Боль

мой тгк: вилсмикс?? если интересно следить и за другими моими работами У Майлза была депрессия. Долго. Больно. Она была как противный ком в горле и животе, что не давал что-либо чувствовать. Да, таблетки, которые прописал врач, помогали на какое-то время, а потом после них резко тянуло блевать. Эйб всегда был рядом с ним, ещё до депрессии. Их отношения стояли на паузе из-за состояния Майлза, но это не мешало Эйбу заботиться о нём. Они любили друг друга. Правда, Майлзу было трудно говорить слово «люблю», пока он плавал в этом дерьме. Они лежали на ковре в комнате Избранного, темечко к темечку, и разговаривали. Майлзу, как всегда, было плохо от таблеток. — Я готов завыть от этой мерзкой боли. Меня как будто на костре жгут, а я как истукан стою и ничего не могу сделать, — говорил Майлз, повернув голову на Эйба. Тот повернулся в ответ. — Май, всё будет хорошо. Мы со всем справимся, я тебе обещаю. Ты будешь в порядке. В глазах Эйба была жалость, но он не считал Майлза слабым. Он любил его. Любил всё, что в нём есть, и брался за любые возможности просто иметь какую-то близость. — Это как плод, который лезет в животе, а я ничего не могу с ним сделать. Он не даёт мне даже шевелиться нормально, не даёт… Эйб ничего на это не ответил. Просто приблизился ближе и обнял Майлза. Некоторое время они лежали молча. Слышно было только тяжёлое дыхание Майлза и тихий скрип старых досок где-то под ковром. — Эйб… — тихо сказал он. — М? — Тебе не надоело? Эйб нахмурился. — Что именно? — Это всё. Я. Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Сидеть рядом с человеком, который ничего не чувствует. Который даже сказать «люблю» нормально не может. Которого тошнит от таблеток, который ноет, который… — Май. — …который просто лежит и гниёт на этом ковре. Эйб резко сел. — Перестань. — Что «перестань»? — Майлз тоже приподнялся на локтях. — Это правда. — Нет, это неправда. — Тогда что это? — голос Майлза стал резче. — Красивый период в жизни? Романтика? Депрессивный бойфренд — звучит же круто. Эйб резко провёл рукой по лицу. — Ты правда думаешь, что я здесь из жалости? Майлз отвёл взгляд. — Я не знаю, почему ты здесь. — Потому что я люблю тебя. Слова повисли в воздухе. Майлз молчал. Эйб смотрел на него так, будто ждал ответа. — Видишь? — тихо сказал Майлз. — Вот об этом я и говорю. — О чём? — Ты говоришь «люблю». А я… я даже ответить не могу. Эйб резко встал. — Потому что ты не хочешь. — Потому что я не могу! Голос Майлза сорвался. Он тоже вскочил, но сразу пошатнулся. — У меня внутри пусто, понимаешь? Там просто чёрная дыра. Я пытаюсь что-то почувствовать — а там ничего. Ноль. Он ударил себя ладонью по груди. — Ничего. Эйб стоял напротив него, сжав кулаки. — Ты думаешь, я этого не вижу? — Тогда зачем ты здесь?! Майлз почти кричал. — Зачем ты продолжаешь сидеть рядом со мной, как будто я всё ещё тот же человек? Тишина. Эйб подошёл ближе. — Потому что ты и есть тот же человек. — Нет. — Да. — Нет! Майлз отступил на шаг. — Тот человек мог любить тебя нормально. Тот человек мог смеяться. Мог жить. Он тяжело вдохнул. — А я просто… тяну тебя на дно. Эйб вдруг схватил его за плечи. Не грубо. Но крепко. — Слушай меня внимательно. Майлз поднял на него мутные глаза. — Мы либо падаем на дно вместе, либо выбираемся вместе. Понял? Майлз смотрел на него так, будто не верил. — Это нечестно. — А любовь вообще честная вещь? Он почти усмехнулся, но в голосе была злость. — Ты думаешь, я выбрал лёгкий вариант? Майлз тихо сказал: — Ты заслуживаешь кого-то нормального. Эйб резко отпустил его. — Ненавижу, когда ты это говоришь. — Но это правда. — Нет. Эйб провёл рукой по волосам. — Правда в том, что ты сейчас больной. А не бесполезный. Майлз опустил голову. — Это одно и то же. — Нет, Майлз! Эйб почти сорвался. — Это временно. Майлз тихо засмеялся. Смех был хриплый. — Ты не понимаешь. Он снова сел на ковёр. — Это как делить одно тело на двоих. Половина — боль. Половина — пустота. Он поднял глаза на Эйба. — И ты почему-то решил жить там вместе со мной. Эйб медленно сел рядом. Очень близко. И тихо сказал: — Потому что если мы делим это на двоих… значит, и выход будет на двоих, — он говорил это с горечью на душе за Майлза. Майлз долго смотрел на него. Очень долго. А потом тихо прошептал: — Ты идиот. — Возможно, — спокойно ответил младший. — Я правда могу всё испортить. — Уже поздно, — Эйб действительно думал именно так. Майлз вздохнул. Положил голову ему на плечо. Очень осторожно. — Тогда… если я всё-таки утону… Эйб перебил его. — Мы всплывём. Майлз закрыл глаза. И впервые за долгое время его дыхание стало немного спокойнее.