Алфавит для Шастуна и Попова

Арсений лежал на диване, листая ленту в телефоне, и тихо завидовал. На экране мелькали фото со съёмок — кто-то из знакомых актёров получил роль в независимом кино. Грим, софиты, камера, режиссёрский стул с именем — всё это пахло настоящим искусством, тем, о чём Арсений мечтал с детства. — Чего вздыхаешь? — Антон вышел из душа, растирая мокрые волосы полотенцем. — Опять завидуешь? — Не завидую, — Арсений отложил телефон. — Просто смотрю. — Врёшь, — Антон плюхнулся рядом, заглядывая в экран. — А, этот твой знакомый. Снова снимается? — Да. В каком-то артхаусе. Говорят, крутой режиссёр, фестивали... — И ты хочешь? — Хочу, — честно признался Арсений. — Всегда хотел. С детства. Чтобы камера, свет, чтобы сценарий, чтобы роль... — А почему не пробовал? — Пробовал. Кастинги, массовка, эпизоды. Но чтобы главную роль — не берут. То типаж не тот, то опыта мало, то ещё что. Антон посмотрел на него долгим, задумчивым взглядом. Потом вдруг улыбнулся — той самой своей хулиганской улыбкой, от которой у Арсения всегда ёкало сердце. — А хочешь, я сниму тебя в кино? — В каком? — В нашем. Домашнем, — Антон подмигнул. — Хоум-видео. С тобой в главной роли. Арсений моргнул, не сразу поняв. А когда понял — почувствовал, как щёки заливает краской. — Ты про... порно, что ли? — Не порно, — Антон покачал головой. — Кино. Эротическое. Сценарий, камера, свет. И мы — главные герои. — Антон... — Да ладно тебе, — Антон придвинулся ближе. — Ты же хочешь быть звездой. Хочешь, чтобы на тебя смотрели, чтобы тобой любовались. А я хочу на тебя смотреть. Вечно. И записать это, чтобы пересматривать, когда состаримся. — Это же... — Арсений сглотнул. — Это же навсегда останется. — И хорошо, — Антон пожал плечами. — Мы же не в интернет выкладывать. Только для нас. Как домашний альбом, только движущийся. Арсений молчал, переваривая. Мысль была безумной, стыдной и почему-то невероятно возбуждающей. Камера, направленная на него. Свет, выставляющий рельефы тела. Возможность сыграть, изобразить, показать себя красивым, желанным. — А кто будет оператором? — спросил он тихо. — Я, — Антон уже вскочил с дивана и рылся в шкафу. — У меня же камера есть, хорошая, зеркалка. И штатив. И свет можно из ламп соорудить. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Антон обернулся, и в глазах у него горел тот самый огонёк, который появлялся, когда он загорался какой-то идеей. — Мы сделаем настоящее кино. Со сценарием. С костюмами. С режиссурой. — И что за сценарий? — Ну... — Антон задумался. — Например, ты приходишь домой после тяжёлого дня. Уставший, грустный. А я тебя встречаю. И начинаю... ну, соблазнять. — Соблазнять? — Ага. Медленно, красиво. С раздеванием, с прикосновениями. А потом мы... ну, ты понял. Арсений представил себе эту картинку — и почувствовал, как член начинает наливаться кровью. — А что я должен делать? — Играть, — Антон подошёл, сел рядом, взял его за руку. — Ты же актёр. Вот и играй. Изображай усталость, потом удивление, потом удовольствие. А я буду снимать. И одновременно с тобой... — Трахать меня? — Да, — выдохнул Антон. — Если ты согласишься. Пауза повисла в воздухе, густая, как сироп. Арсений смотрел в эти глаза, чувствовал тепло его руки и понимал, что уже согласен. Согласен на всё — на камеру, на свет, на роль, на этот безумный эксперимент. — Давай, — сказал он. — Только если у меня получится. — Получится, — Антон поцеловал его в губы — коротко, но обещающе. — Ты у меня талант. Дальше закрутилось. Антон выставил штатив посреди комнаты, прикрутил камеру, настроил свет — настольную лампу и торшер, направленные на диван. Получилось почти профессионально — мягкий свет, тени, уютный полумрак. — Садись, — скомандовал он, усаживая Арсения на диван. — Сейчас проверю кадр. Арсений сел, чувствуя себя неловко под объективом. Камера смотрела на него чёрным глазом, и от этого взгляда по коже бежали мурашки. — Расслабься, — Антон подошёл, поправил ему волосы, чуть растрепал, чтобы выглядело естественно. — Представь, что это не я, а настоящий режиссёр. И ты прослушивание проходишь. — А если я всё испорчу? — Не испортишь, — Антон поцеловал его в висок. — Мы же дома. Можно переснять. Он отошёл к камере, заглянул в видоискатель. — Отлично, ты в кадре. Начинаем, когда скажу «мотор». Сцена первая, дубль первый. Ты заходишь, садишься, устало смотришь в одну точку. А потом я захожу в кадр. Понял? — Понял, — выдохнул Арсений. — Мотор! Арсений замер, а потом начал играть. Он изобразил усталость — опустил плечи, расслабил лицо, уставился в пол. Получилось даже слишком реалистично — от напряжения и волнения он действительно чувствовал себя вымотанным. В кадр вошёл Антон. Босиком, в домашних штанах и футболке, с чашкой в руках. Он поставил чашку на столик, сел рядом, положил руку на колено Арсения. — Устал? — спросил он тихо, глядя не в камеру, а на него. Арсений кивнул. — Давай помогу расслабиться. Рука скользнула выше, по бедру, к поясу джинсов. Антон расстегнул пуговицу, потянул молнию. Арсений сглотнул, чувствуя, как камера продолжает снимать, как объектив фиксирует каждое движение, каждую эмоцию на лице. — Смотри в камеру, — шепнул Антон. — Играй. Арсений поднял глаза на объектив. Представил, что там, за ним, сидит зритель. Много зрителей. И все смотрят на него, на то, как его раздевают. — Хорошо, — выдохнул Антон, стягивая с него джинсы. — Очень хорошо. Ты молодец. Он отбросил джинсы на пол, провёл рукой по члену Арсения через трусы. Тот уже стоял, натягивая ткань, и от прикосновения Арсений вздрогнул, закусив губу. — Не прячь эмоции, — Антон чуть сжал пальцы. — Покажи камере, как тебе нравится. Арсений заставил себя расслабиться, отпустить контроль. Он откинулся на спинку дивана, раздвинул ноги, позволяя Антону делать что угодно. И смотрел в камеру — прямо, открыто, с вызовом. — Вот так, — Антон стянул с него трусы, обнажая полностью. — Ты красивый. Очень. Пусть камера это запомнит. Он встал, отошёл к камере, поправил фокус. Вернулся, встал на колени между ног Арсения. — Теперь я буду тебя целовать. Снимать буду одной рукой, вторую камеру держу. Но ты смотри в объектив, понял? Играй на камеру. Антон достал телефон, закрепил его где-то сбоку, чтобы снимал с другого ракурса. Потом наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра Арсения. — Ох... — выдохнул тот, запрокидывая голову. — В камеру, — напомнил Антон. — Смотри в камеру. Арсений послушно перевёл взгляд на объектив. Глаза у него были мутные, влажные, полные желания. Он смотрел прямо в чёрный глаз, и в этом взгляде было всё — стыд, возбуждение, предвкушение. Антон целовал его бёдра, поднимаясь выше, к паху. Провёл языком по члену, от основания до головки, и Арсений застонал, вцепившись в диван. — Хорошо, — пробормотал Антон, не останавливаясь. — Отлично выглядишь. Камера тебя любит. Он взял член в рот — глубоко, сразу, почти до корня. Арсений закричал, выгибаясь, но взгляда от камеры не отвёл. Он смотрел на этот чёрный глаз, представлял, как его снимают, как это потом будут пересматривать, и от этой мысли кровь приливала к паху с утроенной силой. Антон сосал умело, глубоко, одной рукой массируя яички, другой придерживая телефон, который снимал происходящее с другого ракурса. В комнате слышались только влажные звуки и стоны Арсения. — Хватит, — выдохнул тот наконец. — Я хочу тебя. В кадре. Антон поднялся, быстро разделся сам, поправил камеру на штативе, чтобы захватывала диван целиком. Потом лёг сверху, прижимаясь всем телом, и заглянул в глаза Арсения. — Готов к крупному плану? — Да, — выдохнул Арсений. Антон вошёл медленно, глядя в глаза, позволяя камере запечатлеть этот момент. Арсений застонал, чувствуя, как член наполняет его, как растягивает, как входит всё глубже. — Смотри в камеру, — напомнил Антон, начиная двигаться. — Расскажи ей, как тебе хорошо. — Хорошо... — выдохнул Арсений, глядя прямо в объектив. — Очень... ты так глубоко... — Ещё, — Антон ускорился. — Рассказывай. Арсений рассказывал. Слова лились сами собой, он говорил камере всё — как ему нравится, как он хочет, как член Антона заполняет его целиком. Говорил, не стесняясь, потому что это была роль, это было кино, это было разрешено. — Я сейчас... — выдохнул он. — Подожди, — Антон замедлился, почти остановился. — Я хочу сменить ракурс. Он вышел из Арсения, подбежал к камере, переставил штатив ближе к дивану. Теперь объектив смотрел прямо на них, почти в упор. — Ложись на бок, — скомандовал Антон. — Я зайду сзади. Так будет видно, как я вхожу. Арсений послушно перевернулся, лёг на бок, чуть согнув ноги. Антон пристроился сзади, приставил член ко входу, но не входил, давая камере навести фокус. — Смотри в объектив, — сказал он. — Смотри и чувствуй, как я вхожу. Антон вошёл медленно, и Арсений видел в кадре своё лицо — раскрасневшееся, с приоткрытым ртом, с безумными глазами. Видел, как меняется выражение, когда член проходит глубже. И от этого зрелища в отражении собственных эмоций возбуждение становилось невыносимым. — Сними, как я двигаюсь, — попросил он хрипло. — Снизу. Антон переставил телефон на пол, направив объектив снизу вверх, так, чтобы было видно, как его член входит и выходит из Арсения. Потом вернулся, продолжая двигаться, и теперь две камеры снимали их с разных ракурсов. — Мы снимаем порно, — выдохнул Арсений, не веря сам себе. — Мы снимаем кино, — поправил Антон, ускоряясь. — Про нас. Для нас. Навсегда. Оргазм накатил неожиданно, мощно. Арсений кончил с криком, заливая простыню, сжимаясь вокруг члена Антона. Тот продержался ещё несколько секунд и кончил следом, глубоко внутри, прижимаясь к его спине и целуя плечо. Камеры продолжали работать, записывая их тяжёлое дыхание, их расслабленные тела, их счастливые лица. Несколько минут они лежали, не в силах пошевелиться. Потом Антон поднялся, выключил камеры, подошёл к дивану и лёг рядом, притягивая Арсения к себе. — Ну как? — спросил он тихо. — Актёрская игра удалась? — Не знаю, — усмехнулся Арсений. — Надо посмотреть материал. — Посмотрим, — Антон потянулся за ноутбуком. — Сейчас, скачаю... Он подключил камеру, перекинул файлы, открыл первый ролик. На экране появился Арсений, сидящий на диване, — напряжённый, но красивый. Потом вошёл Антон, начал раздевать его... — Боже, — выдохнул Арсений, глядя на себя со стороны. — У меня правда такое лицо было? — Было, — Антон улыбнулся. — Очень сексуальное лицо. Камера тебя обожает. Они смотрели дальше. Вот Антон целует его бедро, вот берёт в рот, вот входит — медленно, глубоко. Крупные планы, снятые телефоном, показывали каждую деталь — как член скользит внутри, как растягивается кожа, как капает смазка. — Это же... — Арсений сглотнул. — Это же мы. — Мы, — Антон обнял его крепче. — Самые красивые. Самые любимые. И теперь это останется с нами навсегда. — А если кто-то найдёт? — Не найдёт. Пароль, папка с игнором, шифрование. Я всё сделаю. Арсений смотрел на экран, на своё лицо в момент оргазма, и чувствовал странную гордость. Он был красив. Он был естественен. Он был звездой — пусть только для одного зрителя, но зато какого. — Сними ещё, — попросил он вдруг. — Завтра. С другим сценарием. — С каким? — Где я тебя соблазняю, — Арсений улыбнулся. — Хочу попробовать себя в роли соблазнителя. — Без проблем, — Антон поцеловал его в макушку. — Мы снимем целый сериал. На все буквы алфавита. — А потом смонтируем? — А потом смонтируем. И будем смотреть на старости лет и вспоминать, какие мы были горячие. Арсений засмеялся, прижимаясь к нему ближе. — Ты мой самый лучший режиссёр. — А ты моя самая лучшая звезда, — ответил Антон. — И не надо никаких фестивалей. У меня ты уже получил главную роль. — Какую? — Роль всей моей жизни, — Антон поцеловал его нежно, долго. — Играешь блестяще. Особенно сцены с сексом. — Стараюсь, — усмехнулся Арсений. — Для тебя стараюсь. Они ещё долго лежали, пересматривая отснятое, комментируя каждый кадр, смеясь над особо удачными моментами. А потом выключили ноутбук и занялись любовью снова — уже без камер, просто так, потому что могли. Но в глубине души Арсений знал — завтра они снова включат эту камеру. Потому что быть звездой оказалось слишком приятно. Особенно когда твой единственный зритель смотрит на тебя с такой любовью.