Искра на пепле

До дня рождения Лены всё казалось устоявшимся, почти привычным. Было начало весны — тот особенный период, когда воздух ещё холодный, но уже не зимний, а в нём появляется какая-то лёгкая дымка ожидания. Вечер тянулся медленно: фонари подрагивали от ветра, на асфальте блестели редкие лужи, а где-то неподалёку жгли мангал — запах углей смешивался с табачным дымом и приторностью дешёвых коктейлей. Я, Ива, Лена — наш маленький треугольник с неписаными правилами. Мы давно уже перестали быть «честной» дружбой, «чистой» любовью или хоть чем-то определённым. Всё перемешалось — воспоминания, обиды, привязанность. Мы часто спорили, иногда злились друг на друга, но каждый раз оставались вместе. Наверное, потому что привычнее было держаться за старое, чем признать пустоту. С Ивой мы официально разошлись ещё прошлым летом. Но разошлись как-то не по-настоящему. Мы перестали говорить друг другу «люблю», но продолжали приходить вместе на вечеринки. Мы перестали целоваться на людях, но иногда ночью всё ещё спали рядом. Для других всё выглядело так же, будто ничего не изменилось. А для нас — наоборот, изменилось всё. Только назвать это словами мы боялись. Как будто страх одиночества оказался сильнее, чем отсутствие чувств. Мы называли это «дружбой», но оба понимали: это просто отказ признать, что между нами уже ничего нет. Только форма, давно потерявшая содержание. Хотя в глазах других мы до сих пор шли парой — никто не заметил, как всё рассыпалось, превратившись в тень былого. А Лена... Она ведь была моей. Моя лучшая. Та, что знала всё, даже больше, чем Ива. Но когда пришло время выбирать — она выбрала не меня. Она выбрала быть ближе к Иве. И это было больнее любого расставания. Когда стоишь рядом, а тебя не замечают — именно это становится точкой невозврата. Сложнее, чем забыть поцелуй или пережить измену. Ведь как забыть то, что видишь каждый день? Как смириться с тем, что стоишь рядом, но тебя не замечают? И всё бы продолжалось так же: вечеринки, сигареты на морозе, натянутые разговоры и ощущение пепла на языке от недокуренных слов. Всё — если бы не Она... Мангал Парк Парк шумел и гудел. Тепло от углей клубилось в воздухе, рядом кто-то горланил старую песню, пытаясь перекричать соседний домик. Смешной хаос — это было в стиле Лены. Она любила так: всё вроде небрежно, а в итоге уютно. Я сидела, держала хрустальный стакан и чувствовала, как алкоголь разливается волнами. Я не была пьяной в хлам — скорее слегка разогретой. Мир становился мягче, цвета — ярче, люди вокруг — терпимее. Только пальцы уже чуть ватные, щёки — горячие. И весь этот вечер я ловила себя на том, что смотрю на Алю. Аля — та самая девушка, о которой Лена постоянно рассказывала. С такой приятной энергетикой, что даже шумный хаос Мангал-Парка будто бы становился тише. Они познакомились на работе и начали встречаться по приколу, но рядом с ней становилось так легко и уютно, что этот прикол казался чем-то очень важным. Ей было всего семнадцать, она была обычной девушкой, что любит читать книги Стивена Кинга, играть на гитаре и слушать ночами музыку. Но даже так, в каждом её мимолётном взгляде на меня чувствовалось что-то особое, тёплое. И я не могла отвести глаз. Она сидела рядом с Леной. В тёмной рубашке с закатанными рукавами, растрёпаные волосы — но именно эта небрежность делала её ещё более цельной, собранной. Она смеялась над шутками Лены, но глаза при этом оставались отстранёнными. Она кивала Иве, отвечала короткими репликами, рассказывала истории к теме и шутила, но время от времени её взгляд всё же возвращался ко мне. Мимолётно. Секундой. И каждый раз по спине пробегал холодок. Наверное, я всё это выдумывала. Я всегда умела додумывать за других — особенно с пьяным воображением. Стакан за стаканом, и хрустальный звон, казалось, звенел громче, чем песни, что доносились из нашего домика. На столе, уставленном блюдами, дымился сочный, вкусный шашлык, а вокруг — хаотичное, весёлое застолье. Мы смеялись, обсуждали какие-то пустяки, но под всей этой видимостью праздника я ощущала, как натягивается невидимая нить. Воздух был тяжёлым и наэлектризованным. Аля, которая никогда не была частью нашей компании, изо всех сил пыталась влиться, шутила так громко, что у неё чуть ли не срывался голос, и рассказывала разные истории. А напротив неё сидела Ива, которая в открытую не выражала неприязни, но её поза, то, как она почти незаметно кидала презирающий взгляд на Алю, выдавало её. Перекур В какой-то момент шум стал слишком громким. Смех — навязчивым. Чужие руки — липкими. Алкоголь будто перестал согревать, и я захотела воздуха. Я достала телефон и набрала короткое сообщение: «Забери Лену на перекур!!» Я знала, что телефон Лены сейчас был у Али. Всё было рассчитано. Через пару минут я увидела, как Аля легко берёт Лену за руку и почти шёпотом произносит: — Пошли покурим. Они вышли. Не оглянулись. Просто исчезли в темноте двора, а я осталась одна рядом с Ивой. Как по сценарию, написанному в моём пьяном полусне. Я повернулась к Иве. Она смотрела на меня так, как будто ждала этого момента. Я наклонилась, ухватила её за ворот рубашки и притянула ближе. Поцелуй был... привычным. Слишком знакомым. Наши руки метались по телам друг друга так, будто выполняли выученное движение. Мы всегда знали, как касаться. Всегда знали, что сказать, чтобы это сработало. Всё было как старая песня. Только в голове звучало другое имя. Звонко. Навязчиво. Аля. Ива почувствовала перемену. Она отстранилась, посмотрела мягче, спокойнее. Заговорила — что-то про нас, про прошлое, про то, как ей было хорошо со мной. Я слушала. Но внутри меня уже не было там, рядом с ней. Всё моё внимание тянулось к другому человеку. А потом дверь открылась, и вернулись они — Лена и Аля. Будто ничего не произошло. Караоке Позже, когда голоса уже садились от сигарет и бессмысленных песен, в воздухе повисла новая тишина. С момента, как Лена вернулась с того перекура, мой телефон разрывался от сообщений. «Я хочу её.. Очень» — писала Лена, — «Что же мне сделать, чтобы уложить её в постель?». Я давала ей советы, но зная, что она всё равно послушает только Иву, решила показать ей нашу переписку. Ива пробежалась по сообщениям глазами, а потом с лёгкой улыбкой посмотрела на Лену. — Ленка! Пошли выйдем, покурим, — сказала она. И они спешно ушли вдвоём, оставив меня с Алей в маленьком домике. Она устроилась напротив, лениво покручивая в пальцах пустой стакан. Свет лампы падал неровно, выхватывая то её губы, то глаза за тонкой оправой очков. Аля была чуть ниже меня — около ста шестидесяти четырёх сантиметров. На ней — чёрные джинсовые шорты и сетчатые колготки, рубашка с закатанными рукавами и пара колец в левом ухе. Это был её стиль — с вайбами восьмидесятых. Волосы — тёмные, кучерявые, чуть длиннее каре. Она смеялась, немного хрипло, и в этом смехе чувствовалась лёгкая насмешка. — У тебя реально классный стиль, — сказала я. — Стиль? Я просто одеваюсь так, как нравится. И где-то между её шуткой и моим вопросом промелькнула та самая искра. В ту секунду я почти захотела её поцеловать. Почти — потому что понимание женской солидарности сдерживало. Лена — лучшая подруга (хотя в помещении всё ещё была ближе к Иве, чем ко мне) — и я не хотела выглядеть предательски. Девочек долго не было. Мы вдвоём решили пойти в туалет. С нами шла женщина из соседнего домика в чёрной водолазке. В кабинке она вдруг начала заливать нам про свободу и ЛГБТ. А потом случился абсурд: она затащила к нам в двери туалета случайного мужика, представляя нас как «нормальных людей». Мы, весело смутившись, убежали прочь, к звуку музыки. На танцполе встретили Иву и Лену. Все танцевали, кроме Али. Она стояла в стороне. Я попыталась подтянуть её к себе, взять за руку, но она отстранилась: «Я не хочу». Но в голове у меня уже жила та зыбкая нить, которую не хотелось разрывать. Под конец вечера все оказались у меня. Лена с Ивой были угашены в стельку. Я думала прогнать всех, чтобы осталась только Аля, но на ночёвку осталась Ива. Я укутала её в плед и мысленно смирилась. Всю ночь мне снилась Аля. Я просыпалась и снова засыпала с мыслью о ней. Мы виделись редко. Встречи были под предлогом: «Приходи — покрасишь меня». Это было удобное прикрытие. С Ивой мне уже ничего не светило, теплота ушла. И тогда начала зреть мысль — план. Я стала продумывать, как отбить Алю у Лены. Не жестоко, а так, чтобы она сама захотела. Продумывать мелкие ходы — слушать больше, не спешить. План казался абсолютно необходимым. И я придумала.