Когда никого не осталось

***

      Джерри Дженераццо не был большим любителем природы. Совсем нет. Вспоминая школьные годы, он мог вспомнить только то, каким испытанием для него было участие в школьной экскурсии. Неважно, был ли это зоопарк, экологический заповедник или парк. Ему просто не нравилось это. Быть так далеко от дома, сталкиваться с неприятными или необычными запахами, или, что еще хуже, с укусами комаров. Он предпочитал отдыхать дома. Наслаждаться знакомым и уютным теплом; тыквенный суп его мамы всегда поднимал ему настроение. Он предпочитал такие вещи. Он предпочитал порядок.       Но не поймите его неправильно, не то чтобы он не ценил возможность подышать старым добрым чистым свежим воздухом, чтобы расслабиться и отвлечься — Бог знает, он действительно ценил это — особенно после того, как он чуть не погиб в прошлом месяце из-за прихотей множества животных и каких-то безумных экспериментов, финансируемых Бобртаунским университетом. Просто... он никогда не думал, что дело дойдет до такой степени. Удаление животных из зоны строительства ради прибыльных и желанных автомагистралей казалось разумным! И заботливым, верно? Представьте, что вы причиняете вред животным строительством, которое финансируется за счет денег налогоплательщиков. Это создает ужасный образ того, что представляет его администрация, а он не был таким.       Он не был плохим человеком. Он всегда повторял это себе. Утверждение, которое подталкивало его делать все возможное, чтобы быть тем человеком, которого ожидал и в котором нуждался Бобртаун. Человеком, которым гордилась его мать. Но иногда... иногда он просто доводил себя до предела, чтобы поддерживать этот образ уверенности в себе. К нему может обратиться любой. Чтобы поговорить, попросить совета, получить помощь.       Но куда ему идти, когда ему нужен чертов перерыв?       Джерри не считал, что у него есть право давать волю всем своим чувствам. Это было не к месту. Ни для его карьеры, ни для кого-либо еще. Не нужно. Эмоции, которые не приносили прибыли и не улучшали его работу. Только позитивные, исключительно позитивные мысли могли способствовать тому светлому будущему, которого он желал для своего родного городка. А после пожара это было тем, в чем жители Бобртауна нуждались больше всего. В опоре. В обещании восстановления и возвращения к нормальной жизни.       Но был ли он действительно достаточно силен, чтобы просто забыть обо всем и вести себя как всегда? Боже, как он устал. Ему хотелось на время спрятаться и сбежать от новостей, совещаний и корректировок бюджета.       Почему он оказался здесь?       Сидел на этом заплесневелом камне, уставившись на пруд, словно в нем могли содержаться нужные ему ответы. И тут воспоминание об этой упрямой молодой леди снова нахлынуло на него. Мэйбл Танака.       Столько шума из-за этой поляны — но ведь она спасла всех, верно? Он тоже помог. И всё же Джерри не мог не задаться вопросом, произошло бы все это, если бы она не устроила целый скандал из-за шоссе...       Она сказала, что любит это место.       И часть его... действительно хотела понять, почему. Было почти два часа ночи, и он сидел на этом покрытом плесенью камне. Пытался понять, почему это место было таким чертовски особенным, пытался понять, поможет ли ему успокоиться этот вихрь чувств в груди, если он будет смотреть на тихую воду.       Итак, он закрыл глаза. Он слышал стрекотание сверчков и тихий шелест листьев. Легкий ветерок ласкал его лицо. Он закрыл глаза и просто стоял, не шевелясь... — Джерри?       Этот голос – он чуть не упал назад. Он думал, что здесь совершенно один! Поэтому, естественно, резкий вздох вырвался из его губ, когда этот хорошо знакомый голос раздался из ниоткуда, произнося его имя с такой легкостью. — БОЖЕ ПРАВЫЙ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ… Ты не можешь просто так появляться! Я даже не заметил, когда ты пришла!       Мужчина выпалил это, поворачиваясь на стуле, его карие глаза устремились на молодую женщину и ее забавное выражение лица. Боже, она явно сдерживала смех. Это было так очевидно. — Прости, прости! Боже мой… Я не хотела тебя напугать.       Мэйбл извиняется почти автоматически, жестикулируя руками так, будто говорит: «Успокойся, парень». Левой рукой она держит фонарь — уже не направляя его на него — и идет к заплесневелому камню, своему любимому камню, и краем глаза бросает взгляд на свободное место рядом с ним. — Не против, если я присяду? — спрашивает она, и на ее губах появляется дружеская улыбка.       Мэйбл и Джерри были в хороших отношениях. Даже если они и не обсуждали все как следует. У них была своя насыщенная жизнь. Джерри, с одной стороны, должен был сосредоточиться на своей работе мэра, а Мэйбл — не отставать в учебе, чтобы не провалить первый курс колледжа.       У них не было ничего общего. По крайней мере, так он думал вначале. — Да, в конце концов, это твое место...       Джерри указал на свободное место рядом с собой, и Мэйбл взобралась на камень, сев рядом с ним. Мэр все еще был в рабочей одежде: белой рубашке на пуговицах и темно-синих брюках. Но галстука не было, как и пиджака. Мейбл выглядела так, будто только что проснулась: на ней была просторная футболка с логотипом Бобртаунского университета, серые спортивные штаны, непарные носки и розовые тапочки. Довольно странный выбор для прогулки на улице.       И тут он вспомнил, что девушка жила недалеко от этой поляны. Да… это был тот домик, что стоял у поворота на главную трассу, ведущую обратно в Бобртаун. — Ну... не спалось? — спросила Мэйбл, прервав его размышления. Джерри коротко покачал головой и нервно хмыкнул. — Мне? Нет, нет, нет... Я просто... заканчивал какую-то бумажную работу и захотелось прогуляться. Слышал, как одна сумасшедшая девушка однажды сказала, что это хорошее место, чтобы прояснить мысли... Ауч!       Мэйбл слегка толкнула его в плечо, не слишком сильно, но с достаточной силой, чтобы вызвать у него реакцию, и она ее получила. — Сумасшедшая? Мне кажется, она была вполне разумна. Изменение экосистемы — это ведь не шутка.       Мэр сдерживает смех, который хочет вырваться из его уст, пока потирает руку и просто кивает головой. — Ага, я усвоил урок. И даже чуть не лишился жизни из-за этого.       Он горько шутит, и из его губ вырывается короткий смешок, прежде чем его взгляд устремляется к пруду.       Выражение лица Мэйбл меняется с насмешливого на более обеспокоенное. Да, она так и не извинилась за все неприятности, в которые его втянула. Она даже не подумала, что, возможно, ему снятся кошмары с летающими акулами и змеями, которые на него нападают. — Э-э, как... ну, как дела с обязанностями мэра?       Джерри дважды моргнул, и ему стало искренне забавно. Из всех людей, которые могли бы спросить его, как у него дела... он никогда не думал, что это будет она. И тут он почувствовал странную щемящую боль в груди. Странно. — А... вроде бы нормально... наверное. Требуется некоторое время, чтобы привести в порядок, беспорядок, оставленный пожаром, но нет ничего, что не могла бы исправить хорошая организация.       Он делает паузу. Стоит ли ему... поделиться? Нет, нет, нет, конечно же, нет. Что может понять девятнадцатилетняя девушка в политике, не связанной с окружающей средой?       Мэйбл слегка нахмурила брови. Ответ мэра для неё показался немного странным, нерешительным. Как будто он пытался звучать так, как тот образ себя, который напечатан на каждой рекламной кампании, в каждой газете или интервью. — Да? — Да. — ...Черт возьми... ну, нет... вовсе нет, я имею в виду, жители Бобртауна легко простили меня, но не совет попечителей и инвесторы, которые хотели, чтобы шоссе было достроено. Я знаю..., – он делает вздох. — Я знаю, что это не то, что я не могу исправить, но это занимает время и... это раздражает. Казалось, все идет в правильном направлении, а теперь... все рушится, наверное...       Джерри проводит рукой по седеющим волосам, пряди которых выбиваются из его обычно аккуратной прически. В его взгляде читается некая досада, от которой он пока не может избавиться.       А Мэйбл не может отвести от него взгляд. Она знает, что отчасти в его проблемах виновата она сама, но оба понимали, что это должно было случиться. Что ей делать? Или что ему сказать? Она не очень-то умела обращаться с такими ситуациями. Обычно утешали её, а не наоборот, и все же... она почувствовала потребность что-то сделать.       Сначала она колебалась, совсем немного, но потом ее свободная рука легла на его руку, лежавшую на колене. И тогда последовало успокаивающее сжатие. — Это не твоя вина, Джерри... Я... прости. За половину того, что произошло, например, за то, что ты рисковал жизнью. Но я поступила так, как считала нужным. Результат получился не очень... но разве не было приятно, когда мы защищали нечто большее, чем мы сами?       Её тон... мягкий. И это что-то новое для него. До всего этого они всегда спорили, так что слышать, как она говорит так, было чем-то новым, но не неприятным. Это было... утешительно.       Джерри не знал почему, но его рука просто сдвинулась, взяла ее руку и слегка сжала. Тихая благодарность.       Странно, когда он думал, что никого не осталось, оказалась она.       Мэйбл на мгновение не знает, что делать, но потом она обнаруживает, что сжимает пальцы, слегка сжимая его большую руку. — ...Да, так и было, — бормочет Джерри.       Он в ответ нежно сжимает её руку, словно боясь лопнуть пузырь и лишить их этого тихого мгновения. Его взгляд задерживается на воде, по которой время от времени проплывают светлячки. — Если ты пережила это, то всё остальное будет проще простого. — успокоила его Мэйбл, и на её губах заиграла добрая улыбка, хотя взгляд её тоже оставался прикованным к пруду.       Впервые за долгое время с губ Джерри сорвался искренний смешок. — Ты права... это будет немного надоедливо, но, э-э, я должен быть в порядке.       И он вздыхает. Джерри чувствует себя немного спокойнее после того, как поделился тем, что его беспокоило, с теперь уже не такой упрямой молодой леди рядом с ним. А она чувствует благодарность за этот маленький момент покоя. — С тобой всё будет хорошо, Джерри. Ты сильнее, чем думаешь.       На мгновение воцарилась тишина, а затем воздух разорвал смех. Мэйбл дважды моргнула, сбитая с толку, и уставилась на него. — Что... я что-то смешное сказала? — Боже... нет, нет, нет, просто я не представлял, что сегодня вечером мне будет давать советы ребенок.       Мэйбл презрительно фыркнула и быстро поправила его. — Я не ребенок! Я уже взрослая. Мне девятнадцать, слышишь? Де-вят-над-цать. Слышишь?       Джерри не смог удержаться. Он уже начал дразнить её. И хотя Мэйбл хотела возразить, она невольно рассмеялась над его неудачной пародией. — Боже, ты просто невыносима. — Ты тоже. — ...Тронут.       Оба рассмеялись над своей глупой перепалкой. Их руки по-прежнему были соединены. И в какой-то момент оба задумались об этом. Действительно ли было нормально продолжать держаться за руки? С такой простотой? Может быть, да, а может быть, и нет. Но ни один из них, казалось, не мог заставить себя об этом беспокоиться. Поэтому они продолжали держаться за руки, глядя на отражение ночного неба на воде. Мэйбл придвинулась чуть ближе, и Джерри тоже, и она просто... прислонилась головой к его плечу.       Джерри это не мешало. По какой-то странной причине это просто казалось правильным. И поэтому он прислонил голову к её голове и закрыл глаза. Аромат ее волос... он был похож на смесь чая и полевых цветов. Странно успокаивающий...       Черт.       Он будет беспокоиться обо всем завтра, а пока он просто делал то, что любил делать, когда был ребенком. Наслаждался теплом. Тем, что было безопасно и знакомо...       Она была тем, кого он знал. Мэйбл знала его настоящего. С ней Джерри не нужно было надевать маску и с изяществом играть роль мэра. Он мог быть самим собой.       И Мэйбл это знала. Она знала это, и ей нравилось, что он чувствовал себя с ней непринуждённо.       Да. Об этом они позаботятся завтра. Об этой маленькой связи и этих неясных тёплых чувствах, которые пока никто из них не признавал.       Но не сегодня.       Не сейчас, когда быть таким было просто прекрасно.