Изнутри Асфодель

      Атнесс       Стена холодила спину. Я прижался к каменному изваянию у двери. Из зала совещаний доносились приглушённые голоса кровососов и нынешнего главы Клана Охотников.       — Если вы выступите вперёд, то мы поддержим, иначе ни о каком соглашении и речи быть не может. — В голосе Касса слышалась непривычная усталость. Переговоры с вампирами шли уже несколько часов.       Я крутил в руках цепь от демонической кусаригама. Она, как всегда, обжигала пальцы — только я мог её удержать. Только я ей владел.       — Будто бы вы справитесь с этим монстром без нас. — Высокомерно фыркнул представитель Совета.       — Не справимся, поэтому и не будем рисковать. Вы её уже на протяжении нескольких веков поймать не можете, и думаете, что мы пойдём на верную смерть? Извольте, либо так, либо никак.       В зале на мгновение воцарилась тишина. Кто-то раздражённо постукивал пальцами по столу.       — Какие же вы, смертные… — Вампир вздохнул, явно сдерживая недовольство. — Хорошо. Мы выследим и нападём первыми, надеюсь, вы не заставите нас долго ждать. Она слишком непредсказуема.       — Я рад, что мы пришли к соглашению. Свяжитесь с нами, когда выследите её.       Я вжался в угол. Массивная деревянная дверь распахнулась, выпуская стаю кровососов, скрытых под плотными тёмными плащами, из зала. Касс следовал за ними, захлопнув дверь. Не любил он чужое сопровождение.       — С каких пор мы сотрудничаем с…       — Атнесс. — Заткнул меня глава. — Ты даже не знаешь, о чём речь.       Касс подошел к каменному изваянию, окидывая меня раздражённым взглядом сверху вниз. Он явно не рад тому, что я подслушивал.       — О той девчонке, да? Мы уже достаточно продвинулись в её поимке.       — «Мы»? — Возмущённо шикнул Касс, приближаясь ко мне, но остановился. Он выпрямился, пытаясь казаться выше меня, но я даже скрючившись превосходил его по росту. — Только нас недостаточно. И ты прекрасно об этом осведомлён. Сколько наших уже полегло…       — Потому что ты мне не позволяешь объявить на неё Охоту!       — Совсем скоро я дам тебе такую возможность.       Я оттолкнулся от стены, приближаясь к Кассу. Он поднял на меня гордый взгляд, пытаясь соответствовать титулу главы Клана, который ему передал мой отец.       — Надеюсь, в следующий раз ты примешь разумное решение, — Я цыкнул, отведя взгляд. Иногда мне хотелось его придушить. — …глава.       Я увильнул в сторону, уходя в темень коридоров. Совсем скоро я наконец встречу ту, за кем мы столько времени охотимся.       Аюми       Морозный воздух щекотал нос. Толстая ветвь трещала под моим весом, заставляя меня чутче следить за окружением. Холодная сталь кинжала обжигала пальцы, пока я крутила его в руках. Асфодель же подозрительно притихла.       Я прижалась к стволу. Грубая кора раздирала кожу. Я тут сижу уже несколько часов, и всё бестолку. Каждая часть тела затекла и невыносимо ныла. Если этот урод не появится тут в ближайшее время, я вырву ему сердце прямо в городе. И плевать на всё!       — Иду я, иду! — Вдалеке я услышала его голос. Наконец-то.       Взобравшись повыше на дерево, я засела между тонких ветвей. Ноги соскальзывали, пока я пыталась принять положение поудобнее. Свалиться ему на голову мне не хотелось. И где чёртова Асфодель, когда она так нужна?!       Двое. Два сердца бились среди деревьев. Похоже, второй его помощник, явно помладше. Более резвый. И он.       — Давай сюда! — Какой-то паренёк, на вид немного старше меня, шёл впереди этого урода.       Я впустила внутрь побольше воздуха, пытаясь сдержаться. Зубы заскрипели, и я крепче вцепилась в ветку дерева. От моей силы она хрустнула.       — Ты слышал? — Юноша оглянулся, пытаясь найти источник шума.       Я замерла. Даже дыхание задержала. Хотя это уже было необязательно. Можно просто убить их обоих.       — Здесь живность шарит. На всё будешь шугаться, до утра тут провозимся. — Он опустил тяжёлый мешок с плеча, прислоняя его к стволу дерева, на котором я сидела.       — Да, наверное, ты прав.       Парень вонзил лопату в промёрзлую землю, начав копать.       «Не сейчас, жди». — Асфодель нашёптывала мне на ухо, зля меня ещё сильнее. Неужели решилась подать голос? Я вцепилась когтями в дерево, пытаясь унять жажду крови. «Ты же не хочешь сама им яму рыть, правда же?». Её смех эхом звенел у меня в голове.       — Ну чего ты там копаешься?!       — А ты сам попробуй в феврале землю прокопать! Посмотрим, как быстро руки у тебя отсохнут!       — Не ори, полудурок. — Шикнул мужик.       Я прикрыла глаза. Их сердца учащённо бились в груди, я даже здесь слышала, как громко они дышат. Волнуются, мрази. Я облизнула засохшие губы. Как давно я не чувствовала вкус крови?       Уперевшись ногами в дерево, я прижалась к ветке. Мышцы ныли от напряжения. Слишком давно я тут сижу, а они всё копают. Даже перерывы делали. Совсем никуда не торопятся. А рассвет то близится. Не думала, что они тут всю ночь хотят провести.       — Готово! — Юноша отбросил лопату в сторону. Он уселся на землю, греясь рядом с небольшим костерком.       — Наконец-то. — Мужчина поднялся, развязывая мешок.       В нос ударил запах гнили. Тело ребёнка, спрятанного в мешке, уже невозможно было распознать. Как долго они его там держали?!       «Давай!»       Я спрыгнула вниз. Онемевшие ноги пронзила боль, стоило мне только приземлиться.       — Что это?! — Взвизгнул юноша.       Кинжал с лёгкостью пронзил плоть. Из парня вырвался глухой стон. Жажда. Голод. Охота. Я слизнула кровь с кинжала, ощущая пьянящий вкус на языке. Сердце зашумело, перекачивая мою кровь — проклятье — существо Асфодель.       — Ты… Ты кто такая?! — Мужчина начал нервно оглядываться, пытаясь найти пути отступления.       Не успел он и шага ступить, как лезвие кинжала уже оцарапало его шею. Из пореза сочилась кровь. Даже уставшая я всё ещё быстра. Инстинкт набатом бил по вискам, подчиняя тело: каждую мышцу, каждую мысль, каждое движение — голоду.       — Отстань от меня, сумасш..!       — Ти-и-ихо. Ты же не хочешь, чтобы горожане увидели, чем ты тут занимаешься. — Я зажала рот этому ублюдку, не позволяя ему закричать. Так просто он от меня не отделается. Детоубийце не место в этом мире.

***

      Ветер семенил по снежному полю, заметая снег мне в сапоги. Снежинки прилипали к ресницам, закрывая мне взор. Да и какая разница? Не хочу ничего видеть.       «Люди неблагодарны, и ты об этом знаешь, Лафрензия».       — Прекрати меня так называть, Асфодель. — Из груди невольно вырвался сдавленный рык.       «Прошлое должно оставаться в прошлом, да, Аюливель?»       — Ты специально меня провоцируешь? — Звонкий голос Асфодель заглушал шум ветра. — Просто заткнись. И так тошно…       Я закрыла глаза. Брела куда ноги волокут, лишь бы уйти подальше. Даже сейчас перед глазами были их лица — маленьких несносных детей. Они стали мне близки. Если говорить честно, мне нравилось проводить с ними время. Защищать. У меня появилась крыша над головой, хоть мой вид и пугал нянечек приюта. Если бы только не этот урод!       Яма и вправду тогда пригодилась. Я закопала в ней этих тварей, а тело ребёнка сожгла в ритуальном костре. Лучше так, чем быть похороненным в лесу без имени и почести. Боги хотя бы узрели смерть этого невинного дитя и позволят ему прожить новую и, надеюсь, счастливую жизнь.       Перед смертью я выпытала у него, где он хранит деньги от продажи органов. Добраться до них было непросто, но я смогла отдать их приюту, из которого выкрали мальчишку. Жаль, теперь мне там более не рады. Во мне они видят монстра, а в нём «человека»…       «Аюми!»       Холодная сталь пронзила левую руку, приковывая меня к земле. Правую часть тела я почти не ощущала. Даже правый глаз не видел. Асфодель захватила власть, пытаясь сдержать мою Жажду.       Пешки Совета. Они окружали меня. У одного в руках находилось человеческое сердце, совсем недавно вырванное у кого-то из груди. Хотели поймать меня в Охоте.       — Она приходит в себя! Хватайте!       Асфодель отступила. Запах человеческой крови забил нос. Манил. Но я не собираюсь уступать инстинктам! Вырвав из правой руки чей-то клинок, я вскочила на ноги. Мне не хотелось сбегать без боя, но у меня не оставалось выбора.       Осколки душ собрались в клинок, пронзив грудь вампира позади меня. Его сердце ещё билось, окрашивая снег в алый цвет.       Ноги тонули в сугробах, замедляя моё бегство. Вдалеке виднелись голые кроны деревьев. Там я смогу укрыться. Левый глаз наконец прозрел. Асфодель перенаправила свои силы: рана на правой руке уже затянулась, но рубашка успела пропиталась смоляной кровью. Моей кровью.       — Она уходит! Не упустите её!       Ветер мешал, сорвав с моей головы капюшон плаща. Снежные хлопья впивались в лицо, заставляя жмуриться. Асфодель ускорила моё медленное сердцебиение, разгоняя кровь по венам.       Лес приближался. Среди деревьев я смогу убить их по одному.       Запах пота и грязи ударил в нос, перебивая запах крови. Люди? Я прислушалась. Частое дыхание, учащённое биение сердец выдавали страх. Неужели ловушка? Они что, снова за старое?! Придётся расправиться с прихвостнями Совета здесь, иначе там я стану добычей.       Я остановилась. Души умерших, левитирующие вокруг, подчиняясь моей воле, начали обретать форму — с треском соединяясь в острые клинки, способные пронзить любого.       Одна из пешек Совета уже нагоняла меня. Клинки развернулись в воздухе, нацеливаясь на моих врагов. Один из клинков пронзил шею бежавшего сзади вампира, повалив его в снег. Осталось пять.       Я выхватила кинжал из ножен, блокируя удар меча разъярённого мужчины, догнавшего меня. Руки вампира дрожали от напряжения, не выдерживая моей силы. Жалкий слабак.       Вампир отпрянул, отбиваясь от удара клинка, и я тут же вонзила кинжал в его шею. Капюшон слез с его головы — схватив вампира за волосы, я тут же оторвала ему голову. Кровь забрызгала мне лицо и ворот рубашки. На вкус даже хуже, чем у того урода.       Остальные воины Совета уже нагоняли меня. Одновременно управляться с клинками и отбиваться выматывало — я теряла координацию.       Люди в лесу тоже оживились, двигаясь в мою сторону. Снова они объединились с Советом, как и три века назад. Совсем не учатся на своих ошибках.       Надо бы заканчивать.       Атнесс       — Зачем нам столько смертников? — Я взглянул на шеренгу из людей, приговорённых к казни. — Мы же идём охотиться не на стаю вампиров.       — Стая вампиров не настолько опасна, как Лафрензия. — Оповестил меня Касс, пересчитывая людей и проверяя их кандалы.       — Лафрензия? — Это имя прозвучало как гром среди ясного неба, а голос покойного отца навязчиво зазвенел в ушах. — Это же легенда с восточных земель, и то церковь её почти искоренила.       — Я же говорил — ты слишком мало знаешь.       Я глубоко вдохнул, пытаясь сдержать раздражение, бурлящее внутри:       — С каких пор старые легенды у нас начали оживать?       — Она и не легенда, Атнесс, а опасность. — Касс жестом приказал соклановцам увести смертников на улицу. — И последняя из вампиров-охотников.       Воздух с шумом вырвался из меня.       — Они же были уничтожены почти три века назад! — Я не смог сдержать возмущение. Монстры, порождённые вампирами в слиянии с оборотнями. Дикие. Необузданные. И лучше бы они оставались мёртвыми.       Касс устало потёр переносицу. Видно, что последние несколько дней подготовки у него отняли много сил, но меня он, как всегда, вводит в курс дела в последнюю очередь.       — Поэтому она и последняя. Она устойчива к Жажде. Информация не подтверждённая, но… Похоже, её удерживает Демон.       Цепь кусаригами обожгла мою ладонь, когда я сжал её в кулаке. Вампиры — белоручки, и сделки с Демонами для них низость. Настолько сильно она хотела выжить?       — Не бросайся на неё наобум, если перебьём контроль Демона её Жаждой…       — То с лёгкостью словим.       Вот зачем нужно столько смертников. Больше десятка людей, приговорённых к смертной казни, чьи жизни решили оборвать более зверским способом: стать приманкой для Монстра.       — Готовься, Атнесс, мы выдвигаемся.

***

      Она уже здесь. Её ноги заплетались в снегу, но она продолжала бежать. Касс был прав, когда говорил про Демона, в ней кто-то есть, но не демоническая сущность. Кто-то другой сдерживал Лафрензию.       Скрываясь среди толстых вековых стволов, я мог наблюдать за ней незамеченным. На просторной поляне она как на ладони и могла отступить в любую сторону света. Касс хотел загнать её в лес, окружить и схватить.       Она остановилась. Взгляд Лафрензии хаотично изучал лес. Она поняла, что тут засада! Я дёрнулся, но почувствовал на себе предупреждающий взгляд Касса.       С поляны донеслись первые предсмертные крики. И умирала не она. Напав на неё толпой, они всё равно не могли с ней справиться. Умирали по одному, не в силах справиться с её силой и ловкостью. С её животной сущностью, что из раза в раз била кинжалом точно в цель.       — Сейчас! — Подал команду Касс, и половина смертников тут же лишилась жизни.       Кровь окрасила снег под их телами с перерезанными глотками. Металлический запах крови осел горьким привкусом во рту. Девушка дёрнулась, пропуская удар одного из вампиров. Она учуяла. Её движения стали дёргаными и неточными. Но одного кровососа тут же пронзил тонкий клинок, а другого кинжал. Столько трёпа и высокомерия, а всё бестолку.       — Атнесс! — Отдал приказ Касс. — Остальные, цельтесь в голову и в сердце!       Наконец-то. Тело в едином порыве двинулось навстречу к монстру в обличии хрупкой девушки. Позади раздались звуки заряжающихся арбалетов, чьи серебряные болты готовились пронзить её сердце.       Сила демонического оружия загорелась в груди, проникая в каждую часть тела, требуя крови. Крови этого монстра.       Свист болтов разрезал воздух, опережая меня. Вампирша дёрнулась, избегая убийственного снаряда, но один попал ей в ногу. Она вырвала его, несмотря на ожоги, и отбросила в сторону. Из раны сочилась чёрная кровь, хотя она уже через мгновение затянулась.       Ноги вязли в снегу. Он замедлял меня, несмотря на демоническую силу, пульсирующую в моих жилах.       Лафрензия увернулась от следующего залпа, а тёмная субстанция, похожа на её кровь, окутала её ноги. Она рванула в сторону перелеска, в другую часть леса. Нельзя позволить ей скрыться!       Я раскрутил цепь кусаригамы. Серп разрезал воздух, увеличивая скорость. Я выкинул оружие, пытаясь отрубить беглянке ногу. Даже смерть семерых смертников не сломила её волю. Значит, придётся действовать силой.       Вампирша вильнула в сторону, и серп проскочил мимо. Но я этого ожидал. Серп задел вековые стволы. Раздался треск деревьев, их накренило, и они повалились друг за другом.       Лафрензия замедлилась. Я потянул за цепь, и серп полетел обратно, в надежде задеть её. Но девушка, несмотря на недавнее ранение, ловко перепрыгнула серп и, приземлившись поверх поваленных деревьев, скрылась в перелеске.       Из груди вырвался раздражённый стон. Я быстро её нагонял, но взгляды других Охотников обжигали спину.       На миг в воспоминаниях всплыло недовольное лицо отца. Он часто хмурился, из-за чего его брови низко опускались, и на лбу проступали морщины. Мама часто замечала, как он быстро старел из-за своей вредности.       По мнению отца, я всегда был недостаточно хорош. Недостаточно крепок, ловок или силён... Поэтому он перед своей кончиной передал бразды правления над Кланом Охотников Кассу, которого лелеял всей душой.       В груди неприятно кольнуло от нахлынувших воспоминаний, и я встрепенулся. Нельзя упустить эту девчонку из виду, иначе потом ни за что не поймаю!       Аюми       Ногу пронзила боль. Снег ледяными иглами впился в руку, пока я пыталась удержать равновесие.       Когда я вытаскивала болт из ступни, то случайно отломила кончик. Серебро адски жгло изнутри. Асфодель не церемонясь затянула мою рану. Из-за этого придётся вскрывать её.       Охотник, погнавшийся за мной, обладал какой-то невероятной скоростью. А из-за серебра я не могла забраться на дерево и скрыться. Я слышала его ровное дыхание, слегка учащённое от бега сердцебиение, приближающееся всё ближе.       Затихшие сердца приманки, запах их крови — они дурманили, дразнили Жажду. Но стоило услышать Его. Инстинкт захлестнул с головой. Каждая мышца тела заныла в… Страхе.       Серп Охотника со свистом разрезал воздух над моим ухом. Инстинкт набатом бил в висках, полностью подчиняя тело. Я подпрыгнула, пытаясь избежать удара серпа, но лезвие зацепило ногу.       Снег притупил боль отрезанной ступни. Кожа у раны горела. Чёрная вязкая кровь портила столь невинный пейзаж.       Стена из осколков с треском соединилась, отбивая очередной удар Охотника. Я откинула полы плаща в сторону, вновь наблюдая, как прорастает новая кость, оплетается суставами, мышцами и связками и обрастает кожей.       Я выдохнула, шевеля отросшей ступнёй. Повезло, Охотник отрубил ту, в которой застрял наконечник болта. Металлический скрежет о стену осколков вырвал меня из раздумий. Пора убираться.       «С каких пор в ряды Охотников стали брать нелюдей?»       — Спросишь это у него, когда он будет меня расчленять, если мы сейчас же не уберёмся отсюда.       Вскочив на ноги, я почувствовала холод осколков, обращающихся в новый ботинок, который тут же промок.       Охотник приближался. Медленно, словно хищник, круживший вокруг своей добычи. Стена начала распадаться, и мужчина дёрнулся, готовый наброситься на меня.       Должна ли я дать отпор? Но инстинкт не спрашивал у меня мнения, он заставлял моё тело бежать сквозь сугробы, холод и боль.       «Тело должно подчиняться разуму», — наставления отца всплыли в памяти.       Прошло столько веков… Я уже не помнила его лица, только строгий голос и сладкий аромат сада, любимый матерью. Я всегда была чужой в собственном теле и в собственной судьбе, либо меня подначивала Асфодель, либо мной управляла Жажда.       Оскалившись, я ощутила, как тело начало сопротивляться моей воле. Всё существо стремилось сбежать, унести ноги от угрозы — противилось моему желанию. Но хозяйка здесь я.       Я выхватила кинжал из ножен. Не инстинкту решать, что МНЕ делать.       «Ты сдохнуть хочешь?!»       Охотник замедлился, стоило мне остановиться. Я обернулась, наблюдая за Охотником, скрывающимся между деревьев. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но жёлтые глаза сияли, окаймлённые алым демоническим светом. В руках он раскручивал цепь с серпом.       Теперь Охотник станет добычей.       Атнесс       Белоснежные ресницы прикрыли алые очи. Ветер подхватил белые локоны, закрывая мертвенно бледное лицо вампирши. Разумом я понимал: она старше меня на несколько веков, но сейчас перед собой я видел юную загнанную в угол девушку.       «Красота Смерти» — так называл всех бессмертно рождённых женщин отец. И сейчас я был очарован, только навязчивый шёпот Демона напоминал мне о моём предназначении и о том, кто она — монстр. Я отрубил ей ступню серебром, а она уже восстановилась и лихо бегала на двух ногах.       Я перехватил серп, готовясь к атаке. Но вампирша даже не дёрнулась, смотря сквозь меня. Лучи зимнего солнца отражались в чёрной стали кинжала, который она держала в руках.       Я впустил в лёгкие побольше воздуха и кинулся в её сторону.       Сердце упало в пятки, а по спине пробежал табун мурашек. За секунду я увидел, как расползается тень от ног вампирши до моей, словно клякса, поставленная неаккуратным учеником в чистой тетради. Из тени показался силуэт с зловещей белой улыбкой в неестественную ширину. Он схватил меня за ногу, утягивая во тьму…

***

      Я тонул. Нос, рот, лёгкие — незримая жидкость душила меня, утягивала на дно. Словно я находился не в зимнем лесу, а среди бушующих от шторма вод. Стоило мне открыть глаза — я видел тьму, стоило закрыть… Она всюду меня преследовала.       Уши заложило эхо собственного сердцебиения.       Перед глазами начали мелькать образы: в створках старого дома видно женщину, наблюдающую первый снег; под весом пройденных лет она сгорбилась, сильно убавив в росте, а от переживаний и в весе… Чёрные волосы, с которыми я любил баловаться в детстве, уже давно поседели, и бездонные карие глаза потускнели. Уже старушке, вдове бывшего главы Клана, вновь приходится ждать своего несносного сына.       Я отчаянно вобрал в лёгкие воздух, пытаясь надышаться, будто перед смертью, не зря же мне начала видеться собственная мать. Тряхнув головой, я попытался отогнать навязчивые мысли о смерти. Ни одному богу я не молился, ни перед одним храмом не склонил коленей. Меня не ждут на том свете, и я ни к кому не стремлюсь, поэтому нет смысла думать о блаженном упокоении, пока я не выполню свой долг.       Наконец я ощущал твёрдую почву под ногами. Проблема только в том, что я лишь ощущал. В этой темноте невозможно разглядеть даже собственного носа, не говоря уже об округе. Демон предательски замолк, и я никак не мог воззвать к нему, словно его что-то напугало. Кусаригама больше не жгла руку — Демон мне не отвечал.       Я напрягся. Бесшумные и проворные… Я ощущал на себе несколько голодных взглядов, слышал их неровное дыхание, оголодавшее рычание. Не люди, и даже не та вампирша, меня окружили хищники. Слепая добыча — лёгкая добыча, но без боя я не дамся.       Я сделал пару шагов назад, пытаясь оценить обстановку. Занятый своими мыслями я не заметил, как эти твари подобрались ко мне — ошибка любого новичка — терять бдительность в незнакомом месте, и даже с моим опытом я не учёл, что это место может кишеть опасностью.       Наткнувшись на что-то, я немедленно обернулся.       Алые очи устремили взор прямо на меня. Они горели в этой кромешной тьме, словно необузданное пламя — голодное и злое. Саму девушку я разглядеть не мог.       Стоило незримой твари проскочить где-то рядом, она нервно дёрнулась. Сияние парящих рядом с ней клинков освещало сгустившуюся здесь тьму. Они кружили вокруг неё, защищая от опасности.       — Беги. — Её тихий голос вырвал меня из вороха мыслей.       — Что? — Неосознанно спросил я, пытаясь понять, правильно ли расслышал её слова.       — Беги! — Рявкнула Лафрензия.       Ледяной хваткой она вцепилась в мою руку, утягивая за собой. Твари позади зарычали, погнавшись за нами — заставляя вампиршу ускориться, а меня наконец приводя в чувства после потрясения. Они нас нагоняли, клацали зубами где-то рядом, пытаясь вцепиться клыками и утащить во тьму.       Лафрензия намного быстрее меня, а без поддержки Демона я и вовсе еле поспевал за ней.       Один из хищников опасно близко приблизился. Его дыхание почти обжигало моё ухо. Ну и большая же тварь.       Я хотел ударить существо по скалящейся пасти, но вампирша меня опередила. Сияющий клинок вонзился в лапу, заставляя тварь истошно заскулить.       — Пригнись! — Велела она.       И я послушно исполнил, хоть и не до конца понимал: почему следую за ней? Почему слушаю её?       Стоило мне нагнуться, хребтом я почувствовал острый камень. Он сыпался на пол. Девушка юркнула в глубь пещеры или каменистого выступа — я не знаю. Она прижалась к одной из стен, вытянув руку вперёд. На её ладони левитировали белые осколки, освещающие тусклым светом стены убежища. У выхода из пещеры что-то щёлкнуло, похоже, она провернула тот же фокус, что и в лесу.       Сердце впервые за долгое время так бешено колотилось в груди, а сбивчивое от преследования дыхание продолжало разгонять мой пульс. В небольшой пещере я даже согнувшись в три погибели с трудом помещался, что не скажешь о вампирше, безразлично смотрящей на выход из пещеры.       — Успокойся. Дыши тихо. — Шёпотом диктовала Лафрензия. — Они рядом.       И вправду неподалёку слышалось рычание тварей, что гнались за нами мгновение назад. Противный скрежет наполнял стены пещеры, заставляя меня морщиться.       Эти осколки… Что ещё она может с ними провернуть? Когда она спряталась за ними в лесу — я вообще её не мог разглядеть, будто они создают иллюзию.       — Неужели ты можешь что-то разглядеть? — Девушка окинула меня раздражённым взглядом, явно не собираясь отвечать на мой вопрос.       Да и я не собирался донимать её. Лучше сидеть рядом с собственной добычей, чем стать чьей-то добычей.       Я прикрыл глаза. Они болели, словно я не спал уже трое суток. В темени полузакрытых век промелькнул образ вампирши, сидящей сейчас напротив меня. Таких, как она, называют альбиносами, правда, человеческие альбиносы не имеют привычки убивать и пить чужую кровь.       Вопросы навязчивым роем жужжали в голове, но самый главный до сих пор оставался без ответа: «Почему она помогает мне?».       — Лучше поспи. Тебе ещё будут нужны силы. — Неожиданное предложение ошарашило меня.       — С чёрту с два. Я что, похож на сумасшедшего? — Цепь кусаригамы звонко брякнула, стоило мне её снова сжать, но Демон всё ещё не отвечал.       — Как хочешь. — Безразлично прошептала Лафрензия, натягивая на голову капюшон плаща.       Я отпустил цепь, прижимаясь спиной к ребристой стене пещеры. Теперь меня донимал и второй вопрос: «Почему она постоянно шепчет?».       Аюми       Я скрестила руки на груди, ожидая, пока Асфодель успокоится.       — Ты видела его лицо? — Сущность заливалась смехом. — Давно я не видела такого нелепого вида!       — Конечно, — наконец-то сущность обратила на меня внимание, — а зачем ты и меня забрала?       Раздражение скреблось в груди, но я не собиралась срываться и давать Асфодель больше поводов для веселья.       — А я и не знала, что ты хотела поразвлечься с другими охотниками. Но, судя по всему, ты бы, скорее всего, просто сошла с ума от запаха крови и зазря погибла бы. — Сущность наклонилась ко мне, широко улыбаясь.       Я цыкнула. Асфодель никогда не волновали чужие жизни, а мою она бережёт только для того, чтобы жить самой. Пока моё тело принадлежит мне, она делает вид, будто играет на моём поле, хотя диктует свои правила. И за это я отдала ей четверть своего тела. Она заполнила каждый мой сосуд своим существом, заставляет моё сердце биться, а тело захватить не может. Какая ирония…       — Я правильно понимаю: ты погрузила меня в свой «мир» вместе с охотником, который заключил сделку с демоном? — Уточнила я, наблюдая, как Асфодель склоняет голову к плечу.       К горлу подступил едкий комок — меня сейчас стошнит от её вида. Она каждый раз пыталась перенять мой облик, но не могла его удержать. Из раза в раз я наблюдала за тем, как моё собственное лицо расползалось в бесформенную кляксу и по кусочкам собиралось заново.       — И какие же правила в этой игре? — За спасение всегда надо платить, а в случае с Асфодель…       — Охотник, заключивший пакт с демоном. Разве это не любопытно, маленькая Аюливель?       — Прекрати меня так называть. — Раздражение брало верх, я вцепилась в рукава рубашки, ощущая, как скалюсь. Снова реагирую на её провокации. Иногда мне хотелось свернуть ей шею в слепой надежде на её гибель. Бредовая вера.       — Доберись вместе с ним до сердца. Если ты, конечно, хочешь свершить свою месть.       — Сердца? То есть я должна его оберегать от твоих питомцев, так ещё и вести к своей гибели?! — Я обомлела. Асфодель никогда бы так не рискнула, так что же поменялось?       — Правильно. А теперь торопись — пора спасать твою принцессу. — С этими словами Асфодель растворилась в черни своего мира.       Я падала. Всё это время сущность удерживала меня над своим миром. Не очень-то она и сама любила туда спускаться, постоянно находясь рядом с моим сердцем. У всех оно в левой стороне, но когда Асфодель поселилась во мне, то она перетянула его в правую сторону. Многие умерли, пытаясь убить меня целясь в лево, и умирали сами.       Нос забился земляной пылью. Мёртвая земля приближалась, на ней ничего не росло и никогда не вырастет. Я извернулась, приземляясь на ноги. Острая боль молнией пронзила меня от пяток, растекаясь по всему телу. Странно ощущать что-то подобное, когда ты дух, путешествующий по собственному телу.       Я выпрямилась. Раньше этот мир занимал намного меньше пространства, но Асфодель продолжала его расширять, стараясь быстрее занять обещанную ей половину.       Я стояла на небольшом пригорке, разглядывая её владения. Душой охотника во время погони я завладеть не смогла из-за влияния демона. Не то что завладеть, даже прикоснуться не позволил. А значит, и выследить его не смогу, полагаясь на эту силу. Я не ощущала его души. Придётся по старинке.       В любом случае Асфодель уже натравила на него своих питомцев, нужно лишь прислушаться, вглядеться. Там, куда ведёт их голод, там и он.       Я ринулась вперёд. Меня вело рычание голодных тварей, сияние их чёрно-белых глаз, выслеживающих добычу, скрежет когтей на мёртвой земле.       Надо добраться раньше них.

***

      Он уснул. Его дыхание вновь стало равномерным, а сердцебиение спокойным. Горящая от побега кровь больше не дразнила этих существ. Они долгое время скреблись, пытаясь проникнуть сюда, но стена из осколков их сдержала. Сейчас они бродят где-то неподалёку, пытаясь уловить его след.       И демон ослабил хватку. Теперь я могу прикоснуться к его душе, почувствовать её, рассмотреть. Она искажена, покалечена пактом — сделкой, а тело неумолимо меняется, образуя сосуд для демона. И такие нравы у нынешнего поколения охотников? Отдать себя большему злу, чтобы уничтожать меньшее. Идиоты.       «Неужели ты можешь что-то разглядеть?» — вопрос охотника выбил меня из колеи. Если он ничего не видит в мире Асфодель — теперь понятно, почему он вёл себя словно слепой котёнок, и почему не пытается убить меня. Но всё может измениться, стоит нам добраться до сердца. Серебро его в руках мгновенно меня убьёт.       Может, отрубить ему руки? Асфодель ничего не говорила о целостности, только о том, что его нужно привести к сердцу. Так и себя защищу, и её питомцев по ложному следу пущу. Только без рук он не сможет забраться по цепям, а сама я его не дотащу. Вот чёрт.       Я опёрла голову об руку, вглядываясь в умиротворённое лицо охотника. Людские женщины на таких мужчин постоянно вешаются. Чёрные волосы неряшливо лежали поверх его закрытых очей, смотрящие прямо в душу жёлто-красные глаза — смазливый вид. Для зимы он был одет очень легко: накидка без рукавов выставляла напоказ мужественные руки, длинные сильные ноги с поддержкой демона без проблем бы меня нагнали. Думает: заключил пакт, и холод ему не страшен?       Когда он проснётся, стоит выдвигаться. Не хочу надолго задерживаться в мире Асфодель.       Атнесс       В нос ударил запах крови и спирта. Истошные крики женщины заставляли меня невольно жаться к сердитому отцу. Мужчина, чей белый халат уже побагровел от крови, суетился вокруг роженицы.       Касс стоял рядом, наблюдая за процессом с непроницаемым лицом. Он был вытянут, как струна, хладнокровен по сравнению со мной, хотя старше меня всего на пару лет.       С медбратьев уже сходил десятый пот, они пытались всеми силами удержать женщину на месте. Она брыкалась, как кролик, угодивший в сети. Но пару дней назад, когда я навещал её, она выглядела настолько измождённой, что еле поднималась с кровати.       Я закрыл глаза. Ребёнок всё никак не хотел выходить на свет, поэтому отец дал добро на то, чтобы его вытащили силой. В руках врача блеснула сталь скальпеля. Я не хотел этого видеть, но женщина закричала ещё сильнее. Я хотел зажать уши, выбежать из этого места, но был вынужден слушать. Нельзя раздражать отца.       Крики стихли. И я открыл глаза. Пред взором всё плыло, ресницы слепались от слёз. Ребёнок, который с таким трудом вынимали из бедной роженицы, так и не вздохнул.       Из груди вырвался сдавленный писк, из-за чего я поспешил зажать рот руками. Иначе бы я закричал. Медбратья уже не держали женщину. Она больше не вырывалась. Её глаза бесцельно пялились в потолок, рот застыл в обезображенном крике. И распоротый живот. Я видел всё: брюшные стенки, внутреннюю полость матки и кровь.       Я сглотнул, пытаясь подавить рвотный позыв.       — Бесполезная. — Проворчал отец, когда врач, бившийся над дитём, повернулся к нему и отрицательно покачал головой. — Сожгите обоих.       В душе я взмолился: всё лишь бы он не заставил матушку тоже рожать ребёнка от кровососа. Только не её…

***

      Голову пронзила тупая боль. Я скривился, протягивая руку к ушибленному месту. Локоть врезался в каменный выступ. И только сейчас я вспомнил, где нахожусь.       Я окинул взглядом небольшую пещеру, освещаемую лишь белыми осколками, парящими в воздухе. Напротив меня до сих пор сидела Лафрензия с полузакрытыми глазами, смотря в сторону выхода. Словно следила за кем-то…       — Очнулся? — Всё ещё шёпотом спрашивала вампирша, хотя я уже начал привыкать.       — Вроде. — Сухо отрезал я. Не хотелось признавать, что я так безмятежно заснул рядом с кровососом.       — Кошмар снился? — Заметив мой удивлённый взгляд, Лафрензия тихо усмехнулась. — Ты стонал во сне, а твоё сердце бешено колотилось. Даже они тебя учуяли из-за этого. Так что придётся задержаться здесь.       Тело невольно пробила лёгкая дрожь. Слышала, как колотится моё сердце? Неужели у неё настолько острое чутьё? Я коснулся цепи, но она всё ещё была холодна. Чёртов демон!       Скрежет снова наполнил стены пещеры. Лафрензия напряглась, передвигаясь поближе к выходу из пещеры. Про тех тварей она была права.       — Куда ты направлялась? — Этот вопрос мучал меня с начала Охоты. Откуда Совет знал, что она точно пойдёт через тот лес? Это было подозрительно…       — Что? — Недоуменно уточнила девушка.       — Совет сказал нам ждать тебя у того леса. Они были уверены, что ты пойдёшь через него. — Я потёр шею, пытаясь собраться с мыслями. Зачем я вообще завожу с ней разговор?       — Они следили за мной… Они нашли?..       — Ну да. Выслеживали тебя не только они.       Внезапно она замолкла. Я опустил взгляд, пытаясь увидеть её реакцию. Она стала шептать ещё тише, спрятав лицо в ладони.       — Убью… Уничтожу… Уничтожу этих тварей!       Звонкий крик Лафрензии заставил меня вздрогнуть. Она кричала… Впервые.       — Сожгу их дотла! Разорву на кусочки! — С крика она сорвалась на истеричный смех. Её тело начала пробивать дрожь. — Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!       Она с размаху ударила по стене позади себя. От силы удара с потолка посыпалась множество камней.       — Успокойся, Лафрензия! — Я хотел привести её в чувства, поддавшись вперёд, чтобы схватить её и встряхнуть, но сдержался.       — Не смей меня так называть! — Вампирша оскалилась, напоминая мне о том, кто она.       — А как? — Я выпрямился, ощущая жгучее желание схватить серп.       — Что? — Неожиданный вопрос заставил девушку снова шептать. От прежнего приступа ярости не осталось и следа. Она снова выглядела отрешённо.       — Как тебя называть?       — Какое тебе дело?       — Учитывая нынешние обстоятельства — большое. Если нельзя называть тебя Лафрензией, то как?       Вампирша замолчала, прожигая взглядом во мне дыру. Будто я спросил что-то запредельно неприличное.       — Лучше я буду орать твое имя, чем «вампирша». — Фыркнул я, пытаясь прояснить свою позицию.       Я скрестил руки на груди, ожидая ответа. Время тянулось бесконечно, растягивая минуты в часы. Мышцы затекли от сидения на одном месте, я уже был не против выйти наружу и побегать от этих тварей.       — Лафрензией меня прозвали люди, — вновь зашептала девушка, — зови меня Аюми.       — А-ю-ми… — Я протянул её имя. Слишком короткое для вампира. Сокращение? — Атнесс. Можно просто Несс.       — Будто бы я буду в страхе орать твое имя, а не ты, когда тебя будут жрать они. — Огрызнулась Аюми, заставляя меня невольно усмехнуться. Её перепады настроения начинали меня забавлять.       — С чего бы мне на помощь звать себе вампира?       Аюми снова замолчала, отводя взгляд к выходу. Неподалёку всё ещё слышался скулёж. Какие же они приставучие.       Лафрензия… Имя, данное людьми проводнице в царство мёртвых у реки Стикс. Живая легенда.       Аюми       Я была рада хоть на мгновение оказаться в тишине. Наедине со своими мыслями. Раньше в них вмешивалась Асфодель, а сейчас этот без умолку болтает.       Скулёж. Рычание. Сбивчивое дыхание. Они всё ещё бродят где-то рядом, а я не могу перестать думать о его словах. Совет нашёл. Нашёл её могилу, хотя я так тщательно скрывала…       — Убери, убери от меня это чудовище, Виктол! — Крик матери звенел в голове, мешая сосредоточиться.       — Прошу тебя, доченька, Аюливель, не позволяй этому чудовищу завладеть тобой… Прошу… — Сердце над нами громко ухнуло. Я помнила последние слова матери перед её кончиной. Они скребущейся болью терзали меня изнутри. Снова…       Если они нашли её могилу… Я и камня на камне не оставлю. Обращу их мир в руины. Сожгу дотла их бренные души, так же как они сожгли мой дом.       — Почему ты мне помогаешь? — Похоже, Атнессу отчаянно хотелось поболтать. Его желания я не разделяла.       — Сейчас мы нужны друг другу, но как только выберемся отсюда, то сразу же вернёмся на свои предначертанные роли: добыча и охотник, вампир и человек. — На одном дыхании произнесла я, пытаясь как можно быстрее закончить это пустословие.       — Но ты не вампир.       Я замерла. Он догадался? Догадался, что я полукровка: порождение и вампира и человека? Или Совет растрепал даже это?       — Точнее, необычный вампир. — Атнесс прищурился, внимательно изучая меня. Его глаза больше не горели красным, как в лесу, обнажая истинный — жёлтый цвет глаз. Либо что-то знает, либо вынюхивает. Стоит ли вступать в эту игру?       — Правда? — Я притворно закатила глаза, пытаясь выглядеть невозмутимо. — И какой же?       — Вампир-охотник, да? Последняя из своего клана…       Он знает только это. И про легенду.       Охотник высокомерно задрал нос, думая, что подловил меня. Но это не самый страшный секрет из всех. Страшный он только для Совета. Я живое напоминание о «монстрах», которых они уничтожили три века назад.       — Последняя. — Кивнула я, пытаясь удовлетворить Атнесса. Может тогда он умолкнет? — Как ты выжила?       Дыхание перехватило. Огонь разрастался на глазах, поглощая взор. Крики. Рёв. Запах обгоревших волос матери. Она спасала меня из этого огня.       Или… Кинжал, пронзающий моё сердце, поселивший в нём чужую сущность, когда я была МЁРТВЫМ новорождённым ребёнком?       — Что? — Вырвалось у меня.       — Ты — единственная, кто выжил. Как? — Охотник прислонился к стене пещеры, разминая затекшие руки.       — Спасли. — Отрезала я, не желая продолжать этот диалог. Слишком много он хочет знать. — Пошли, пора выбираться отсюда.       — Наконец-то. — С облегчением выдохнул Атнесс, когда осколки, защищающие нас, исчезли.       Мы выбрались на пустошь у пещеры. Цепи, опутывающие моё сердце, торчали из земли. По ним мы и будем забираться. Надо только довести его туда…       — Эй! — Громко возразил Атнесс, но стоило мне смерить его взглядом, он тут же стал тише. — Что ты делаешь?! — На одном из его запястий защёлкнулось некое подобие кандалов. И на моём. Это единственное, что пришло мне в голову.       — Так не потеряешься. Веди себя тихо, покуда жизнь дорога.       Охотник фыркнул себе под нос, но больше не возражал. Эта ситуация не нравилась мне так же, как и ему.

***

      — Ты знаешь, где находится выход отсюда?       Мы шли к цепям битый час, или уже больше. В мире Асфодель царила кромешная темнота, и понять, сколько прошло времени, проблематично.       — Знаю. — Сухо ответила я. Всё это время Атнесс молчал, и лучше бы помолчал столько же.       — Долго нам ещё? — Не унимался Охотник.       — Если нас услышат, то никогда не доберёмся. — Я раздражённо выдохнула, сожалея о том, что мало протестовала на требования Асфодель. Я хозяйка, а не она.       Атнесс снова замолчал, позволяя мне вслушаться. Услышать биение сердец, скрежет когтей по пустоши, утробное голодное рычание. Они приближались. Я уже видела основание цепей, но оттуда доносилось шипение змей. Сколько же она питомцев себе создала?       — Нужно торопиться. — С этими словами я ускорила шаг, а после и вовсе перешла на бег. Как по мне, от змей отбиться легче, чем от волкоподобных хищников.       Атнесс тоже ускорился. Его сердце забилось быстрее, разгоняя кровь. Они уже его учуяли и неслись к нам со всех сил.       — Когда я скажу, прыгай!       — Куда?!       — Просто прыгай и хватайся!       Питомцы взвыли, призывая своих сородичей. Змеи на цепях оживились, готовые в любой момент напасть.       — Прыгай! — Скомандовала я, с лёгкостью забираясь на первое звено.       Атнесс последовал за мной, но соскользнул, не успев ухватиться за холодный металл. Я вцепилась в его руку, пронзая когтями его плоть. Охотник зашипел, забираясь на звено.       — Тут змеи, аккуратно.       — Я слышу. Я слеп, а не глух. — Прошипел он в ответ, потирая рану на руке.       — Не растирай. — Я задержала дыхание, пытаясь не вдыхать дурманящий запах. Хотелось пить. — Иначе я не сдержусь… — Мой голос стал тише. Атнесс замер, но понимающе кивнул.       Цепи звонко бренчали, пока мы забирались наверх. Их было так много, что иногда нам приходилось протискиваться сквозь звенья. Змеи ползали где-то рядом, но сливались с окружением. Даже мне было тяжело их разглядеть.       Охотник запыхался. Без поддержки демона он заметно ослаб. Я окружила нас осколками, позволяя ему передохнуть. Если он свалится, то придётся начинать сначала. Мне уже хотелось поскорее выбраться из этого мира.       Оставленные мной царапины уже покрылись коркой, позволяя мне выдохнуть. Когда ты голоден, даже кровь человека, связанного с чёртом, становится притягательной. Хотя на вкус она отвратительна.       — Что там, наверху? — Его любопытство начинало раздражать.       — Увидишь, когда доберёмся.       — Если доберёмся… — Устало выдохнул Атнесс.       Одна его нога свисала вниз, а вторую он согнул в колене, на которую опёр свою голову. Он вглядывался в темноту Асфодель. Странная затея, учитывая, что он полностью слеп. Я стояла рядом, прижавшись к одной из цепей.       Лишь осколки освещали небольшое пространство между нами. Дыхание Охотника щекотало слух, а его биение сердца… Я сглотнула.       — Зачем ты помогаешь мне?       Атнесс обернулся, наблюдая за мной через плечо.       — Ты уже спрашивал. — Но любопытство Охотника дразнило меня ответить. — Не знаю. — Я пожала плечами. Зубы предательски заскрипели от очередной лжи. Почему бы просто не сказать правду? Веду его к сущности, живущей в моём теле. Вот умора…       — Неужели я запал в сердце древней вампирше? — На лице Охотника заиграла усмешка.       — Мечтать не вредно. — Оскалившись, я отвернулась.       Его сердце забилось быстрее, снова дразня мою Жажду. Что с ним происходит?       — Не играйся с огнём, мальчик. — Выплюнула я, сжимая в руках края плаща. Надо сдержаться. Ещё немного.       — Как скажешь. — Атнесс поднялся на ноги, показывая, что готов продолжить подъём.       Цепь между нашими кандалами натянулась, стоило мне залезть на первое звено. Охотник поспешил за мной.       Цепи сжали сердце, сокращая его. Всё вокруг нас затряслось. Вибрировало. По венам потекло проклятье, заставляя моё тело жить.       — Что происходит?! — Атнесс прижался к цепям, пытаясь удержаться. — Аюми!       Цепи ослабли, разжимая моё сердце. Раздалось громкое уханье, ознаменовавшее конец тряске.       — Ты мне объяснишь или нет?! — Его крик оглушил меня.       — Заткнись! — Шикнула я.       Боль пронзила запястье. Два острых клыка впились в мою кожу, загоняя горячий яд. Инстинктивно схватив склизкую тварь, я стиснула её в кулаке. Раздался звонкий хруст. Пасть змеи разжалась, но из-за моей силы та испустила последний вздох.       Я сбросила тушу змеи вниз. Асфодель не простит мне убийство её зверушки. Вот чёрт…       Атнесс       Аюми громко зарычала, через мгновение выкидывая тушу змеи вниз. Я сглотнул застрявший в горле ком. Мы лезем чёрт знает куда, так и она ещё ничего не объясняет. Почему я продолжаю ей слепо доверять?       Но другого выхода не оставалось. Она была права: стоит нам вернуться, и я вновь стану Охотником, который вынесет ей смертный приговор.       Цепь между нашими кандалами вновь натянулась. Аюми продолжила подъём, а я больше не решался её расспрашивать, поднимаясь следом.       Чем выше мы поднимались, тем чаще руки прилипали к чёрной вязкой жидкости, стекающей по звеньям цепей. Они сплетались клубком, обвивая что-то над нашими головами. Что-то с грохотом сжимающееся, сотрясающее всю эту чернь.       Я невольно шикнул, пытаясь стряхнуть с руки надоевшую мне смоль. Не хотелось по уши погрязнуть в этой жидкости. В отличие от меня Аюми ловко забиралась выше, постоянно натягивая цепь связывающих нас кандалов.       — Торопись, если хочешь выбраться отсюда. — Вампирша бросила взгляд вниз, осматривая меня.       Я нахмурился, не отвечая на издёвку девушки. Если бы грёбанный Демон соизволил показаться, мне не пришлось бы постоянно тащиться следом за ней. Но он всё ещё молчал.       — Долго ещё? — Всё же поинтересовался я.       Мы очень долго забирались. Это я понимал по ноющей боли во всём теле. Не уверен, сколько ещё я смогу продержаться. Даже без Демона я был одним из самых выносливых Охотников, но мне никогда не доводилось почти без передышки подниматься в чёртову неизвестность.       — Нет. — Я уже привык к её шёпоту, который в этой тьме служил мне единственным ориентиром. Если не брать в расчёт кандалы.       Я поверил ей на слово. Другого выхода у меня не было. Если бы вампирша хотела избавиться от меня, то давно бы это сделала. Значит, я был ей нужен… Например, для того, чтобы выбраться отсюда.       Мысли роились в голове, выстраивая множество теорий. Недоговорки Аюми меня раздражали, хотя я понимал, что раскрывать все карты своему бывшему врагу, временному союзнику, глупо. Смогу ли я ей тогда дать отпор? Спасти себя?       Я стиснул зубы. Перед глазами вновь всплыл образ матери. Я заставлял себя перебирать руками, переставлять ноги, чтобы выбраться. Вернуться домой.       Смоль стекала по рукам, проникая под одежду и пропитывая ткань. Тело становилось тяжелее. Дыхание давно сбилось. Сердце бешено билось, каждый удар проносился эхом по телу. Всё моё существо дрожало, не в силах подниматься выше.       — Аюми… — Её горящие алым глаза вновь обратились на меня. — Я не смогу… Не могу больше. — Каждое слово превращалось в еле разбираемый хрип, будто из меня выбили весь воздух и переломали каждое ребро.       Вампирша промолчала. Цепь кандалов звонко лязгнула, снова натягиваясь. Я почувствовал, как что-то потянуло меня вверх. Руку пронзила адская боль. Я стиснул зубы, пытаясь сдержать крик боли.       Перед глазами промелькнуло несколько звеньев цепи, по которой мы взбирались. Через мгновение меня кто-то схватил за плечи, затаскивая на мягкую поверхность, покрытую смолью.       Я выдохнул. Боль быстро притупилась благодаря влиянию демонической крови, циркулирующей по моим венам. Аюми сидела рядом. Белоснежные локоны закрывали её бледное лицо, но алые очи смотрели куда-то дальше. В них горело презрение.       — Он здесь. — Шёпот девушки пробрал до костей.       — Я вижу. — Чей-то задорный голос раздался во мраке. — Хорошая работа, маленькая Аюливель. — Они явно говорили обо мне. Вот для чего я ей был нужен.       Вампирша рыкнула. Ей явно не нравилось это обращение. Аюливель… Полное имя?       Внезапно осколки окружили нас. Они сияли ярче, чем до этого, обнажая моему взору незнакомую фигуру. Нечто похожее на Аюми постоянно расплывалось в очертаниях, пытаясь вновь и вновь принять облик вампирши. Выглядело это ужасно.       Аюми поднялась на ноги, подходя ближе к незнакомке. Я же попытался сначала усесться. Хоть демоническая кровь и притупила боль, но ощущал я себя выкрученным наизнанку. Всё тело простреливало от непривычного напряжения, а лёгкие горели.       — Зачем он тебе? — Неожиданно поинтересовалась Аюми. Похоже, этот вопрос позабавил незнакомку. Её губы растянулись в расплывчатой, но широкой улыбке. Я сглотнул.       — Съесть. — Громко ответила незнакомка, задорно рассмеявшись.       Я замер. Сердце пропустило удар. Ужас пробирал до костей, сковывая мою душу в холодных тисках. Я стану чьим-то ужином?       Аюми стояла ко мне спиной, поэтому я не мог увидеть выражения её лица. Неужели она действительно не знала, зачем ведёт меня сюда?       — Не смей… — Тихие, едва различимые слова прервал раскатистый смех фигуры.       — А ты попробуй мне помешать, Аюми.       Вампирша сжала ладони в кулаки, выпрямляясь во весь небольшой рост.       Пока они разговаривали, я поднялся на ноги. Боль окончательно отступила, позволяя мне дать отпор планам незнакомки. Так просто я ужином не стану.       Кандалы между мной и Аюми исчезли, и в следующее мгновение осколок, появившийся из этих кандалов, пронзил подползающую ко мне змею.       Всё тело напряглось от волнения. В отличие от тварей внизу, эти змеи были совершенно беззвучны и незаметны. Над нашими головами раздался звонкий птичий крик множества птиц, и темнота наполнилась хлопаньем крыльев. Да сколько же здесь живности?!       — Ещё питомцы… — Прошептала Аюми, задирая голову.       — А ты думала, что я так просто позволю тебе разбираться с моими любимцами? — Незнакомка расплылась в самодовольной улыбке, усаживаясь на кресло, появившееся из смолы. Будто королева.       Девушка промолчала, вглядываясь в темень вокруг.       В груди всё пылало, но не от силы Демона-предателя, а от недовольства. Я стиснул кулаки. Не могу же я быть настолько бесполезным, что меня защищает даже вампирша! Я склонил голову, пытаясь обдумать свои действия. Надо уже выбираться отсюда!       — Атнесс! — Крик Аюми вырвал меня из раздумий.       Она схватила меня за руку, отталкивая в сторону. В её руку вонзились чьи-то клыки, заставляя девушку оскалиться.       Неужели эти хищники были и тут? Я опешил. Я не мог осознать увиденное: мой заклятый враг жертвует собой ради меня, хотя её целью было передать меня на съедение. Она меня спасает…       Вампирша создала клинок в свободной руке и ударила им по черепу твари, пронзая острым клинком насквозь. Тварь упала бездыханной тушей, но пасть не разжала.       Я обернулся, замечая довольную этим представлением фигуру. Она опёрла голову об руку, с интересом наблюдая за нами. Почему Аюми не нападает именно на неё?       Одна из птиц замертво упала рядом, пронзённая белым клинком.       — Ты можешь сосредоточиться? — Шикнула на меня вампирша. — Совсем жизнь не дорога?!       У меня возникло острое желание спросить у неё: «Почему тебе дорога моя жизнь?», но я сдержался.       — Аюми! — Вырвалось у меня, когда сзади к ней приблизился ещё один хищник.       Но он уже успел вцепиться ей в раненную руку, истекающую той же чёрной кровью, как… Как и эта смола.       Тело пробила дрожь, перед глазами снова появились огромные звенья цепей, покрытые этой смолой, или же кровью? Где я, чёрт возьми, нахожусь?! И редкие удары… Как сокращения сердца.       Я снова обернулся, смотря на довольную незнакомку, не в силах пошевелиться. Не в силах помочь той, кто меня защищала. Единственной, кто защищала. В горле застрял едкий ком, и я вновь чувствовал себя пятилетним мальчишкой, безвольно наблюдающим за действиями отца.       Крик Аюми заставил меня обратить на неё взгляд. Несколько хищников подводили её к краю. Один из них сжимал в пасти её руку. Оторванную руку до плеча. Вампирша сжимала ранение, медленно приближаясь к краю.       Неужели она умрёт? Так просто?! Не успел я среагировать, как одна из тварей прыгнула на неё, вгрызаясь в другое плечо. Они полетели вниз.       — Нет! — Я подскочил к краю, вглядываясь лишь в черноту.       Сердце жалобно заныло, до боли сжимаясь в груди. Почему я не рад? Это же было моей целью — её смерть. Я моргнул, пытаясь прогнать детские слёзы. Но перед взором снова возникал образ молодой девушки с алыми очами, горящими необузданным диким пламенем.       — Ох, моя маленькая Аюливель… — Наигранно печально вздохнула незнакомка. — Снова жертвует собой ради других. Три века не научили её беречь только себя.       — Кто ты? — Спросил я, пытаясь удержаться от попытки открутить ей голову.       — Асфодель.       Её короткий ответ шокировал меня. Асфодель? Асфодель — река в царстве мёртвых, в которую впадает река Стикс. Неужели…       — Это царство мёртвых? — Вырвалось у меня.       — А ты догадлив, Охотник. — Асфодель поднялась с трона, приближаясь ко мне.       — Мы с ней уже мертвы? — Продолжал свой расспрос я, хотя уже знал ответ.       — Нет.       Её ответ одновременно и удивил, и позволил с облегчением выдохнуть.       — Правда, ты был бы мёртв, если бы моя малышка не защитила тебя. — Продолжала Асфодель, остановившись неподалёку. — Поэтому я дам тебе выбор, Охотник.       Фигура замолчала, наблюдая за моей реакцией. И, похоже, не собиралась отвечать, пока я не поинтересуюсь.       — Какой?       — Ты можешь убить свою благодетельницу и доказать Клану свою полезность. Или… Просто покинуть этот мир вместе с ней. — Чёрно-белые глаза Асфодель хищно сверкнули в свете осколков.       — Убить? Но она же свалилась вниз.       — Не нужно притворяться глупым, Охотник. Ты же давно обо всем догадался: мы внутри её тела, и стоим на её сердце.       Я замер. Рука невольно потянулась к кусаригаме, сжав её цепи. Я ведь действительно догадывался…       — Что ты выберешь, Охотник? Мечту? Или благодарность?       Я набрал в грудь побольше воздуха. Убить Аюми или уйти отсюда? Демон продолжал молчать, но серебряное лезвие игриво блестело в свете белых осколков, всё ещё освещающих пространство. Освещающих для меня.       Я сглотнул ком в горле.       — Выпусти нас.       Смех Асфодель заставил меня вздрогнуть. Неужели меня обманули? Неужели я погубил нас обоих?       — Значит, я не ошиблась в выборе. — Губы Асфодель растянулись в довольной улыбке. — Да будет так, Охотник.

***

      Я вдохнул полной грудью долгожданный холодный воздух. Снег обжигал ладони. Ветер трепал волосы. Сухая кора царапала кожу на руках, пока я прижимался спиной к дереву.       Я открыл глаза, осматривая лесную чащу в поисках девушки. Она сидела напротив меня. Её голова была опущена, капюшон плаща снят, а белые волосы снова закрывали лицо. Только алые глаза горели. Аюми испепеляла меня взглядом. Правой рукой она всё ещё сжимала плечо, где не было руки.       — Ты восстановишься? — Искренне поинтересовался я, вспоминая, как быстро она восстановила отрезанную мной стопу.       — Когда утолю жажду. — Тише обычного прошептала Аюми.       — Моя подойдёт?       Я знал, что вампиры ненавидят пить из Охотников, связанных с Демонами, но сейчас это был единственный выход. Она должна восстановиться и уйти отсюда, пока нас не нашли.       — Что? — Девушка подняла на меня изумлённый взгляд. — Подойдёт… — Одними губами ответила она.       Я развёл руками, приглашая её к пиршеству. Она — мой враг. И та, кто меня спасла от ужасной участи. Она могла просто закрыть глаза и отдать на съедение Асфодель, но позволила мне жить. Несмотря на то, что я хотел её убить…       Аюми неуверенно приблизилась ко мне. Свободной рукой она вцепилась в моё плечо, прижимая меня к стволу дерева. Я ощутил её дыхание на своей шее, а после два клыка вонзились в мою плоть, жадно глотая кровь.       Я сжал её в объятиях, уткнувшись в её плечо. Свободной рукой я гладил её волосы. Пальцы запутывались в них, заставляя меня аккуратно скользить по белым локонам. В глубине своей проклятой души мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно…       После выхода из царства мёртвых демон оживился, снова напоминая о моём долге. Но к чёрту и его, и этот долг!       Краем глаза я видел, как девушка морщилась. Я невольно улыбнулся, на секунду пожалев о заключенном пакте с демоном, иначе моя кровь для неё была бы намного вкуснее.       Рука Аюми начала отрастать: сначала кости, которые тут же обвивали сухожилия, потом сосуды и следом мышцы, покрывающиеся кожей. Но кожу покрывали рубцы и кровоточащие раны — из них текла смоляная кровь. Почему они не зажили?       Но я не успел поинтересоваться: осколки окружили руку девушки, сначала бинтами оборачиваясь вокруг ран, а после превращаясь в рукав её белой рубашки.       Я сглотнул. Теперь я и представить не мог, сколько ещё она скрывает. Трёхсотлетний вампир-охотник, внутри которой находится целое царство мёртвых… Звучит как бред сумасшедшего.       — Тебе надо уходить. — Я выпустил вампиршу из объятий, когда она оторвалась от моей шеи.       Она утёрла кровь со своих бледных губ зажившей рукой и поднялась на ноги.       — Благодарю тебя, Охотник. — Лишь шепнула она и исчезла.       В груди всё сжалось. Хотелось вскочить на ноги и последовать за ней…       Я закрыл лицо руками. Выдохнув, я пытался выкинуть её образ из головы, но пульсирующая боль в шее не позволяла мне этого.       Асфодель       Пульсация, разносящееся по всему телу, редкое биение сердца, разгоняющие мои воды по её венам. Я дала этой малышке жизнь, когда её отец пронзил крошечное сердце ключом — чёрным кинжалом, созданным Богиней Мёртвых Душ из моего существа — чёрных речных вод. Она хотела себе идеальный сосуд для разрушающегося царства мёртвых.       И этим сосудом стала она.       Богиня приказала мне захватить её сознание, сделать удобной марионеткой, но я не смогла. Кто же знал, что даже мёртвый младенец будет обладать такой тягой к жизни. А сейчас… Я слишком привязалась к моей маленькой Аюливель.       Она мой Элизиум, и когда она примет меня окончательно, то поймёт, насколько важна её роль.       Аюми остановилась. Хотя я и проверила всё её тело перед этой ночью, но почему-то всё равно волновалась. Уже сегодня мы отомстим всем тем, кто уничтожил её род.       — Асфодель? — Она зовёт меня. — Ты готова? Солнце скоро сядет.       Конечно, я готова! Я три столетия ждала, когда смогу опробовать её тело в бою, а свои способности на других…       — Конечно, Аюливель. — Мне нравилось её дразнить полным именем, она ненавидела его так же, как и людское прозвище «Лафрензия».       О, несчастная Лафрензия, которая провожала людские души на тот свет своим пением по реке Стикс. После предательства обозлилась на всё живое, топя живых в её водах. Людские легенды так занимательны, особенно о нас.       — Солнце село. — Оповестила меня Аюми.       Время настало. Я почувствовала, как мои реки, пульсирующие в её жилах, выпускают моё существо, овладевая сознанием Аюливель. Теперь она окажется на моём месте с левой стороны, где уже выстраивается Элизиум — её царство.       Я наконец-то вижу обоими её глазами, двигаюсь самостоятельно, дышу сама. Мне хотелось иметь собственное тело, но до этого ещё далеко. Но моя вечность позволит дождаться этого момента.       Поступь Аюми всегда тихая, незаметная, не то что у моих питомцев. Её тело знает, как двигаться, и мне даже не нужно ему указывать. Оно управляется инстинктами, жаждой, и иной раз сознание ему ни к чему. Чему Аюми активно противиться.       Но сейчас мне это на руку. Всё в этом сосуде доведено до идеала, и тело само спасёт меня при малейшей опасности, мне нужно лишь ему позволить.       Мы вышли из леса, выходя к горам, в окружении которых оживал величественный замок. Истинные вампиры — бывшие люди, обратившиеся к Великой Сестре Оттилии с мольбой о вечности. И их дети, родившиеся естественным путём — рождением, не боялись света, но предпочитали проводить своё бытиё в сумерках. Так легче было охотиться на невинных людей. Чего не скажешь о прабащённых, являющихся лишь рабами для господ, что их обратили, — им солнечный свет страшен.       Это нам не на руку, чем гуще тени, тем легче было бы мне. Но Аюми хотела убить их ночью, показывая, что не будет ударять их так же в спину, как ударили и её род.       Глупая, мстительная девочка…       — Эй, куда ты?! — Вскрикнул один из прабащённых, охраняющий вход в замок. Сегодня тут собрался весь Совет. Все главенствующие вампиры. — Ты что, глухая? Убирайся отсюда!       Тень под ногами стража ожила, впиваясь острыми клыками ему в шею. Оторванная голова отлетела в сторону, прокатившись у ног второго стража. Он в изумлении опустил глаза на голову товарища, а после уже две тени пожирали его, наслаждаясь пиршеством.       Превосходная физическая сила тела Аюми позволила мне без труда растворить врата, ведущие в столь чудесный замок. Сегодня он будет истекать кровью её врагов. Две тени послушно последовали за мной, выискивая следующую добычу.       Я распахнула первую дверь, в которой увидела горящий свет. Это были роскошные покои: у постели маленького мальчика сидела женщина — прабащённая, что тихо читала ему сказку. Как мило.       Глаза женщины устремились на меня, а после хищно засияли. Она будет защищать отпрыска своих господ. Но не успела она пискнуть, как её собственная тень вгрызлась ей в шею.       Мальчишка замер в постели, зарываясь в одеяло. Я слышала его сбивчивое от страха дыхание, видела и чувствовала, как он дрожит, как он хнычет.       Я сорвала одеяло, наблюдая, как под свернувшимся в клубок мальчишкой оживает тень.       «Асфодель! Не смей, я же предупреждала!» — отдёрнула меня Аюми, из-за чего тень прекратила оживать.       — Почему? — Усмехнулась я, наблюдая за истошными рыданиями ребёнка.       «Он не виноват… Не виноват в грехах его родителей».       О, маленькая добрая Аюливель. Ты пролила столько крови невинных, но всё ещё держишься за какие-то моральные устои. Но на самом деле ты лицемерна — не убивать их, потому что видишь в них себя. Такую же маленькую и несчастную, как в тот день, когда твой клан уничтожили, как когда твоя мать умерла и оставила тебя одну…       — Запомни же, дитя, — я схватила мальчика за руку, заставляя посмотреть на моё лицо, — запомни лицо той, кто убьёт твоих родителей, твоих близких и оставит тебя страдать в одиночестве. Запомни и отомсти.       После этого я покинула покои, оставляя мальчишку с трупом его любимой няньки.       Раз она не понимает своего лицемерия, то я его ей покажу. Она узнает в них свою боль, когда в очередной раз будет убивать вампиров, чьих родителей погубила уже она.       Мои шаги эхом разносились по пустому коридору. Скоро каждый метр здесь пропитается кровью и криками этих высокомерных отродий. Сегодня свершится их казнь, как ты и просила, маленькая Аюливель.       Атнесс       Лес Аокигахара — лес самоубийц. Или же место смерти тех, кто посмел сюда заглянуть.       Пять веков назад Касс изгнал меня из Клана после того, как увидел укус на моей шее. Хотя я его и не скрывал. Он предупредил, что они придут за мной. За моей смертью. Но я пережил их всех.       Я думал, что буду в агонии доживать оставшиеся три года, пока демон будет изменять моё тело, создавая из него идеальный сосуд. Он не смог этого сделать, и ответ к этой загадке крылся в Аюми и в Асфодель. Неужели демон боялся смерти? Но он мне не отвечал, лишь постоянно подначивал отыскать мою спасительницу. И убить.       После нашего освобождения из царства мёртвых Совет вампиров был уничтожен, а за ними несколько влиятельных родов. Кроме их отпрысков никого не осталось в живых. Но и их отпрыски, когда выросли, были убиты. Это стало огромным ударом для всего потустороннего мира — теперь все боялись тихой смерти, что могла подкрасться к каждому.       Я пять веков пытался понять, куда она возвращается. Ведь Совет много веков её выслеживал и знал, где её ловить. Оказалось, это был лес Аокигахара — место, где находилась могила её матери. Смертной женщины, родившей от вампира-охотника.       Для меня это стало открытием. Эксперименты отца по созданию воина, способного сравняться с вампирами, но подчиняющегося Клану, были провальными. Но существовало живое доказательство его правоты. И этому доказательству уже восемьсот лет…       Снег трещал под ногами, пока я плутал среди изогнутых деревьев, где умерло множество людей. Убитые ею, что посмели нарушить покой её матери. Убьёт ли она и меня?       Сегодня она здесь, и это я точно знал. Демон, как и в царстве мёртвых, вновь предательски молчал. Боялся.       Пять веков… Никогда бы не подумал, что смогу столько прожить. Целью моей жизни стало найти её, снова увидеть, хотя бы на мгновение. Я собирал информацию по крупицам, пока века сменялись. Развитие шло семимильными шагами. Охотники, вампиры, оборотни, ведьмы — потусторонний мир больше не пугал и не соблазнял людей. Они создавали революционные творения, способные защитить себя сами.       Больше человечество не нуждалось в тех, кто сможет их защитить, а потусторонним существам пришлось считаться с их прогрессом и знаниями. Жить в мире. Хрупком и неудобном.       Я вышел на небольшую поляну. Старый небольшой дом, у которого сгнили все стены, провалилась крыша — в нём больше нельзя жить. Поваленный забор и задний двор. Я обогнул дом, выглядывая из-за угла.       На заднем дворе стояла она. Высокая, повзрослевшая, её черты лица стали острее, потеряв подростковые черты, волосы доросли до поясницы.       Она стояла напротив креста без имени и без фотографии. Только она знала, кто там захоронен. Как её зовут, её внешность, её голос, её последнее мгновение жизни.       Аюми       «Он здесь», — предупреждала Асфодель.       Хотя я и так знала. Слышала его торопливые шаги, его дыхание, биение его сердца. Пульсирующую по жилам кровь. Это было моей благодарностью, а он обратил это в зависимость. Зачем-то искал меня. И нашёл.       Я обернулась, встречаясь с ним взглядом. Он замер. Неужели не ожидал увидеть меня спустя пять веков? Не ожидал, что его догадки правдивы? На самом деле он все пять веков преследовал меня по пятам и успешно наступал мне на пятки. В этот раз я просто не собиралась скрываться.       — Здравствуй, Охотник. — Мне подумалось, что прервать первой эту натянутую тишину будет уместно.       — Привет, маленькая Аюми… — Обронил Атнесс.       Я сдержала недовольный рык. Понабрался у Асфодель этих доставучих прозвищ.       — Неужели к нам пожаловал такой гость?       Асфодель появилась из моей тени, опираясь на моё плечо, и самодовольно улыбнулась. Будто не она минуту назад предупреждала о его приходе.       — Здравствуй, Асфодель. — Атнесс улыбнулся, пожав плечами.       Словно он не меня, а её пять веков искал. Я отвернулась, пытаясь не смотреть ни на могилу, ни на Охотника. Почему-то в глубине меня скреблась обида.       Он приблизился. Тепло его тела окутало меня, заставляя замереть. Асфодель поспешно исчезла, напоследок насмешливо проронив: «Не буду мешать вам, голубки».       Он сжал меня в объятиях, уткнулся в моё плечо и зарылся руками в моих волосах. Я не могла его оттолкнуть, наслаждаясь привычным запахом его тела, преследовавшего меня пять веков.       — Я нашёл тебя, Аюми… Нашёл…