Пиар-катастрофа, в узких кругах известная под именем как Ландо Норрис

      

~~~

      Оскар знал, каким засранцем может быть Ландо, когда начинал с ним встречаться. Что тот обычно сильно вживался в роль «золотого мальчика и надежды McLaren на счастливое существование, а также отличного от всех чемпиона». Немного он иногда переигрывал, от чего глаза на лоб лезли не только у Оскара, но и у пиар-службы команды, ведь этот засранец никогда не умел следить за языком.       Собственно, это и привело к тому, что теперь среди всех команд подтвердился слух об их отношениях, причем спонтанно (Оскар его чуть не убил, парню просто повезло, что на него действуют эти чертовы щенячьи глазки Норриса).       Вот представьте. Собрание до начала нового сезона — обычный брифинг между пилотами и представителями FIA где решались некоторые моменты. Кто-то до сих пор открыто высказывал недовольство новым регламентом, сравнивая его с Mario Kart, с чем были согласны если не все, то процентов семьдесят, а Ландо… Этот дурак сидел с настолько обиженным выражением лица, только по тому, что их с напарником рассадили друг от друга (тоже самое произошло с Максом и Шарлем, а по некоторым не до конца подтвержденным слухам у этих двоих уже тоже давно всё серьёзно, но они были более равнодушны к произошедшему). Норрис напоминал ребёнка, которому запретили брать сладкое за час до обеда и Пиастри это забавляло и умиляло одновременно. — Мистер Норрис, вы меня вообще слушаете? Если у вас есть какие-то замечания, то можете их высказать. — Да, есть. Почему меня отсадили от моего парня? — Потому что… Простите, что? — Опешил другой представить, пока остальные пилоты особо даже и не удивились, не то что даже голову не повернули.       Оскар мысленно посочувствовал пиар-команде и самому себе — выслушивать нотации от Зака и Стеллы никогда не было чем-то волнительно-положительным, скорее наоборот. Нет, те знали, что их пилоты неоднократно могли то флиртовать на рабочем месте, то напоминать счастливую супружескую пару, прожившую под одной крышей не один десяток лет, но все равно начальству было не лень лишний раз упрекнуть их в этом, прикрываясь тем, что некоторая часть спонсоров, мягко говоря, не будет рада тому, что есть ЛГБТ-отношения, как бы все не топили бы за толерантность и поддержку меньшинств. — Потому что он мой парень и какого вообще чёрта?!       Оскар определенно слышал, либо ему показалось, как застрелился Лука, директор по связям с общественностью. То, что будут сливы, хоть и на словах, хоть и от «анонимных» членов собрания, было ясно как день, но остальное зависит теперь от скорости и качества работы пиар-службы McLaren.       Да, Формула-1 всегда старалась усидеть на двух стульях, но иногда они слишком сильно показывали, а не высказывали недовольство в слух тем, что их с какого-то вообще хера волновало, кто с кем спит и кому с кем хорошо.       Оскар после брифинга, когда они ушли в моторхоум команды и закрылись в одной из комнат, поинтересовался мнением Ландо, хотя ожидать от него можно что угодно — британец это доказал и не однократно, — мол, ты уверен, что это не обернётся для нас в худшую сторону. Ландо тогда лишь отмахнулся, почти сразу же запуская руки на талию Оскара и обвивая её, словно змеями. — Пока ты стоял как столб и, очевидно, охреневал от произошедшего, парни сказали, что это смелое решение и что они на нашей стороне, а еще, что они рады за нас и в принципе догадывались. — Ландо чмокнул его сначала в скулу, а после спустился чуть ниже, целуя ямку под шеей. — Пообещали устроить забастовку, хотя прикрылись тем, что он будет из-за недовольства новым регламентом. — Не так я хотел участвовать в каком-либо митинге. — А ты готов? — Норрис немного опешил. — Ради тебя на всё, что угодно, — Оскар подался вперед, глубоко целуя Ландо.       Слабый, но от этого не менее прохладный ветерок заставил Пиастри немного поёжится. После теплой родной Австралии Шанхай встретил температурой в десять градусов и порывистыми ветрами. Оскар надеялся, что это не сдует машину в гравий, либо же он не замерзнет сам и не сляжет во время недельного перерыва с простудой. — Оск, — подозвал его Ландо. Командная кепка придерживалась оранжевым капюшоном толстовки. Командная куртка перекинута через предплечье, а сам британец немного оглядывался по сторонам. — Накинь. Мне холодно на тебя смотреть, — он окинул Пиастри оценивающим взглядом. От вида шорт тело пробило дрожью: то ли от возбуждения от вида ног австралийца, то ли от холода, хотя не исключено что все сразу. — Ландо, это ты мерзляк. Сам надень, — Оскар решил поприпираться. Нравилось ему видеть, как на этом родной моське вырисовывается недовольная гримаса. — А ты в шортах, — учтиво напомнил Ландо, недовольно хмурясь. — Я, в отличие от тебя, не имею вечно холодные ноги и не сую их под чужие бедра.       Сопротивляться долго не получилось — поганец заманил Оскара поцелуем и натянул на него куртку, а еще заставил перелезть из шорт в штаны, а потому во время парада пилотов он был утеплен. В отличие от Ландо.       «Не хочу, чтоб ты отморозил себе все выступающие части,» — цитата Ландо Норриса, дамы и господа. Его, Ландо, эта цитата, конечно же, не касалась. Оскар решил проучить своего парня после того, как тоже сошёл до начала гонки в Шанхае.       Когда с формальностями в виде интервью было покончено они поочередно откланялись перед всеми и благополучно свалили в закат (читайте: в отель). Там-то Оскар довольно-таки популярно объяснил Ландо, что с ним лучше не спорить.       Приглушенный свет, открытая бутылка шампанского, выпитая всего на одну четверть, но при этом развязавшая руки. Весь потенциал, не потраченный за заезд, перешёл в тихий шёпот, охи и ахи, и безгранично долгую прелюдию. — Лан’о, — тихо простонал Оскар и приподнял голову, пока Ландо рисовал языком замысловатые узоры на разведенных бедрах в опасной близости от вставшего члена. — М-м? — нехотя оторвался от занятия Норрис, поглядывая на него своими до безумия красивыми глазами. — Ос-становись немного, — подавил стон Пиастри, просто посмотрев в эти глаза. — Черт, детка, мне жарко. — Ох. У меня есть идея, — Ландо встал, вытащил бутылку шампанского из ведерка со льдом, а само ведерко притащил на постель. Он опустил руку, выудил небольшой кусочек подтаявшего льда и положил себе на язык.       Оскар тяжело сглотнул, а стоило Ландо вновь опуститься на колени, выплюнуть лед на живот австралийца и, недолго думая, провести холодным языком по всей длине, так Пиастри и вовсе увидел звезды.       Игры с температурой всегда были его страстью, и Ландо — засранец — об этом был в курсе. Тот вечер прошел просто потрясающе, но о последствиях в тогдашний момент никто не думал и вот теперь Оскар имеет то, что имеет. Его засранец слёг с банальной простудой, так ещё и отказывался лечиться. — Ландо, — строго сказал Оскар, но его с потрохами выдавали глаза. Слишком мягкие, когда он смотрел на это скрученное в двуспальное одеяло буррито.       Кучерявая макушка выглядывала из-под мягкого плена, пока покрытый испариной лоб поблескивал на свету. Недовольные светлые глаза выглядели в ровной степени такими же уставшими. Оскар поздно заметил — точнее, к собственному удивлению он просто не почувствовал, как Ландо ночью, видимо осознав собственное недомогание и решив, что не стоит заражать своего почти-мужа, ушел в их гостиную и задремал на диване, где его утром, пребывая в панике, нашел Пиастри. — Ландо, поговори со мной, — Оскар присел на корточки перед своим парнем. — Что ты хочешь, родной? — Хочу, чтобы я, блять, перестал болеть. — Просипел Норрис и тут же поморщился от боли в горле. — А я говорил, что куртку нужно было надевать тебе. — Зануда, — шикнул Ландо. — А что-то из более выполнимого в ближайшее время? — Оскар оглянулся через плечо, пока направлялся в сторону кухни и их домашней аптечки. Ландо проболеет два дня точно, а если вовремя не начать лечение, то они могут не уложиться даже в неделю и получить осложнения. — Киндер. — Будет тебе киндер. Но сначала лекарство, — Оскар усмехнулся, услышав недовольное почти ежиное фырканье.       — Оно горькое, — проныл Ландо, а Оскар в который раз сравнил его с ребёнком. Капризным ребёнком, особенно когда болел именно британец.       Он быстро нашарил руками нужную колбочку, налил теплой воды в кружку и вернулся в гостиную. — Зато быстрее пойдешь на поправку. Не заставляй меня вливать это в тебя силой.       Ландо показательно отвернулся, разве что язык не высунул. Возможно догадался, что его австралийская коала воспользовалась бы этой заминкой и запихнула бы в него ложку с микстурой. — Помнишь, я обещал, что сделаю ради тебя всё, что угодно? — Отставил все на столе Оскар, садясь на диван почти вплотную. — М-м-м, я слышал, что при простуде надо как можно сильнее пропотеть. Я знаю отличный способ, — Ландо немного оживился. — Нет, Ландо, мы не будем трахаться, пока ты не поправишься.       Ландо тут же скуксился. — Но если ты выпьешь это, то я могу и передумать. — А киндер? — Ландо вновь использовал свой взгляд. Блядский взгляд Кота из «Шрека».       Оскар смотрел на него и думал, чего он хочет больше: треснуть этого придурка или поцеловать. Все таки он, Оскар, взрослый человек и подцепить от собственного парня что-то-типа-менее-опасного-чем-бешенство, хотя зная Ландо оно могло уже давненько быть у него, не так уж и плохо, при условии что у них в запасе еще неделя. Он поманил Ландо пальцем и шепнул: — Выпьешь лекарство, тогда поцелую и притащу тебе хоть десять киндеров. — Лучше один киндер и десять поцелуев, – расплылся в улыбке Ландо и хотел было что-то добавить, но Оскар успел запихнуть ему в рот ложку и победно усмехнулся. — Так нечестно, — обиженно надулся Норрис, но следом получил короткий чмок в скулу. — Пока с тебя хватит. — Оскар поднялся на ноги, но перед тем как двинуться в сторону выхода из дома успел легонько докоснуться губами до кончика холодного носа. — Надеюсь, температура у тебя немного спадёт. Я быстро в магазин и вернусь. Звони, если будет хуже, а пока постарайся поспать.       Ландо опечаленно посмотрел ему в след и стоило дверце закрыться, как тот откинулся на диванную подушку, грустно вздыхая. Небольшая дрожь пробежала по телу, но его грела одна лишь мысль о том, что совсем скоро они вновь будут вдвоём в их маленьком уютном мире. С этим он не заметил как наконец-то задремал, а теплые ладони только что вернувшегося домой Оскара обхватили его талию и прижали к себе настолько близко, насколько это вообще было возможно.