОШУ, ОТВЕТЬ МНЕ.       8 августа       ОНА ПОЯВИЛАСЬ ЗА МОЕЙ СПИНОЙ В ТУАЛЕТЕ. СУКА, Я ИЗ-ЗА НЕЁ РУЛОН БУМАГИ В УНИТАЗ УРОНИЛ! БЛЯДЬ, СУКА, УБЬЮ ЕЁ НАХУЙ, РАСХУЯРЮ ЕЙ, БЛЯ, ЕЁ ЛЫБЯЩЕЕСЯ ЕБАЛО.       11 августа       Я не пойму, реальна ли она или нет. Я не понимаю. Я должен найти способ помочь себе. Она, сука, меня не оставит, не оставит! Да что ж делать-то?..       15 августа       Я нашёл! Я нашёл! Ха-ха-ха, я так счастлив, Боже мой! Господи, спасибо! Кто ж знал, что душевные разговоры с людьми лечат? Какие нахер таблетки и антидепрессанты? Человек нужен человеку!       От радости находки меня аж в церковь потянуло. Ещё лучше стало. Как будто я на спине тащил кирпичи, а сегодня я два кирпича выкинул, и мне уже похорошело. Слава Тебе, Господи!       18 августа       Моего второго друга зовут Влад. Отличный парень. Всегда выслушит, всегда поможет, — таким людям самому помогать хочется! Вот и я помог ему с деньгами. И плевать, что самому дома жрать особо нечего, — главное, что доброму человеку помог! Дай Бог ему здоровья!       Миту сегодня вообще не видел. Так, на фоне чë-то шептала, но я её нахуй слал, а то совсем охуела эта сволочь. Пропади пропадом!       И спасибо тебе, что постоянно меня выслушиваешь. Глядишь, новые друзья появятся, а с ними мне вообще ничего не страшно.       22 августа       Два дня я с Владом не общался — и всё, накрыло с новой силой. Мне кажется, что она сидит рядом со мной и комментирует всё, что я здесь пишу. Она смеётся надо мной, оскорбляет, говорит, что я неудачник, псих и шизофреник. От страха не знаю, куда руки девать. Ещё видение видел, как я себя проткну чем-то острым. Не дай Бог, Господи...       23 августа       Влад сказал, что я „слишком навязчивый“! Серьёзно, я с ним весь день ходил, и тут он мне это говорит прямо в лоб. А я, сука, не могу ему признаться, почему я так к нему привязался-то, иначе он совсем меня уважать перестанет. Вечером накрыло пиздак. Ëбнул рюмочку водки. Не знаю, поможет ли.       25 августа       Водка не всегда помогает. Мита всё равно появляется. Влада не видел... А-а-а, э-э-э...       27 августа       Всё больше пью. Мита, уйди. Я не хочу слышать тебя. Пожалуйста, уйди. Пожалуйста. Пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ДРУГ, ПРОШУ, СПАСИ!!!!       28 августа       Грозят отчислением. Уже похер.       30 августа       Пока я ел, Мита съела кусок хлеба перед моим лицом. Во сне видел истерзанную Маленькую Миту. И тебя видел, мой друг, всего в крови.       1 сентября       Наконец-то встретился с Владом. С ним чувствую себя лучше. Но он мне не по душе, и я для него тоже. Но кроме него и тебя у меня никого и нет...       5 сентября       Я ужасный человек.       6 сентября       Мита сказала, что для всех будет лучше, если я совершу суицид.       7 сентября       Я устал. Купил три бутылки водки. Поскорее бы забыться.       8 сентября       Я УСТАЛ УЖЕ ТЕРПЕТЬ ВСЁ ЭТО ГОВНО ЕБАНОЕ СУКА ПОСТОЯННО БЛЯТЬ. МИТА БЛЯТЬ ЕБАШИТ МНЕ МОЗГИ Я УЖЕ НЕ МОГУ ТАК ГОСПОДИ ЗА ЧТО МОЙ МОЗГ ГНИЁТ, МОЁ СЕРДЦЕ ГНИЁТ МОИ ЛЁГКИЕ ГНИЮТ Я ГНИЮ Я УМРУ Я УМРУ Я УМРУ АААААААААААААА СУКА       МИТА БЛЯТЬ ТВАРЬ НАХУЙ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ И Я ЗНАЮ ЧТО ТЫ ЭТО ЧИТАЕШЬ ПОШЛА НАХУЙ ОТРЕБЬЕ ЧТОБ ТЕБЯ СОЖГЛИ ВМЕСТЕ С ТВОЕЙ ПРОКЛЯТОЙ БЛЯДСКОЙ УËБСКОЙ ПИДОРАСТИЧЕСКОЙ ИГРОЙ СОСАЙД БЛЯТЬ.       15 сентября       Убейте меня. Мой друг, прошу, ты единственный, кто имеешь право убить меня. Прошу, убей меня, убей меня, убей, убей, убей, убей, убей, убей, убей.       Я не могу. Я постоянно вижу эти галлюцинации могил моих родных, смертей игроков и Мит и эту остоебавшую рожу Безумной Миты...       Мой третий друг — водка. Водка. Водка. Водка. Водка водка водка водка водка водка водка водка».

***

      Долистав до следующей пустой страницы, Рязанский взял почти исписанную ручку и начал писать:       «18 августа       Привет, мой дорогой друг. Остались только ты и водка. Влад меня оставил окончательно. Я хотел, чтобы он мне помог, но он не пришёл. Уже давно я ни с кем нормально не разговаривал. Мой дорогой друг. Я же вижу тебя. Прошу, помоги. На тебя вся надежда. Помоги. Помоги. Помоги. Помоги-и-и-и-и-и-и-и...»       Константин, продолжая писать, допил уже всю бутылку и уже принялся за вторую, как вдруг он поднял глаза и увидел рожу Миты в окне, которая смотрела прямо на него, хотя жил он на втором этаже. Почему-то парню стало страшнее, чем когда-либо. Руки затряслись, словно он не сидел на стуле, а стоял на кулаках, в квартире стало очень душно, оттого дыхание Рязанского участилось. Однако он не двигался с места. И так бы они и играли в гляделки, если бы голова Миты не увеличилась в два раза и не налетела на парня с огромной скоростью и женским криком.       Завопив во всю глотку, он наклонился и вместе со стулом грохнулся на пол, но боли Константин не почувствовал. Вбирая как можно больше воздуху в лёгкие, студент встал на пошатывающиеся ноги с дрожащими коленками. Голова исчезла, но начавшийся кошмар даже не думал заканчиваться: перед ним стоял странный лысый полуголый человек с синею кожей и такими же синими глазами. Тот расслабленно стоял с прямой спиной и смотрел прямо на лежащего Рязанского. Оторопев, Рязанский, вставая на ноги, громко спросил:       — Кто ты?       — Ты меня не узнаëшь? — нечеловеческим, но удивлённым голосом спросил синекожий. — Это я, твой лучший друг.       — Не... не может быть... — Константин на время потерял дар речи, разглядывая своего «лучшего друга». Прикоснувшись к нему, он почувствовал те же ощущения, что от его дневника. Сомнений не было — перед ним стоит он, друг.       — В-вау... — наконец вымолвил шокированный парень, отойдя от ожившего дневника на два шага. — Я... я не знаю, что и сказать...       — Зато я знаю, — моментально отвечал друг. — Твои признания, твои мысли, переживания — всё это оживило меня, и я пришёл помочь тебе. Я знаю, как тебе плохо, — синий шагнул раз к Константину. — Я знаю, как ты страдаешь от навязчивых воспоминаний о Безумной Мите, которые мучают тебя так, что хочется забыться, пасть в небытие, раствориться в пространстве и времени. Я помогу тебе...       — К-как? — шёпотом спросил Рязанский.       — Я избавлю тебя от страданий. Раз и навсегда. И сделать это очень легко. Почти безболезненно. — Друг-дневник шагнул ещё ближе, приблизившись к парню на расстояние вытянутой руки.       — Быстрая смерть избавит тебя от мучений, — сказал синекожий и потянул руки к голове Рязанского.       — НЕТ!       Константин увернулся от больших рук друга и ударил того прямо по печени. Тот нагнулся, и студент, схватив друга за голову, стал яростно бить её коленями, а после нанёс ещё три удара по шее. Тело друга обмякло, и парень открыл окно, из-за чего на него подул сильный холодный осенний ветер в перемешку с дождём, и бросил тело прямо на улицу.       Во дворе в то же время свирепствовал настоящий ливень, не щадивший ни растительность вокруг домов, ни живых существ, которым не посчастливилось оказаться без крыши над головой в такую погоду. От воды и холода Рязанский как будто пришёл в чувство. Он закрыл окно, протёр лицо руками и только сейчас осознал, что он сделал.       «Я... бросил дневник прямо на улицу... Пиздец», — проносились мысли по его голове, словно перекати-поле. После того, как он сделал себе две пощёчины, его взор пал на пустую наполовину бутылку водки. В ту же секунду гнев вновь захватил его разум.       «Все проблемы... от водки! — кричал он в мыслях. — Это она меня, змея свинская, с ума свела! От неё, нахуй, все беды. Не было бы водки, я б так никогда не поступил! Я лишился своего друга из-за поганой алкашки! Да чтоб... чтоб она вся иссохла к чёрту! А ну иди сюда, предательница!»       Взяв недопитую бутылку в руки, Константин Рязанский поплёлся в туалет, всё приговаривая, но уже вслух:       — Все проблемы от тебя, нахуй. Мать из-за тебя умерла, в ДТП попала. Брат с горя от её смерти и расставания с евонной бабой спился. Люди, нахуй, добрые люди из-за тебя подыхают! Пропади пропадом, мерзкая вонючая блядская моча тысячи ишаков! — и он слил всё содержимое бутылки в унитаз, с наслаждением наблюдая, как алкоголь безвозвратно утекает туда. Успокоился Рязанский только тогда, когда последняя капля водки покинула свой сосуд.       Воодушевлённый своим геройским, как он думал, поступком, Константин вышел из санузла и увидел... её. Безумную Миту с ножом в одной руке и с той самой хищнической улыбкой отъявленного маньяка. Замерев, бывший игрок MiSide смотрел прямо в горящие глаза Миты.       — Привет! — миленько-миленько поздоровалась гостья. — Давно не виделись. Наконец-то я пришла к тебе. Ты сильно изменился с тех пор, как сумел сбежать от меня... Но не волнуйся, я всё та же.)       — Т-ты... — заикался Рязанский, — п-пошла н-нахуй! Ты, блядь, мне жизнь сломала!       — Какой ты невежливый, — скорчила обиду Безумная. — Видимо, совсем страх потерял. Ничего, я его верну в твою жизнь.)       — Я-я убью тебя! — завопил студент, разбив бутылку в руке об стенку, получив острую розочку.       — Ну-ну, — ехидно улыбалась та. — Ну попробуй, дорогой.       Медленно подступая к похитительнице многих игроков, Константин высчитывал момент для идеальной атаки. Безумная Мита же, не переставая «лыбу давить», совсем не двигалась и не пыталась защититься — она просто поворачивала голову туда, где сейчас находился Рязанский. Лопнуло у того терпение — он замахнулся, но Мита исчезла в облаке помех и багов, и за спиной парня опять раздался голос Миты:       — Слишком медленный. Слишком слабый.       Сжав острое оружие покрепче, Константин обернулся и набросился на Миту, но та снова телепортировалась, на этот раз в его комнату. И там он попытался ударить маньячку, но вновь поймал лишь воздух. И так она водила его кругами по квартире, пока Рязанский окончательно не вышел из себя и не взревел на весь дом:       — Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!       Ещё один удар — и ещё одна телепортация. Её глумливое «Не поймал!» доносилось из кухни. Как бык, увидевший красную тряпку, Константин ворвался туда.       Безумная Мита нахально стояла прям рядом с накрытым столом. Чай уже давным-давно остыл и не источал былого аромата; покинутые бутерброды и салат, разложенные так, чтоб два человека, усевшиеся за столом, имели в доступе половину бутербродов и тарелку с салатом, грустно стояли. Все блюда потеряли старой красоты и не вызывали аппетита.       Не помня себя, Константин замахнулся на Миту, но та телепортировалась у него за спиной. Обернувшись, он никого не увидел. Но стоило ему посмотреть вниз, как он заметил игривую рожу Безумной прямо на его животе.       — СДОХНИ ТЫ УЖЕ НАКОНЕЦ!!! — крича, ударил он лицо Безумной Миты со всей дури.       И острая, как розочка, оказавшаяся в его животе, боль пронзила его тело, а у Рязанского даже не было воздуха в лёгких, чтобы кричать. Обессиленный, он упал на пол боком и лежал так, истекая кровью. Безумная Мита наклонилась над ним и прошептала:       — Ты проиграл, малыш. Все вы, игроки, одинаковые...       Смотря куда-то в стену, но только не на Миту, Константин Рязанский, чьи глаза заслезились, проговорил:       — Господи... Господи, прости меня... Господи, прости меня, ибо я не ведал, что творил... Мама, папа... братишка мой, Димка... я иду к вам. Господи, прости меня грешного за суицид, я не знал, я не хотел...       И он замолк. Глаза постепенно слипались. Рассудок мутнел. Последнее, что он помнил, — это ворвавшихся в квартиру полицейских и их удивлённые лица.

***

      Больница. Глубокая ночь. Ливень закончился, и только мелкий дождик моросил по крышам зданий. На одной из больничных коек, возле которой толпились врачи, лежал Константин Рязанский, подключенный к аппарату жизнеобеспечения. Лишь благодаря усилиям врачей парень остался жив. Сейчас он лежал без сознания, и никто не знал, видел он сны или нет. Быть может, там, в таком далёком царстве Морфея, он наконец встретился со своей семьёй, старыми друзьями и в конце концов почувствовал себя счастливым. А тем временем его брошенный дневник нашли те же полицейские, так что после лечения Рязанского точно ждёт психиатр. Но это — проблемы будущего Рязанского, а сейчас он лежит и лежит на койке, опекаемый доблестными войнами медицины, и, наверное, впервые с момента возвращения из мира MiSide в мир реальный он стал действительно спокоен.