Калибр

— Мама, а куда мы едем? Там будет тепло? — послышался детский голосок с заднего сиденья старенькой машины, что громко скрипела подвеской, оповещая о скорой поломке. За рулём сидела женщина, не молодая, но и не сморщившаяся, лет сорока на вид. Она крепко сжимала ободранный руль в своих тонких, покрытых синими венами руках. Мальчик упрямо смотрел на женщину, пытаясь прочитать в её глазах ответ на вопрос всей его жизни: куда они едут уже несколько часов, пробираясь сквозь лесные заросли по узкой глинистой колее? Но ответа в потухших глазах матери не находилось. Впрочем, в этих глазах Феликс давно уже перестал находить что-либо, кроме леденящей душу ненависти: то ли к себе, за то, что не смогла воспитать достойного сына, то ли на весь мир, что заставил её так страдать. Подвеска жалобно простонала и заскрипела. Женщина вздохнула, смачно выругавшись себе под нос. Старая машина с каждым днём вела себя всё хуже и хуже. — Чёрт, это всё из-за тебя, creación maldita, — прошипела женщина и со вздохом вышла из машины, чтобы осмотреть поломку. Мальчик виновато сжался на заднем сиденье, обеспокоенно поглядывая на мать. Тьма леса вокруг продолжала неминуемо сгущаться, оповещая путников о приближении ночи. — Ну вот, я не смогу починить её без новых рулевых опор. Dios mío, за что мне такое наказание? — жалобно простонала Фелиса, поднимая голову к небу, будто взывая к всевышним силам. Знойный воздух близ города Уруапан, куда мальчика перевезли ещё в детстве из Испании, медленно поднимался к верхушкам деревьев, оставляя после себя приятную прохладу. Мать что-то бормотала себе под нос, пытаясь починить старую подвеску, а за окном могучие сосны и дубы неумолимо темнели, охваченные когтистыми лапами ночи. — Мама… обернись, — неуверенно начал мальчик, смотря куда-то за мать. Но женщина лишь отмахнулась на очередное высказывание сына. — Мама, пожалуйста, беги! — вдруг закричал ребёнок и вжался в сиденье, со слезами смотря на мать. Оглушающий крик разнёсся по округе, и на старый синий капот Fiat 500 1957 года упало бездыханное тело матери. Её пустые глаза смотрели прямо на Феликса, а голова медленно окрашивалась в алый цвет — цвет её ненависти.

***

Феликс резко вскочил на кровати. Сердце колотилось как бешеное. Очередной кошмар, который повторяется уже несколько лет, с момента прибытия мальчишки сюда из-за неимения достойных опекунов. Рукой Феликс нащупал под подушкой маленькую таблетницу и вытянул из неё небольшую овальную таблетку. Феликс уже не помнил, откуда они. Помнил только, что Крис занёс их ему ещё, когда у него была жуткая мигрень, не проходившая несколько дней. Движением руки парень закинул таблетку в свой рот и проглотил, не запивая. Снотворные почти никогда не помогали парню, поэтому он, помедлив, закинул в рот ещё одну таблетку и лёг обратно на скрипучую койку. За окном слышался тонкий свист. Наверное, это маленькие тинаму вышли на ночную охоту. Впрочем, так даже легче, ведь чувство, что ты один, медленно отступало. Время шло неумолимо медленно. Феликс почти провалился в сон, как услышал, что скрипучие ворота военно-стрелкового училища, в котором он учился, со скрипом разъезжаются в стороны и во двор въезжает чёрный тонированный Audi R8. Феликс удивлённо высунулся из окна, но в глазах всё перемешивалось, погружая мозг в лёгкую дымку из-за действия седативного, отчего рассмотреть новоприбывшего не получалось. Тяжело вздохнув, парень еле дошёл до кровати и упал в цепкие объятия чёрной бездны под названием сон. — Феликс, Феликс, ты жив? — настойчиво шептали парню на ухо, будто заливая в него не только горячее дыхание, но и сладкий сироп, от которого хотелось растаять. — Вставай, маленький, ты уже всё проспал, — настойчиво шептал голос, а его источник явно стоял над бедным парнем с улыбкой до ушей. — Ммм… Крис, отстань, дай поспать, — сонно промычал Феликс и отвернулся от друга, зарываясь под одеяло с головой. Сверху послышался недовольный вздох, и Кристофер одним резким движением поднял в воздух одеяло с перепуганным другом. Феликс успел лишь рискнуть до того, как оказался в цепких руках друга. — Ну вот и попался, а говорил: «Грозный, грозный!» — шутливо передразнил Кристофер, а после демонстративно опустил руки, оставляя сонного Феликса без опоры. — Ай, чёрт! Ты хоть понимаешь, что я могу тебя и убить? В пулевой и практической стрельбе мне нет равных. Я же и тебя запросто могу головы лишить, — довольно ухмыльнулся Феликс, потирая ушибленный зад. — Да-да, конечно, ты мне это говоришь уже сколько лет? Десять? — довольно оскалился Крис, наблюдая, как младший начинает без стеснения переодеваться перед ним. За столько лет их дружбы стеснение и вовсе сошло на нет, ведь военное училище — не место для глупого смущения. На стадионе во дворе школы зазвучали фанфары, оповещая учеников о торжественной линейке после осенних каникул. Оба парня опрометью кинулись к стадиону и через несколько минут проталкивались сквозь столпотворение однокурсников. Солнце утром палило нещадно, а запах хвои расстилался по всей лесной долине. В центре поля длинной шеренгой были выстроены новоприбывшие ученики, о поведении и дальнейшем образовании которых родители спохватились только сейчас. Капитан, рослый бородатый мужчина лет пятидесяти, стоял перед новенькими и внимательно изучал их лица. Заметив одно, он расплылся в широкой улыбке, словно у Чеширского кота. — А, Хван Хёнджин, весьма польщён вашим присутствием здесь, молодой человек, — слащаво протянул капитан, стараясь натянуть улыбку ещё выше, хотя выглядело это более чем отвратительно. Надо заметить, что некий Хван Хёнджин даже не скривился от весьма неприятного зрелища, а наоборот, вежливо улыбнулся и слегка поклонился ему. Необычное зрелище, учитывая, что рядом с капитаном даже находиться было очень тяжело. — Я тоже весьма польщён нашей с вами встречей, — приподняв уголки губ, промолвил Хёнджин, и Феликс завис. Глупо было отрицать, что Хёнджин красив, он был невероятно красив для такого мрачного места. Узкие разрезы глаз на лице парня придавали ему опасной мягкости и харизмы, а острые черты лица — властности. Одет он был, как и все здесь, в военный камуфляж "Джунгли", который отлично подчёркивал подтянутое тело парня. — Кругом! Ровняйсь! Смирно! — прокричал капитан, и неопытные солдаты подчинились приказу, стесняясь пока ещё пристального внимания старших. Феликс внимательно следил за всеми новоприбывшими, отмечая сильные и слабые стороны тех, но больше внимания, вопреки своей воле, уделил Хван Хёнджину. Высокий брюнет, казалось, был даже рад своему пребыванию здесь и уже обзавёлся новыми знакомыми. Это почему-то бесило Феликса до жути, ведь Хван даже не обратил на него внимания. - Эй, Хван, куда ты смотришь? – удивлённо спросил бежавший рядом с Хёнджином светловолосый парень, – неужели понравился тот парень? – Светловолосый кивнул в сторону восточного выхода из стадиона, где стоял Феликс, медленно выкуривающий косяк. Хёнджин поджал губы, ненавидел же курящих такую дрянь людей, но ничего не ответил. Вопреки принципам, отвести взгляд от фигуры невысокого парня с выжженными волосами и косяком в руках не получалось, он выбивался из серой массы остальных солдат, смотрел на всех с высоко поднятой головой и явно был здесь далеко не серой мышью. Смотря на незнакомца, Хёнджин вдруг почувствовал боль в лодыжке, а после почувствовал, как его лицо соприкоснулось с грубым асфальтом, проехавшись по нему на несколько сантиметров. Среди смотрящих и бегущих прошлись тихие, но унизительные смешки, и лишь некоторые новички посмотрели на парня с жалостью, но ничего, скоро и её из них выбьют, слепив идеальных убийц. Так было со всеми. Так было всегда. Стряхнув с новой формы пыль, парень медленно поднялся на ноги, к нему тут же подбежали названные друзья, проверяя сохранность друга, но их быстро растолкал сам капитан, который теперь был весьма взволнован состоянием юноши, которого должен беречь как зеницу ока. - Dios Mío! Господин Хван, вы в порядке? Кажется, у вас вывихнута лодыжка! – обеспокоенно вскрикнул капитан и обернулся к старшим, что с интересом продолжали наблюдать за развернувшейся сценкой, выискивая среди них нужного человека. – Феликс, отведи господина Хвана в медицинский кабинет в южном крыле, – скомандовал мужчина. Хёнджин удивлённо вскинул брови, не понимая, почему капитан не делает выговор юному снайперу за косяк. Употребление наркотических веществ в армии обычно строго пресекалось, особенно в Мексике, где картели бушевали на каждом шагу. Феликс, впрочем, неторопливо сделал шаг вперёд, делая последнюю затяжку и выкидывая использованный бычок в траву. - Конечно, капитан, я с радостью провожу господина Хвана в медицинский кабинет, – слащаво улыбнулся Феликс и сверкнул тёмными, как ночь, глазами-бусинками. Хёнджин залип. Конкретно и бесповоротно, пока чей-то локоть не толкнул его в бок, заставляя вернуться в реальность, где Феликс уже медленно удалялся в сторону учебных корпусов. - Эй, подожди! – крикнул Хван и неуклюже побежал за парнем. – Ты же Феликс? Я могу тебя так называть? – чуть отдышавшись, спросил Хёнджин, но не увидел в глазах напротив ни единой ноты заинтересованности в дальнейшем разговоре. - ты можешь обращаться ко мне Sombra, здесь у всех есть свои клички, первое правило бойца – свое настоящее имя на заданиях называть не нужно. Я и тебе советую придумать какое-нибудь, а то так и останешься безымянным. – криво усмехнулся парень и отпер связкой ключей, которую выудил из кармана, тяжелую железную дверь, ведущую в один из учебных корпусов. Хёнджин лишь хмыкнул себе под нос и прошел вслед за новым знакомым, пока вновь не услышал голос Феликса. – Зачем ты приехал сюда? По своей воле сюда не приезжают, что забыл здесь? Уверен, денег и внимания у тебя хоть отбавляй. - денег? Я здесь не для этого, ты прав, я хочу пройти обучение в военном училище, чтобы в будущем, унаследовав бизнес отца, я мог за себя постоять. – нахмурился Хван. – а ты почему здесь? - выбора не было, вернее, мне его даже не предлагали, - криво усмехнулся Феликс, затягиваясь новым косяком. - Слушай, вали отсюда, пока можешь, поверь тому, кто живёт здесь уже 12 лет. Пока не поздно лучше уйди или заляг на дно, не выделяйся, мой тебе совет. – На плечо Хёнджина опустилась небольшая, но тяжелая рука Феликса. - что? Почему это я должен бежать отсюда? Я не хочу, мои родители сказали, что это лучшее место во всей Мексике, тем более отец тоже здесь учился! – прошипел Хёнджин, увидев кривой оскал Феликса, в чьих глазах плескалось что-то отдалённо похожее на отчаяние или сочувствие, в черноте глаз-бусинок было не разобрать. Это бесило Хёнджина ещё больше. Смачно выругавшись, Хёнджин впечатал Феликса в стену. – ты смеешь решать за меня? Ты смеешь указывать мне что делать? Да кто ты такой, чтобы я вообще уделял тебе время, Sombra? – прошипел Хван, сильнее впечатывая парня в стену. - Я, может, твой единственный спаситель! Вали отсюда, пока жив остался! – крикнул в порыве гнева Феликс и повалил Хвана на пол. Что-что, а в рукопашных боях Феликс преуспевал, но этого явно не хватало против Хёнджина. – Только попробуй ударить меня, и ты труп! – прошипел Феликс, на что получил удар в челюсть. - А, может, и не надо меня спасать! Я тебя не просил об этом! – нависал Хван, продолжая хаотично наносить удары кулаками по светлому лицу лежащего на каменном полу парня, которое совсем недавно притягивало его своей таинственностью. - Ты даже не понимаешь ничего, ты здесь и года не продержишься, уедешь с первыми каникулами! – огрызался Феликс, посылая ответные удары в солнечное сплетение. Кто знает, сколько бы это могло продолжаться, пока пришедшая на шум медсестра не разняла их. Феликс рьяно плевался кровью в Хёнджина, пока тот пытался отдышаться, гневно смотря на парня. - Это ещё не конец, Sombra, я набью тебе рожу в следующий раз, а конечности раскидаю на заднем дворе училища, до встречи. – широко ухмыльнулся Хван, стирая кровь с подбородка.