Ноты смерти

Неделю назад Натаниэль слушал выступление Ичиро, сидя в ночном клубе и лениво помешивая трубочкой в стакане. Мать Веснински недавно погибла, и Натаниэль решал, что ему делать дальше. Неделю назад Натаниэль удивлялся, что певец, который зацепил своим баритоном ещё в более юном возрасте, выглядит иссохшим? опустошенным? больным? Неделю назад Натаниэль был стартовым нападающим Ястребов с тёмной историей, в которую никто из команды не лез.  Сейчас Натаниэль снова сын серийного убийцы. Его тело снова повреждено. Натаниэль будто снова в детстве, где отец и Лола истязали его каждый день, называя это обучением. А мама приходила и обнимала свернувшегося калачиком мальчика, складывая его голову на свои колени. Она гладила его по волосам, шептала что-то успокаивающее. Лечила, когда он крепко засыпал, успокоенный её присутствием. Только сейчас мама не придёт.  Не придёт и Эндрю. Эндрю, который был ещё одной навсегда утерянной частью Натаниэля. Эндрю, который понимал с полуслова. Который был тихим уголком мира. Который защищал Натаниэля. Защищал своих близких. Который был слишком добрым для этого мира. Слишком преданным.  И он погиб, выполняя свой долг, выполняя сделку с братом-близнецом, который ничего не сделал для Эндрю. Который кривится при его упоминании, потому что тот посмел прикончить его мамашу.  Натаниэль один. Теперь уже навсегда. Вокруг только стерильные инструменты врачей, запах медикаментов, белые стены. Внутри пустота. Холодное осознание, что отец больше не побеспокоит: его схватили федералы. Понимание, что он, Натаниэль, всегда был приманкой. Что его держали на крючке. Что им воспользовались.  Натаниэль обречен лежать здесь, оторванный от реального мира. Он вынужден слушать и покорно выполнять указания противных медиков. Терпеть их отвратительные долгие прикосновения. Есть только одно слово: должен. Но почему? Потому что он хочет жить бессмысленной жизнью? Потому что желает играть в долбанное экси? Потому что слишком долго боролся? Натаниэль не видит смысла в таком существовании: бренном и неподвижном.    Поэтому он поступает также, как и всегда: ищет приключения. Казалось бы, больница: чистое белое место, в котором стоит тишина, прерываемая криками тяжелобольных пациентов и указаниями врачей. Интересных событий тут не найти. Но Натаниэль не был бы Натаниэлем, если бы не смог.  Сбегая из под присмотра приставленных к нему медбратьев и медсестер, он облазал практически всю больницу. В этот день он собирался посетить последнее не исследованное место. Онкологическое отделение. Натаниэль сознательно откладывал этот день. Ему не хотелось смотреть на людей, у большинства из которых не было шанса. Проблемы Натаниэля по сравнению с их заболеванием пух, ничто.  Он ожидал, что все будут грустны и унылы. Что никто не будет разговаривать. Но перед смертью не надышишься. В отделении царила радостная атмосфера, люди смеялись, громко переговаривались. Они будто и не замечали изменений во внешности, не думали о смерти, просто… жили.  Натаниэль им даже позавидовал. А потом его взгляд упал на плотно закрытую дверь. Конечно, она его привлекла. Было похоже, что это палата. Чья-то большая, отдельная палата. И Натаниэль просто зашёл в неё: дверь не была заперта.  Человек играл на рояле. «Откуда в больнице рояль?» — пронеслось у Натаниэля. А потом он узнал мелодию.  «On another love, on another love All my tears have been used up Человеком оказался Ичиро Морияма.  And if somebody harts you,  I wanna fight  Его голос звучал как никогда трогательно. Песня всегда была грустной, всегда разбивала сердце. Натаниэль слушал её тайком от матери, когда тоска по Эндрю разъедала его.  And I have been broken just so many times  Натаниэль узнавал себя в этих строках в тысячный раз, Натаниэль проживал эти строки в тысячный раз.  And I used my voice  I’ve been so fucking root But all my tears had been used up» Ичиро закончил петь припев и захлопнул крышку рояля. Натаниэль вздрогнул: он слишком сильно ушел в свои мысли и скрываться не было смысла.  — Я Натаниэль Веснински. — перебарывая давно забытое смущение, представился он.