линия пересечения

      лето в питере – единственное время года, когда город по-настоящему выглядит живым. рассвет нехотя растекается по спящим улицам, лишь шум мимо проезжающих машин говорит о том, что жизнь продолжает идти. солнце розовым светом прыгает по крышам многоэтажек, как и птицы, чьи когти небрежно стучали по карнизам окон. пьяное тело, качающееся, словно на ветру, внезапно застывает. денис воодушевленно вдыхает свежий воздух полной грудью, понимая тысячные раз, как он любит свой город. не отказывает себе в том, чтобы разбросить руки в стороны, наслаждаясь моментам. совершенно не торопится приходить в себя, желая лишь одного – чтобы утро не заканчивалось. илья сбоку в своей манере пьяно бормочет, в попытках поджечь сигарету. младший хочет сделать замечание, чтобы тот не портил момент, но сам невольно тянется за электронкой. – а ты не хотел вылезать из своей конуры, – слабо улыбается русоволосый. – смотри какая красота! оценочно бросая взгляд на дома, разукрашенные в теплые оттенки солнца, коряков чуть хмурит брови. отвратительное настроение после проведенной ночи растворяется вместе со всеми звездами. наверное, выбраться наконец из дома за последний месяц – отличная затея. необходимо выбираться порой из квартиры, где покрылся пылью под пущей своих темных мыслей. – ты прав, – кивает пару раз. – летом город и правда не так плох. денис думал, что отвести взгляд от рассвета будет невозможно, но он ошибался. голубые глаза выжигают дыру в темноволосом парне, меланхолично пускающего дым возле бара, где они провели отличную ночь. ему действительно не хватает компании корякова. берет от этого вечера все, только бы не слышать вновь отказы от встреч. порой илья обижает до невозможного, отказываясь как-либо контактировать с внешним миром. не денису судить, только коряков, наверное, единственный, с кем он мог бы встретиться. ему не хватает чужого внимания, из-за чего чувствует себя чересчур назойливым. не проблема корякова, что у него почти никого нет. а денис, кажется, стал забывать его лицо. голубыми глазами в упор смотрит на чужой профиль, считая каждую из родинок. неприятное чувство тоски накрывает с головой, так как апатия старшего не проходит мимо него. никогда не проходила. грустил, когда грустил он, пусть даже через расстояние и нежелание ильи видеться. – пойдем на набережную? – подзывает светловолосый, еле перебирая ноги. – идем. улыбка от неустойчивой походки коломийца расползается до ушей, а смех, кажется, отскакивает от соседних домов. настроение впервые за долгое время лучше, чем просто омерзительное. следует прямиком за парнем, искренне радуясь тому, что денис позвал проветрить голову. также радует знание меры в алкоголе, ведь вовремя умеет остановиться. подобное не помешало бы и коломийцу. не хватает подобных встреч, от которых в груди появляется легкость. боится признаться самому себе, что собственными руками роет себе яму, откуда после выбирается с трудом. к хорошему быстро привыкаешь, да надеется – денис поймет. обижать ни в коем случае не желает, только по одному взгляду голубых глаз становится ясно. проще не выбираться из своих мыслей вовсе, только бы не чувствовать мимолетный поток дофамина, после которого его тут же свалит в пучину нескончаемой апатии. меньше всего хочет выглядит жалким. его натура – закрыться внутри себя, дабы не выносить проблемы за пределы головы. всего-лишь пару дней тишины, да сигарет, от которых пропахли все стены в квартире. как-никак становится чуть легче. устает лишь от одного взгляда на светловолосого, у которого, кажется, силы не заканчивались никогда. суетлив, часто отвечает за различные активности, ведь у ильи по попросту не хватило бы сил. быть может, лишь взглянув на парня, ему самому хочется лишний раз улыбнуться, да не возвращаться домой. а пьяный мозг коломийца затевает разговор, о котором тут же пожалеет. ловит раскрасневшимися щеками солнце, лишь вслушиваясь в неспешное перебирание ног ильи за спиной. дергать за ниточки лишний раз боится, вынужден лишь до боли кусать губы. не обернуться – невыносимо. скучал по-настоящему, до чесотки под кожей, из-за чего кости ломает. но чувствует всеми фибрами души, как илья держит дистанцию, будто бы чужие. денису не нравится. хочет, чтобы все вернулось на круги своя. только бы брюнет не прекращал говорить, выкладывая душу, как на ладони. не переступает эту грань, будто бы боясь влезть за черту дозволенности. затянувшееся молчание накалилось в летнем воздухе, и темноволосый прекрасно это замечает. градус, поднявшийся из-за алкоголя, жжет в эпигастрии, пока неуловимое чувство вины тянется тяжелым грузом. зелено-карие глаза смаргивают подозрения, стараясь понять настрой младшего по опущенным плечам. и денис, сиящий до ослепительного пять минут назад, вдруг затихает, не проронив ни слова. отдалились. илья понимает это не меньше, чем сам денис. язык не поворачивается самостоятельно завязать нужный разговор, подобрать правильных слов, только бы объясниться. внутренний страх отрезвляет, а каждый шаг до светловолосого парня дается с трудом. исчезнуть с поля голубых глаз – ошибка. подумал бы так, но лишь прокашливается от назойливого кома поперек горла. казалось, раньше было гораздо легче, но раны от остроты действий дениса зияют. это выражается в каждом неуверенном шаге, сутулости и опущенной голове, пока глаза бегло бегали по неинтересным шнуркам на кроссовках. признать свою вину – нелегко, а если она присутствует, значит не зря. почему-то всех органы разом, словно кровоточат от мысли, как младший ждал встречи лишь с ним одним. легче не становится от юркого ветра, так нежно ласкающего кожу на пустой набережной. облокотившись на парапет, брюнет тянет ноздрями запах воды, расслабленно прикрывая глаза. думал, что сможет не думать хотя бы сейчас, только мысли вновь крутятся меж собой, а он за ними не поспевает. денис натянут, как струна. колени мелко подрагивают, а на глазах застывает внезапная пелена, быть может, из-за выпитого. говорить у него вовсе не получается, поэтому вновь лишь таит в груди тяжелый вздох, так и не сумев отвлечься. – ты громко думаешь, денис, – все-таки подает голос. кто-то должен был начать разговор, пусть у двоих это получалось отвратительно. усилий, дабы перешагнуть через себя, приходится приложить немерено. но мозг постепенно осознает всю беду затворничества, пока его родной человек молчаливо смотрит вдаль. пока его родной человек печалится точно также, только илье не было никакого дела. на пальцах одной руки можно пересчитать, сколько коряков звал дениса провести время вместе. становится тошно от самого себя. провалился в пучину своих мыслей, забыв про того, кто переживал больше, чем он сам. игнорировал одиночество коломийца, не отвернувшегося, как было бы правильнее. голубые глаза стреляют испуганно в сторону парня, старательно обдумывающего последующие слова, что можно понять по нахмуренным бровям. голос не подает, а лишь позволяет тому наконец заговорить. – мне стоило быть рядом, – сверженно выдыхает сквозь шум воды. – или позволить быть рядом с собой. маленькими шагами сокращая расстояние между ними, денис облокачивается рядом, так и не сказав ничего в ответ. перебивать мысли старшего не смеет, ведь страшно наговорить лишнего, из-за чего вновь вынужден больно кусать кончик языка. – прости, что я позволил нам отдалиться, – кажется, в горле пересыхает. – относился к тебе, как к должному, не замечал, как сильно обижаю тебя. – илья, – спешит возразить. – тише, – останавливает попытку. – ты не сможешь меня никак оправдать, денис, я знаю. но я хочу сказать, что ты для меня важный человек. запах воды вперемешку с тиной, кажется, не бьет в нос сильнее, как чувства от искреннего признания. поднять глаза на печальное лицо дениса боязно, пусть делал это миллионы раз, но боится увидеть отторжение. – мне стоило относиться к тебе иначе, – не слышит самого себя, нервно потирая переносицу, в попытках подобрать слова. – слишком погрузился в себя, забыв про важное. про тебя. искренней обиды никогда не было. денис считал, что их взаимоотношения медленно изживали себя, поэтому заместо обид пришло чувство неизбежности. но после услышанного вдруг становится легко и понятно, из-за чего приходится сморгнуть неверяще. сколько бы илья не прятался – коломиец найдет всегда, если тот, конечно же, не прогонит его. но сейчас, когда брюнет затихает, не смея поднять печальных глаз, чувствует груз на плечах. вдруг становится так тепло, как раньше, как только денис приобнимает за плечо, прижавшись светлой макушкой к темной. – спасибо тебе за такие слова, – легкая улыбка не сходит с лица дениса. лимит откровенных разговоров исчерпан, поэтому илья позволяет себе расслабиться в знакомом тепле, прижимаясь ближе. солнце близится к тому, чтобы раскалиться, только коряков бы оттянул этот момент.