Фикция

                        « I don't give a fuck about you anyways Who ever said I give a shit about you? You never share your toys or communicate I guess I'm just a play date to you »       — „ Play Date “ - Melanie Martinez

***

      Она смотрела на него так, словно он был солнцем.       Это началось не сразу, но теперь это стало привычным. Каждое утро, приходя в его комнату, Миса первым делом искала его взгляд. Лайт чувствовал этот взгляд кожей — липкий, восторженный, голодный. Он дарил ей легкую улыбку, и этого было достаточно, чтобы её глаза загорались счастьем.       «Боже, какая же ты скучная и предсказуемая», — думал Лайт, перелистывая страницы учебника.

***

      Миса суетилась на кухне его квартиры, будто она ему мать. Так старалась. Купила специальный фартук, выучила его любимые блюда, записала в свой розовый блокнотик, что Лайт не любит слишком сладкий кофе. Искренне верила, что строит их общее будущее.       — Лайт, как тебе, вкусно? — спросила она, ставя перед ним тарелку с идеально нарезанным омлетом.       — Ага, очень вкусно, — ответил он, даже не попробовав.       Миса радостно хлопнула в ладоши и села напротив, подперев щеку рукой. Она просто смотрела. Ей не нужна была еда, ей нужен был он.       «Интересно, — размышлял Лайт, жуя безвкусный рис, — если бы я убил её отца вот так, за завтраком, она бы продолжала улыбаться? Наверное, да. Она бы решила, что он это заслужил. Какая удобная форма преданности».       Он ненавидел приторный запах её духов, смешанный с запахом готовки. Он ненавидел, как её длинные волосы остаются на его подушке, хотя она здесь даже не ночует (Рюзаки следит, нельзя рисковать). Он ненавидел этот визгливый смех, которым она реагировала на любую его шутку, даже если он просто говорил, что пошёл в ванную.             Но он терпел.       Миса была инструментом. Идеальным, но глупым. У неё были Глаза Шинигами. Связи через её работу. И, что самое главное, у неё не было ни капли самосохранения.       — Лайт, а когда мы поженимся, мы будем жить здесь? — щебетала она. — Или лучше построить свой дом? Я хочу большой гардероб!       — Мы подумаем об этом, когда всё закончится, Миса, — мягко ответил он, отмазываясь от обсуждения.       «Когда всё закончится, ты станешь самой опасной свидетельницей. Ты мне больше не понадобишься и надо будет от тебя избавиться».       Иногда Лайт ловил себя на мысли, что Миса ему почти нравится. Нравится, как у хорошего хирурга может вызывать симпатию идеально работающий скальпель. Он гладил её по голове, когда она уставала на съемках. Позволял вешать безвкусные брелоки на его телефон. Один раз он даже поцеловал её в макушку, когда она заснула у него на коленях, уставшая после долгих съёмок.       Но в этом жесте не было тепла. Это был жест хозяина, проверяющего, цел ли его дорогой инструмент.       Миса видела это иначе.                    Каждое его прикосновение отпечатывалось в её памяти золотом. Девушка всё ещё с трепетом вспоминала их первый поцелуй. Если он смотрел на неё дольше секунды, она бежала звонить своей подруге и рассказывать, какой её бойфренд заботливый. Если он спрашивал, не голодна ли она, сердце светловолосой готово было выпрыгнуть из груди.       — Знаешь, — однажды хвасталась Миса своей коллеге, пока они гримировались перед съемками, — Лайт иногда такой холодный, но это только снаружи. На самом деле он просто очень занятой, у него важная миссия. Зато внутри он самый нежный человек на свете. Он для меня всё делает.       Коллега, которая была умнее, чем хотелось бы Мисе, лишь скептически изогнула бровь.       — Если он для тебя всё делает, почему вы до сих пор не вместе официально?       Миса замялась, но тут же нашла оправдание:       — Потому что он... он особенный! Ему нужно время. Наша любовь — это судьба. Я знаю, что однажды он поймет, что я — единственная, кто ему нужна.       В это время Лайт сидел в своей комнате и записывал очередное имя в тетрадь. Имя нового преступника, чья смерть приблизит его к идеальному миру. Мысли о Мисе ни разу не посетили его голову.

***

      Вечером она пришла снова.       — Лайт! Я купила нам одинаковые пижамы! — закричала она с порога, тряся пакетом. — Смотри, тут зайчики! Твоя с синими, моя с розовыми!       Она достала пижаму и приложила к его груди, проверяя, подходящий ли размер.       — Зачем? — спросил он ровным голосом.       — Как зачем? Чтобы чувствовать себя ближе! — Она чмокнула его в щеку. — Даже когда нас разделяют стены, мы будем спать в одинаковой одежде, а наши сердца будут биться в унисон!       Лайт улыбнулся. Это была его коронная улыбка — та, что заставляла девушек в университете краснеть и хихикать. Та, что когда-то заставила Мису влюбиться в Киру не только по телевизору, но и лично.       — Ты у меня такая романтичная.       На самом деле он думал: «Моё сердце бьётся далеко не ради тебя, дурочка. Оно бьется, чтобы качать кровь в мозг, который придумает, как от тебя избавиться, когда ты выполнишь свою функцию. А пижаму эту я выкину, как только ты уйдешь».       Миса, ничего не подозревая, надела свою пижаму с зайчиками и начала кружиться по комнате.       — Мы как настоящая семья!       «Мы не семья. Мы даже не пара. Ты — марионетка, которая сама пришила себе нитки».

***

      Однажды ночью, когда Лайт думал, что она уже давно спит на диване, Миса тихо подошла к его столу. Он работал над очередной стратегией против L, делая пометки.       — Лайт, — прошептала она с печалью, обнимая его со спины. — Иногда мне кажется, что ты меня совсем не любишь.       Первый Кира замер. Его рука на мгновение сжала ручку. «Неужели прозрела? Сейчас будет истерика?»       Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони. Его пальцы коснулись её холодных щек. Посмотрел в её глаза — пустые, наивные, полные надежды.       — Миса, если бы я тебя не любил, разве я позволил бы тебе быть рядом со мной? Разве я рисковал бы своей жизнью и своим планом, оставляя тебя здесь?       Он говорил это тихо, проникновенно. Идеально отрепетированная ложь.       Амане всхлипнула.       — Прости... я просто иногда боюсь. Ты такой.. далёкий?       — Я просто много работаю. Для нас, — добавил он, помедлив.       Миса улыбнулась сквозь слезы и прижалась к нему. Он обнял её в ответ, глядя поверх головы блондинки на ящик стола, в котором лежала тетрадь.       «Идиотка. Ты боишься, что я тебя не люблю? Бойся того дня, когда я скажу тебе, что ты мне больше не нужна».

***

      На следующий день Миса пришла с подарком, маленьким разборным кулоном. Внутрь можно вставить фотографию.       — Смотри! — радовалась она. — Я вставила нашу совместную фотку с того праздника! Теперь частичка меня всегда будет с тобой!       Лайт взял кулон, повертел в пальцах и повесил на шею, под рубашку. Металл неприятно холодил кожу.       — Спасибо, Миса.       «Надо не забыть снять, когда пойду на свидание с Такадой. Хотя нет, Такада умная. Если она каким-то образом заметит, что я ношу дешёвую бижутерию под рубашкой, это вызовет вопросы, даже если она знает, что наши отношения с Амане притворные. Выброшу сразу, как только сяду в машину».       Миса сияла. Модель видела, как он надел её подарок. Это было для неё доказательством их любви. Её прекрасный парень носит её сердце у самого собственного сердца.       Девушка не знала, что через час Лайт заедет на мост через реку и, достав кулон, бросит его в воду, даже не открывая.       Ему было всё равно, что там за фотография.

***

      Их отношения были как витрина в магазине. Снаружи — красивая картинка, яркая упаковка, милые жесты. Внутри — пустота, картон и пыль.       Миса любила свои собственные иллюзии, а не Лайта. Ягами использовал её тело и Глаза, даже не считая за человека.       Когда она говорила: «Я сделаю для тебя всё», он слышал: «Я твой раб, пользуйся».       Он говорил: «Ты мне нужна», а она слышала: «Я люблю тебя».       Два человека говорили на разных языках. Языке лжи и языке надежды.       И только холодная луна за окном комнаты Лайта видела правду: как парень с комплексом бога смотрел сквозь девушку, которая готова была умереть за него. Он думал лишь о том, как будет править миром, ожидая, когда она, наконец, перестанет болтать и уйдет спать на свой диван.