​«Когда гаснут лотосы»

Приглушенные рыдания Вэй Ина усилились, когда он почувствовал, как что-то выступает из его входа. Он пытался размахивать руками, брыкаться ногами — что угодно! Что угодно, лишь бы избавиться от этого проклятого альфы. Что угодно, лишь бы спасти свою невинность, спасти будущее. ​Но всё было обречено с самого начала. Всего один толчок — и всё было потеряно. Вэй Ин издал удивленный, громкий звук, а затем последовала череда болезненных стонов, во время которых Лань Чжань поочередно целовал его в шею. ​— Прости, — извинился Лань Чжань. — Прости. Скоро боль прекратится, мой любимый. — Он осыпал его множеством поцелуев, извиняясь за боль, которую причинил своему любимому омеге. Он не решался пошевелиться, боясь еще сильнее ранить Вэй Ина. ​Плач Вэй Ина не утихал. Он пытался избежать прикосновений Лань Чжаня, но Лань Чжань удерживал его на месте, целовал и вытирал слезы. Ему хотелось кричать от отвращения из-за того, что этот альфа с ним сделал. Он был уничтожен, он был уничтожен! ​Боль притупилась, когда мысли о будущем начали пронзать его сознание. Ему придется выйти замуж за своего насильника, за этого подонка. Традиция брака между насильником и жертвой всё еще была распространена в некоторых местах, в частности там, где жил Вэй Ин, и если альфа ворвался в дом омеги посреди ночи специально, чтобы забрать его, это могло означать только одно. ​Лань Чжань нахмурился, чувствуя, как его любимый обмяк под ним. «Вэй Ин?» — нежно позвал он, потирая большим пальцем шею своего омеги. Неужели Вэй Ин потерял сознание от боли? Лань Чжань слегка нахмурился, поцеловал Вэй Ина в затылок и начал медленно продвигаться внутри тесных стенок своего возлюбленного. ​Неважно. Он пришел сюда с определенной целью. ​Гарантии брака ему было недостаточно, ему нужно было больше. Больше, чтобы Вэй Ин не покинул его. Лань Чжань стонал, толкаясь в Вэй Ина, а его глаза темно вспыхивали, когда он думал о своем будущем с Вэй Ином. Вэй Ин, который был бы рядом со своим ребенком и больше никогда не смог бы от него уйти. ​С последним толчком Лань Чжань достиг кульминации внутри Вэй Ина. Он, задыхаясь, наклонился, снова вдыхая запах своего любимого Вэй Ина, который так умело вобрал в себя всё его семя. ​И если Вэй Ин и не спал, то не издал ни звука, когда Лань Чжань впился зубами ему в затылок. Он ненавидел свою внешность больше всего на свете. Она напоминала ему о том, что именно произойдет через неделю. Он держался подальше от зеркал. ​В то время Лань Чжань начал делать дом безопасным. Все острые углы были заделаны, а стекло и зеркала — убраны подальше от людей. ​Однажды его сердце чуть не остановилось, когда он увидел Вэй Ина с одной из своих опасных бритв в руке, смотрящего в зеркало. Он никогда не забудет, как вырвал эту штуку из его рук и отшвырнул далеко в угол, прижал Вэй Ина к себе и отказался отпускать. Он дрожал, не смея думать о том, что случилось бы, приди он чуть позже. С тех пор все острые предметы были вне досягаемости, и он начал чаще оставаться дома, боясь оставлять Вэй Ина одного надолго. ​Он никогда не говорил, что Вэй Ин не может выходить из дома, но и не говорил, что может, поэтому Вэй Ин провел оставшиеся недели до родов дома, под присмотром и заботой, как пациент. ​В конце концов, когда приблизился день родов, Лань Чжань приказал своему водителю отвезти их обоих в больницу. Он держал одну руку на раздутом животе Вэй Ина, а другой обнимал его, позволяя Вэй Ину лежать у него на груди, пока они не доехали. ​Через двадцать семь часов после прибытия у Вэй Ина начались роды. Через восемь часов Вэй Ин держал на руках извивающееся существо и влюбился. Первые несколько недель после переезда в пентхаус Вэй Ин отказывался есть еду Лань Чжаня. Он бросал еду в лицо Лань Чжаню, решал заказать доставку и спешил в комнату А-Юаня есть. Так продолжалось, пока в один день его обычная курьерская служба не отказалась от доставки, а другие последовательно ответили отказом. Лань Чжань знал, что к этому как-то причастен, но, столкнувшись с голодом и заботой об А-Юане, он заставил себя высиживать все обеды, слушая односторонний разговор Лань Чжаня. ​Тот был хорошим поваром. Но это не означало, что Вэй Ин мог переварить еду, которую он готовил. Он оставлял порцию нетронутой, что также привело к значительной потере веса. Лань Чжань пытался заставить его есть больше, оставляя закуски по всему дому, когда его не было, и умоляя его съесть еще хоть немного. Однако, даже если его неприязнь к Лань Чжаню не мешала, Вэй Ин обнаружил, что его когда-то огромный аппетит исчез. Маленькие сладости и десерты или даже его любимые блюда больше не были привлекательными. ​Ничего уже не было привлекательным, на самом деле. Ни его любимая обувь, ни фильмы, ни видеоигры, которые Лань Чжань щедро для него приготовил. Всё в жизни было просто… скучным. ​Когда же он в последний раз выходил из дома один? Когда же в последний раз Лань Чжаня не было рядом с ним? ​«Вэй Ин? Ты в порядке?» ​Еще один вопрос остался без ответа, пока Вэй Ин смотрел на прозрачный суп перед собой. Лань Чжань как раз накладывал рис и поставил перед ним миску. Выглядело это не очень аппетитно. Блюда казались пресными, хотя он знал, что это не так. Вместо того чтобы зацикливаться на этом, он запихивал кусочки в рот. Чем быстрее, тем лучше. ​«Как еда?» — спросил Лань Чжань напротив него. Когда Вэй Ин не ответил, он продолжил: «Что вы с А-Юанем делали сегодня?» ​Так проходил каждый вечерний ужин. Лань Чжань спрашивал, Вэй Ин молчал. До этого Вэй Ин не считал Лань Чжаня общительным человеком, но он и так никогда его толком не знал. Видимо, они были одноклассниками еще в старшей школе, но Вэй Ин ничего из этого не помнил. Казалось, Лань Чжань лелеял надежду, что как только он это вспомнит, это укрепит их отношения, но Вэй Ин думал, что даже если бы это случилось, он бы еще больше возненавидел альфу. ​Лань Чжань знал, что старается, но чего он надеется этим достичь? Как же он должен быть обманут, чтобы ожидать чего-то от чего-то меньшего, чем ничего? ​«Пойдем завтра куда-нибудь». Лань Чжань положил свою руку на его руку. «Все втроем. Куда ты хочешь пойти?» ​Вэй Ин попытался отстраниться, но рука Лань Чжаня крепко сжала его. Он был в отчаянии. ​«Я никуда не хочу с тобой идти». ​Даже после всей холодности, которую Вэй Ин проявлял к нему, Лань Чжань всё равно содрогался от боли. Он считал его дураком за то, что тот верил в эти их несуществующие отношения. Лань Чжань был дураком. ​ ​«Вэй Ин, — торжественно прошептал он, сжимая холодные пальцы омеги, — я делаю это только потому, что люблю тебя больше жизни. Ты поймешь... со временем». ​Вэй Ин не ответил. Он лишь отвернулся к окну пентхауса, рассматривая огни города, которые казались ему далекими звездами в другой галактике. ​На следующий день, несмотря на протесты, Лань Чжань всё же вывез их в город. Он выбрал уютный уголок в самом центре — фешенебельное кафе с панорамными окнами, где они должны были выглядеть как обычная счастливая семья с маленьким А-Юанем. Лань Чжань старался быть заботливым: он сам разрезал десерт для Вэй Ина, следил, чтобы тот выпил хотя бы немного чая. ​Но вдруг, взглянув сквозь стекло на противоположную улицу, Лань Чжань застыл. Напротив фешенебельного кафе он увидел нечто, от чего его сердце на мгновение остановилось. ​Там, среди толпы, стоял мужчина в знакомых темно-фиолетовых одеждах. Его лицо было напряженным, а глаза лихорадочно сканировали прохожих. Цзян Чэн. ​Лань Чжань почувствовал, как ледяной пот выступил на спине. Он потратил столько усилий, чтобы оборвать все связи Вэй Ина с прошлым, чтобы убедить всех, что тот уехал добровольно или исчез. Появление брата Вэй Ина разрушало эту хрупкую иллюзию безопасности. ​Цзян Чэн держал в руках старую фотографию и о чем-то спрашивал официанта соседнего заведения. Еще мгновение — и он мог поднять глаза и увидеть их сквозь витрину. ​— Мы уходим. Сейчас же, — резко сказал Лань Чжань, поднимаясь и почти насильно подхватывая Вэй Ина за локоть. ​— Что? Но А-Юань еще не доел... — начал было Вэй Ин, впервые за долгое время проявив эмоцию — удивление. ​— Я сказал, мы уходим! — голос Лань Чжаня зазвенел от скрытой паники, которую он пытался выдать за гнев. ​Вэй Ин проследил за его взглядом, и его зрачки расширились. Он узнал этот силуэт. Сердце забилось в груди, как загнанная птица. Это был шанс. Его единственный шанс на спасение. Но рука Лань Чжаня на его плече сжалась так крепко, что стало ясно: альфа скорее сломает ему кости, чем позволит сделать шаг навстречу прошлому.Дорога до пентхауса была похожа на полет в пропасть. Лань Чжань гнал машину на бешеной скорости, его пальцы побелели, сжимая руль, а в зеркале заднего вида он постоянно искал погоню. Вэй Ин сидел неподвижно, прижимая к себе напуганного А-Юаня. Он не смотрел на Лань Чжаня — он смотрел в окно, где мелькали огни города, ставшего для него в одночасье недосягаемым. ​Как только они переступили порог пентхауса, Лань Чжань закрыл все двери на дополнительные замки, активировал систему безопасности на полную мощность и зашторил окна плотными коричневыми гардинами. Квартира погрузилась в полумрак. ​— Ты больше никуда не выйдешь, — процедил Лань Чжань, поворачиваясь к Вэй Ину. Его глаза горели безумным огнем. — Твой брат... он никогда тебя не получит. Ты понял? Никто тебя не получит. ​Вэй Ин ничего не ответил. Он лишь опустил А-Юаня на пол и, не глядя на Лань Чжаня, ушел в детскую комнату. ​С этого дня жизнь в пентхаусе превратилась в ад. Лань Чжань, охваченный паранойей, перестал спать. Он бродил по комнатам, как призрак, проверяя окна, двери, камеры наблюдения. Он уволил няню, водителя, повара. Теперь он всё делал сам, боясь, что любой посторонний человек может стать связным с внешним миром. ​Вэй Ин больше не сопротивлялся. Он стал послушным. Даже слишком послушным. Он ел то, что давал Лань Чжань, надевал то, что тот предлагал, позволял к себе прикасаться. Но в его глазах угасла жизнь. Это были два глубоких, пустых колодца, в которых не отражалось ничего — ни страх, ни ненависть, ни любовь. Он смотрел сквозь Лань Чжаня, словно того не существовало. ​Лань Чжань видел это и сходил с ума еще больше. Он хотел эмоций. Он хотел, чтобы Вэй Ин возненавидел его, чтобы закричал, чтобы ударил! Лишь бы увидеть в нем хоть что-то живое. ​Однажды ночью, когда Лань Чжань пытался обнять его, Вэй Ин просто лежал, как мертвое тело. — Вэй Ин, посмотри на меня! — Лань Чжань затряс его за плечи. — Скажи что-нибудь! Возненавидь меня! Ударь! Что угодно! ​Вэй Ин медленно повернул голову. В его взгляде не было ничего, кроме бесконечной усталости и безразличия. — Чего ты хочешь, Лань Чжань? — тихо спросил он. — Ты получил то, что хотел. Я здесь. Твой. Зачем тебе мои слова? ​Лань Чжань отшатнулся, словно от удара. Он понял: он запер в этой клетке тело, но дух Вэй Ина выскользнул от него. Его любовь, его страсть превратили яркого, свободолюбивого человека в пустую оболочку. И он сам был тому причиной. ​У него начались галлюцинации. Ему казалось, что в углах комнаты стоит Цзян Чэн, что Вэй Ин шепчется с кем-то в темноте, что А-Юань — это не его сын, а сын того Вэй Ина, которого он никогда не знал. ​Последней каплей стал случай с А-Юанем. Ребенок, который почти не видел отца в адекватном состоянии, однажды убежал от него и спрятался за ногу Вэй Ина. — Папа злой, — прошептал мальчик, испуганно глядя на Лань Чжаня. ​Эти слова пронзили Лань Чжаня, как тысячи иголок. Он посмотрел на сына, затем на Вэй Ина, который всё так же пусто смотрел на него, и понял: он уничтожил всё. Свою любовь, свою семью, самого себя. ​С тех пор Лань Чжань превратился в живой труп. Он продолжал следить за безопасностью пентхауса, механически выполнял домашние дела, но его душа была мертва. Он страдал каждую секунду. Страдал от осознания того, что его любовь стала тюрьмой. Страдал от того, что Вэй Ин никогда больше не улыбнется ему. Страдал от того, что он — насильник, тиран и убийца счастья того человека, которого обожал. ​Вэй Ин сидел в темноте пентхауса, держа на руках сына. Он не смотрел на Лань Чжаня, который тихими шагами бродил по комнате. Он ждал. Ждал, когда эта пустота поглотит их всех окончательно.