Одержимость

Спроси его сейчас кто-нибудь, когда это началось, он бы не смог ответить. Кинул бы в ответ что-то несвязное и растворился в толпе, не желая выворачивать наружу свои внутренности и открывать кому-либо мрачные, влажные фантазии которые уже несколько лет преследуют его.

***

Наверное, свое начало этот кошмар берет лет с четырнадцати, когда впервые обратив внимание на тело своего названного брата он внезапно почувствовал жар в низу живота и странные ощущения между ног. Тогда он испугался, покрылся красными пятнами смущения и сидел как дурак, боясь расслабить ноги, а вдруг раздвинутся сами по себе и он все увидит? Жаль, что это были еще не все мучения, которые он должен был пережить за этот страшный час. Несколькими минутами позже, его брат закончил тренироваться и черт, неужели было так трудно просто одеться и уйти? Надо же было внезапно заинтересоваться его самочувствием! Нет, у него нет температуры, нет, не нужно ничего говорить отцу и Аделинде, пожалуйста, просто отойди! Не-вы-но-си-мо было смотреть на его тело. Эти мышцы, эти гребанные широкие плечи, когда он успел стать таким высоким? Ему же только пятнадцать! Пот стекающий по груди, эта дурацкая полоска волос, которая тянулась по низу подкаченного живота от пупка и уходила куда то в глубь форменных штанов.. Он что, действительно ее разглядывает? Фу, какая гадость! Когда он успел стать таким пошлым? Оторвать взгляд было невозможно, как будто его глаза состоят из чистого металла, а где-то глубоко в теле его брата разбросаны тут и там маленькие магнитики, которые тянули, просили, буквально кричали "смотри! смотри!" и он смотрел, все больше покрываясь румянцем и испариной. Чувствуя широкую, крепкую ладонь на своем лбу, он мечтал о том чтобы умереть прямо сейчас, прямо здесь, больше никогда не видеть и не чувствовать это! Это заставляло его краснеть и бледнеть одновременно, делало с его организмом невообразимые вещи. Он метался по ночам в кровати, наглаживая себя и подставляясь под собственные руки, мечтая, чтобы вместо них были мозолистые ладони его друга-напарника-брата. Каждую тренировку, каждую работу на виноградниках, в таверне, да просто когда он загибал эти чертовы рукава и вытирал лицо от пота низом рубашки, в эти моменты внутри что-то переворачивалось и бухалось вниз с таким грохотом, что казалось, его слышно на весь Мондштадт. Живот сводило, крутило, щекотало, хотелось убежать и забиться в темный угол и рыдать от отвращения к себе и вожделения к человеку, которого он знает с детства. От этого было особенно мерзко. Как он может думать в таком ключе о том, кто так широко улыбался когда они вместе собирали ракушки? В этот момент на его левой щеке появлялась милая ямочка, он жмурил один глаз от челки, которую ветер задувал ему в лицо и очень громко смеялся, демонстрируя небольшую щель между двумя передними зубами. Он и сейчас так делал, показывал миру все свои тридцать два зуба, с этой глупой щербинкой. Жмурил глаз от своей дурацкой, еще более длинной, чем раньше челкой и оглушительно смеялся. Вот только сейчас он поправлял челку рукой, немного ее сгибая и приподнимая вверх, из-за чего идиотская рубашка, с постоянно незастегнутыми манжетами, спадала куда-то вниз, открывая вид на теплые руки, исчерченные мышцами, венами, покрытые не легким пушком, а уже волосами, как у взрослого мужчины. О Святой Барбатос, сохрани его душу. Что будет когда брат станет еще старше? Он будет еще выше, еще шире, мускулы станут больше, они будут явно заметнее чем сейчас! Появится больше волос на теле, у него уже сейчас начинают расти волосы на груди, про другие части тела можно даже не говорить. Да и щетина на подбородке наверняка станет ярче. О нет, лучше об этом не думать.

***

Эти мысли сжирали его изнутри очень долгое время, пока однажды это все не закончилось. Было больно, невыносимо больно! Одиночество резало сердце на куски, но потом пришла мысль, что все не так уж и плохо. В конце концов, пока они не видят друг друга, он не сможет думать о его теле, верно? Он даже решил, что сможет жить спокойно. Вот же придурок! Жить спокойно, нет ну это же надо а? Как только в голову пришло! Хотел бы он сказать человеку, который влип в такое дерьмо, но этим человеком был он сам, и ему было совсем не до шуток. Потому что его мучения, кажется, начинаются заново. Но не так, как раньше, а по взрослому. Потому что его брату уже далеко не семнадцать, и в один вечер зайдя в таверну, он вдруг встречает мужчину. Не мальчика, не юношу, а взрослого и невероятно сексуального, о боже о чем он думает, мужчину. Никакой улыбки с очаровательной щелочкой между зубов, никакой ямочки на щеке. Волосы, с этой длинной кудрявой челкой, собраны в хвост, на верхней губе красуется шрам и упаси Архонт, ниже верхней губы лучше не смотреть вообще. На подбородке расположилась так, будто всегда там была, щетина, ниже... Святая семерка не смотри туда идиот! Крепкая шея, выраженный кадык, мамочка, почему он не умер в младенчестве? Широкие, мускулистые плечи, эта грудь.. О Барбатос, эта крепкая, наверняка очень упругая грудь, он уверен что только из-за нее пришлось искать широченную рубашку, потому что остальные просто не могли ее сдержать, интересно что будет если он подойдет и сожмет ее в руках? Боже заткнись, ради всего святого, за что мне это все?! К сожалению, широта рубашки его не спасла, потому что фартук был накрепко стянут и завязан сзади, обтягивая мускулистый живот, переходящий в огромные, подтянутые бедра, Пресвятые архонты, да одна эта нога была как две его собственные! Твою мать.. Между бедрами красовался член, упаси боже да не смотри ты туда! Он был не сильно заметен через фартук, в конце концов он в спокойном состоянии, а что будет когда этот монстр...ну... Об этом лучше не думать, но даже так можно было понять что он просто огромен, как он вообще вырос до таких размеров?! В голове в тот же момент родилось бесконечное количество сценариев, где бывший брат грубо берет его, прижимает к кровати своим весом, держит своими крепкими руками, способными переломать жертве все кости без особых усилий, как он резко входит внутрь, разрывая своим членом все его органы, эта была бы лучшая смерть! Кстати о руках, они были отдельным поводом подрочить, потому что стали они еще шире и крупнее, на крепких ладонях сидели черные кожаные перчатки, рукав загнут, демонстрируя поражающие воображение мышцы. Он уже был готов стечь на пол и распластаться по нему лужицей, как те что остаются от крио слаймов при воздействии пиро, но самое страшное ждало его только впереди. Бывший брат его не заметил, это плюс, он внезапно решил повернуться спиной, и это минус! Ужасный минус! Потому что повернувшись он как будто специально дает еще больше поводов для ночного рандеву в кровати с собственными пальцами в анусе и на члене. Эти лопатки, эта крепкая широченная спина, мама родная, как бы по-тихому выколоть себе глаза? Ну чтобы сильно не кричать и не заставить братца обернуться? Он смотрит ниже.., твою же мать. Ниже поясница переходит в огромный, упругий, сочный зад, как будто груди, члена и всего остального было недостаточно! И, он кажется начинает подозревать почему Селестия отвернулась от его предков, потому что так сильно желать мужчину это страшнейший грех! Чисто теоретически, каково это будет, если он опуститься перед братом на колени, расстегнет ширинку и сжав руки на этой прекрасной заднице возьмет его член в рот? Наверняка просто великолепно. В голове проносится осознание что он уже минут пятнадцать стоит у входа в таверну и истекает слюнями, и прежде чем его достоинство встанет по команде смирно, он успевает с позором сбежать подальше от таверны, надеясь никогда туда не возвращаться, даже не замечая что на него посмотрели в ответ. С этого дня он постоянно чувствовал себя то ли вдрабадан пьяным, то ли в сопли чем-то накуренным, потому что для постоянных фантазий о том, что тебя трахают, нужно прийти к одному из этих состояний. Ну или быть капитаном кавалерии которому ну очень нравятся формы своего бывшего названного брата. Дни и ночи больше походили на сон при лихорадке, потому что днем он бегал от всего что похоже на ярко-красные волосы, а ночью бился в конвульсиях на собственной кровати, позже просыпаясь либо со вставшим членом, либо с уже мокрыми трусами и ничего из этого не было чем-то приятным, ну кроме эротических снов где все его мечты и кошмары разом сбываются. Как будто бы, к такому образу жизни можно привыкнуть, как будто бы, скрываться от одного черезчур сексуального хозяина винокурни не так уж и сложно, как будто бы, он наконец принял то что он по уши погряз в дерьме и ему остается только глотать его и с позором признать что ему это нравится. Все так и продолжалось бы, если в одну прекрасную летнюю ночь ему бы не пришлось вылетать из ванной в одном полотенце из-за звука разбившегося стекла. Ему вынесли, не разбили, а именно вынесли, окно в спальне и теперь посреди его квартиры стоял мужчина в черном плаще. Прекрасно! Сейчас его убьют, ограбят, и может быть на том свете он наконец сможет вздохнуть спокойно. Думает Кайя, пока незнакомец не снимает капюшон и маску. Дилюк! Ха-ха, как иронично, он же только что о нем думал, лаская себя в остывшей ванне.. Погодите что? Дилюк. Ночью. В его квартире. Тот самый Дилюк, на которого Альберих пускает слюни бог знает сколько лет. Хочется скинуть со своих бедер полотенце, наброситься на него и во всю глотку орать просьбы отыметь во все отверстия. Хочется, но капитан кавалерии не дурак, был бы дурак его капитаном бы не назначили! Кайя не дурак, поэтому знает, что иногда нужно делать не то что хочется, а то что надо, поэтому первым делом задает вопрос: - Какого черта ты делаешь в моей квартире?! И вообще-то, это неправильный вопрос, точнее правильный, но задать его нужно более официально! Обратиться на Вы, предупредить о последствиях и в деталях выведать причину по которой уважаемый всеми в городе хозяин винокурни "Рассвет" посреди ночи вломился домой к офицеру Ордо Фавониус. Но учитывая всю ситуацию, можно пройтись по всем этим пунктам менее вежливо. - Нам надо поговорить - с максимально идиотским видом отвечает Дилюк, хотя вообще-то нихрена он не отвечает, потому что это явно не та причина по которой порядочным рыцарям с ноги выносят окна в спальную! - Поговорить? Ты серьезно? И о чем же таком важном вы хотите со мной поговорить, что не можете подождать до завтра, господин Рагнвиндр? - Я видел тебя в таверне месяц назад. И после этой реплики Кайе хочется закричать - прекрасно! Потому что он ходит по тавернам каждый день уже несколько лет и очень трудно его там не заметить, но прежде чем колкость вырывается у него изо рта в голову приходит осознание, что Дилюк по тавернам не расхаживает, предпочитая не пить, а работать, поэтому нигде кроме "Доли ангелов" он видеть Альбериха не мог, что все равно замечательно, потому что месяц назад он как раз там был и это все еще не повод выносить ему окно ночью! И он снова останавливается от того, чтобы это произнести, потому что в уставшую голову наконец приходит последний кусок картины, который услужливо подсказывает, что в "Доле ангелов" месяц назад он был последний раз, потому что увидел что Дилюк вернулся, поразглядывал его пару минут и искренне радуясь тому, что его не заметили, стыдливо убежал оттуда со вставшим членом. Получается, что заметили, ха-ха, смешно. Теперь он не знает что сказать, поэтому остается только ждать пока Дилюк как то закончит мысль. А Рагнвиндр, судя по всему, вовсе никуда не торопится! Он предпочитает молча стоять, пачкая свежевымытый пол Кайиной квартиры грязной уличной обувью, поэтому, как бы капитану сейчас не было стыдно, ему приходится ускорить речь ночного гостя простым и выразительным.. - И? Что конечно же отличный способ развить диалог, потому что винодел наконец снисходит жалкого рыцарского существа и открывает свой прекрасный рот с этим дурацким шрамом на верхней губе и все такой же глупой щелочкой между передних зубов, которая сейчас смотрится нелепо и по-детски, учитывая возраст ее обладателя. - И, я надеялся, что ты вступишь в хоть какой-то контакт, но ты очень быстро ретировался и избегаешь меня целый месяц. - Наконец выдает мастер и Альбериху хочется громко засмеяться, потому что Дилюк либо очень глупо шутит, либо действительно считал, что Кайя должен вступить с ним в "какой-то контакт", и кроме каламбура про половой контакт, извини Барбатос, в голову капитана ничего не приходит. - И, у меня к тебе два вопроса. Первый, почему ты так старательно меня избегаешь? Второй, почему ты так испугался когда увидел меня в таверне? В этот момент в голове Кайи вспыхивает два варианта развития событий, первый: он скажет что-то вроде полу-правды, мол наша ссора несколько лет назад очень меня ранила и я не хочу тебя видеть. И тогда они, возможно, нормально поговорят или, наиболее вероятный исход, Дилюк просто молча уйдет, получив то, что он хотел. Второй вариант: он расскажет всю правду, о том как сильно черт возьми его хочет. Что будет в этом случае, он не знает. И пока он обдумывает что лучше сказать, его лицо видимо морщится в такую гримасу удивления и испуга, что Дилюк предпочитает не дожидаться ответа, а идти напролом, добиваясь желаемого ответа или чего он там вообще хочет добиться. - Не нужно делать такое изумленное лицо, я видел твой взгляд тогда. Был удивлен моим возвращением? Или.. - Или что?! - Резко перебивает Кайя, запоздало осознавая как это звучало. Его голос еще никогда не был таким высоким и испуганным, черт возьми, этот мудак довел его до натуральной истерики! - Или смутился моего внешнего вида? - Что прости?! Мечтает заорать Альберих, потому что во-первых, что он имеет в виду? А во-вторых с чего он вообще решил что.. - Что вам больше понравилось разглядывать, сэр Кайя? Грудь.. Или член? Или что-то другое? Не стесняйтесь, я готов вас выслушать. И если приличный аристократ должен был смутиться собственных слов, покраснеть с ног до головы и почувствовать себя извращенцем, то сейчас происходит все абсолютно по-другому. Потому что краснеет и чувствует себя извращенцем Кайя, а Рагнвиндр стоит и нагло улыбается, нет даже не улыбается, а ухмыляется, явно довольный полученным результатом! Когда он успел догадаться?! И почему так, черт возьми, спокоен?!! Пока Альберих бьется в конвульсиях и заикается, не зная что ответить, Дилюк каким-то образом оказывается на два шага ближе чем минуту назад и продолжает свою унизительную тираду, Святая семерка, хоть бы он заткнулся и свалил отсюда! - Я уже давно заметил как странно ты на меня смотришь. Сначала не понимал, но когда на одной из тренировок ты не мог оторвать взгляд, до меня наконец-то дошло. - Заткнись, заткнись, заткнись! Он все знал! Все эти гребанные годы знал, как младший брат на него смотрит, и ничего не пытался с этим сделать! Или пытался? - Знаешь, было занимательно специально красоваться перед тобой и видеть как ты смущаешься, - Ублюдок! Так это все было специально? Тренировки с голым торсом, незастегнутые манжеты рубашки, просьбы оценить стали его мыщцы больше или нет, этот сукин сын все делал нарочно! А тогда в таверне? Он тоже специально повернулся спиной? Вот урод! - Я думал ты это перерастешь, но видимо мое тело до сих пор очень тебе нравится, да? Хоть бы это был сон! Глупый эротический сон, потому что поверить во все это дерьмо казалось чем-то невообразимым! Он все знал! Что он думает по этому поводу? Кайя тоже ему нравится? Или он просто пытается его унизить? Посмеяться? Поиздеваться? Зачем он вообще ворвался к нему среди ночи и выдвинул позорный монолог о том какой капитан кавалерии извращенец? Надо что-то ответить, да, точно! Надо сказать.. Сказать.. Сказать ничего Кайя так и не успевает, потому что пока он размышлял о жизни, о смерти и обо всем самом важном, его внезапно схватили за талию, и захватив губы в пошлый, мокрый поцелуй, прижали к стене, притираясь грязными одеяниями полуночного героя к мокрому после ванной телу. Дальше все было как в тумане, Кайя смутно помнит всего несколько вещей: сначала с него сорвали полотенце, потом его руки каким-то образом оказались на заднице Дилюка и черт, она реально классная на ощупь! Потом уже в его заднице оказались пальцы Рагнвиндра и как конкретно они к этому пришли он уже вспомнить не может, потом они вдвоем как-то оказались на его кровати абсолютно голые, и вот это он уже не забудет. Твою мать, грудь винодела реально огромная! Еще эти волосы на теле.. Он точно умер, прямо там, от стыда и теперь каким-то образом попал в рай. За что конкретно его благословила Селестия непонятно, но видимо она тоже считает Дилюка невероятно сексуальным мужчиной, раз не сочла фантазии кавалериста смертным грехом. Мускулистое тело было покрыто шрамами, на животе распласталась татуировка, которая тянулась куда-то на спину через левый бок, другая была на правом плече, надо будет потом расспросить мастера об их происхождении. Грудь была покрыта кудрявыми волосами, и та полоска от пупка до паха... Черт, она тоже стала гуще! Хотелось обхватить подкаченный живот и уткнуться носом в кудри на груди. Впрочем, это Кайя и сделал, окончательно теряя связь с реальностью и позволяя мужчине развлекаться с его податливым телом.

***

Осознал он себя только на утро, с горящей задницей и засосами по всему телу. Поясница нещадно болела, поэтому встать на ноги не представлялось возможным. За то с кухни тянулся невероятно вкусный запах. Он еще и готовить умеет? Просто мечта, а не мужчина. Конечно, было бы неплохо сковырять себя с кровати, чтобы увидеть Дилюка стоящего у плиты и готовящего ему завтрак. Но уставшее тело Альбериха было абсолютно против этого плана, поэтому он просто остался лежать, ожидая пока о нем позаботятся и чувствуя как превозносится куда-то на уровень Селестии от внезапно переполнившей его любви. И когда его жизнь успела стать такой прекрасной?