33 ступени вниз.

Жизнь Кто-нибудь думал, как важна для людей любовь и ее проявление? Думаю, что ответ на этот вопрос висит во всех Соц-сетях на любых форумах и теле-передачах. Многие думают о том, как им скорее хочется полюбить и встретить своего спутника со спутницей за ручку. Но почему-токогда эти люди сталкиваются со сложностями в их сознании срабатывает марафон или в кармане оказывается ‘спрей от людей или общества’. Мол, да, я знаю, что дальше ничего не выйдет, в твоей голове сидит куча тараканов, но я не уборщик. И да, на самом деле, знаешь, я не готов к серьезным отношениям, может мы разойдемся? А, знаешь, мы быстрее встретимся следующей зимой, ой, знаешь,я потом тебе перезвоню. Когда? А, ну. Знаешь,давай лучше расстанемся? твоя фигура мне не нравится и я просто использовал тебя от скуки.  Что? Тебе неприятно? Я знаю, о чем ты  Мне тоже больно и знаешь, ты так меня сильно обидел. Я так хотел, чтобы ты сама позвонила мне,а мне пришлось сидеть и ждать следующей  зимы с человеком которого я не люблю.  Прости, пока, я не любил тебя.   Но вы думали о том, как это принять свои ошибки и вернуться к настоящему любимому человеку? Как это пройти через тысячи мыслей,тысячи сообщений других людей. Что бы что?Чтобы признать себе, что любишь и потом просто убегать, ибо побег – это твое второе я.   Побег, побег, побег. Ну, да – это же возьмет и спасет от всех проблем. Это же сделает меня и жертвой, и агрессором, и виноватым, и кем-то вроде ‘ты никогда не думаешь о своих близких’, а ты вроде и плохого ничего не сделал, вроде просто себя сохранить старался, чтобы не сделать ничего. Да и вроде других старался сохранить, а вроде мне страшно болеть и заболевать тобой. Вроде и выход есть, а вроде и бежать совсем перехотелось.   А вроде и хочется убежать. Только не от, а к. хочется в обьятия иногда нагло залезть согреться где-то около солнечного сплетения. Хочется как-то разреветься в плече и показать человеку, как ты его полюбил. Хочется волосы от первого до последнего сантиметра погладить. Попытаться за руки схватить и никогда не отпускать. Это же замОк и зАмок мой.   Но если я отпугну. Если он не хочет касаться меня? может он вообще просто по-дружески ко мне так и что-то внутри холодно, тревожно становиться. И делать с этим как-то нечего вообще. Хотя, я понял. Ему доступные не нужны вовсе, я лучше закроюсь, убегу, пострадаю, напишу три сообщения: два из которых удалю через минуту из-за своей кривой нелепости. Не нужны такие сложные наверное, зачем я делаю это. Мне нужно отказаться от этого человека, зачем же я так? Отказаться.   - Но я же люблю, - выдохнул Минхо и перестал писать о своей диллеме в закрытый канал для одного, который подписан типичным стикером замочка.   И для Ли это было проблемой, он – человек побег, вечно убегающий, никогда не ласковый и не тот, кого можно полюбить ((лишь в его мыслях безусловно и точно только так). Но, кажется, даже услышать и понять своего любимого человека у него не удавалось. Что-то вроде: “ты всегда можешь прийти ко мне, но лучше не приходи, я на самом деле без понятия, как решать твою проблему.” Только на самом деле готовность пойти на все ради человека равняется тридцати трем ступеням вверх из тридцати трех существующих:   “Я спокойно разрушу ради тебя планету или вселенную.” Может ты хочешь мороженое в жару выше ста гарусов? Окей, я пробегу всю пустыню ради трех шариков мороженого и там же придумаю телепорт,чтобы оно не растаяло. И Минхо был именно таким.   Человек изучающий все статьи в интернете: о поддержке, книгах, заумных сериалах, кинотеатрах,учебных заведениях, еде, профессиях, животных,космосе, вселенной, загадках всего живого и не очень. Разумеется, если хоть что-то касается его любимого человека, то он изучит это. Тридцать три ступени и на ни одну меньше.   Сигареты вредны для здоровья, но сердце Ли страдает не по этому поводу. Людям свойственно бесконечно сомневаться о сделанных, несделанных или предстоящих вещах, сейчас очень хотелось сомневаться и убежать, кажется, тоже. Шея Минховеревки не любит, не любит его кожа что-то острое и колючее. Но что-то и так колит, кажется, что уж очень сильно.   - Почему-то ты аномально много находишься в моей голове, мне жаль, что я выбрал не тебя,пойми, это была твоя замена и на самом деле - я только тебя люблю, прости – пальцы Минхо впали в впадины глаз, избавляясь от какой-то усталости,попыток сказать и найти “те самые” слова, он всегда умел говорить, просто Джисон был другим случаем, - Ну с такими фразами он точно меня к черту пошлет.   Готовился новый подход кофе, примерно вторая сигарета, около десяти с нуля переписанных сообщений. Минхо не видел Джисона с прошлой весны, раньше они очень хорошо общались, у них было много общего. Они познакомились в танцевальном лагере, когда были подростками. Удивительно, они всегда были в одной танцевальной студии, правда в разных группах. И Минхо, и Джисон ездил на каждый баттл, каждый чемпионат и в принципе – любая поездка со своей командой.  В то время и один и второй занимался в этой студии третий год, при этот они почему-то ни разу не видели друг друга. Минхо узнал о Джисонепервым, ему рассказали о Джи. Точнее говоря Чан сказал: “мы приедем в лагерь и я познакомлю тебя с Джисоном, мы вместе с ним в группе, я думаю, что вы подружитесь. Джисон будет сидеть вместе с Хенджином, это типо его братец. Тоже мощный чувак. Поэтому я сяду с тобой, мы сядем рядом, ты же за, Хо?”.  - Конечно, я всегда знаю, что ты не ошибаешься.   Чан продолжал заговаривать друга, пока тот думал, кто такой Джисон и что он, по чистой воде говоря, совсем не желает иметь новых знакомств. Чемодан был уже сложен, отъезд ждет в час дня, лагерь находится под соседним городом, хотя тоже далековато от него. Тренера сказали, что это какая-то тур-база, наша студия сняла весь второй этаж второго корпуса, кушать мы будем на первом этаже первого корпуса, а в первом корпусе второго этажа – будет еще одна танцевальная студия. “Мы слышали, что там одни токсики.” – говорил Чан уже в автобусе.   Минхо сидел в начале автобуса около окна, Бан сидел сбоку, и как планировалось соседние места занял Джисон со своим братом. У Джисона были темные волосы, он был одет в полосатую кофту и кажется, что он был в наушниках. Хенджин же ярко разговаривал с Чаном, параллельно играл в стрелялки на телефоне и поддерживал задние сиденья, там сидели ребята с их группы, Минхо их знал, но разговаривать ему не хотелось. Он пару раз пошутил со своим соседом, а так фотографировал, смотрел в окно и пытался сфотографироваться самого себя. Почему пытался? А потому что на него всегда смотрел Джисон и он не сразу этозаметил. Джисон сидел и откровенно пялился в сторону Минхо, дополнительно улыбаясь и как-то дразнился. Чан уже познакомил их, когда они садились в автобус, но это все равно казалось чем-то безумно странным и каким-то недалеким. Может у него вообще тик.  Через четыре часа они приехали.   Как они уже знали, они живут во втором корпусе. Вроде можно было заранее проситься в комнаты с кем-то, но тренера могли спокойно игнорировать их пожелания. Минхо в шутку записался в комнату с Феликсом, Сынмином и Чонином. Комната ставится на восемь человек, двухярусные кровати, их же комната была в конце коридора, сразу бросается взгляд на две двухярусные кровати, окно по середке, окно сбоку за правой кроватью, тумбочка и небольшой шкаф. - Где место еще для четверых, - Сынмин не понимал, а где. - Вот, - Минхо зашел в комнату и тыкнул пальцем влево, там находилась закрытая дверь во вторую часть комнаты. Там те же две кровати, шкаф и тумбочка чуть по круче. В той части будет жить другая группа.   Вторая же комната, где проживает Хенджин, Джисон, Чан, Бин и остальные – находилась в другой стороне коридора, нужно было пройти зал, где стоял большой диван с телевизором, домашним кустиком и кулером. Потом идет душевая с санузлом, вожатская и их комната. Там были те же кровати, те же тумбы и те же шкафы. Только вот их комната была просторнее, сразу когда заходишь стояла обычная кровать, одна двухярусная с тумбочкой и окно. Потом дверной проем, но без самой двери, в чем было еще одно отличие. Во второй части комнаты были две двухярусной кровати и две тумбочки, и два окна. Их комната была заселена полностью, то есть семь человек. В комнате Минхо тоже человек было семь, но спальных мест было восемь. Левая двухярусная кровать: сверху спит Минхо, а снизу Феликс. Правая двухярусная кровать: сверху спит Сынмин, а снизу никто. Так как Чонин ушел во вторую часть комнаты к более близким людям. Вещи к вечеру были разложены, все давно разложились и в дальней комнате тусили почти все по какой-то причине. Минхо сидел на своей кровати сверху в телефоне, понимая, как ему повезло с местом. У него с кровати отлично работал интернет, они находятся в лесу, как ни крути. Ли успел подраться с Кимом подушками, так как этот мелкий черт не хотел сидеть спокойно, а сейчас сидит и шутит вместе с Чаном.   - Я сяду рядом? – спросили снизу.  - Валяй, мне что, сложно делить с кем-то место, - фыркнул Хо и даже не глянул на того, кто захотел сидеть рядом с ним. Он только подвинулся, ибо лестница вела прямо на самого него. Конечно, делить место он-то не против, но пока что лезть на него самого не стоило. - Я Джисон, - протянул руку уже рядом-сидящий и снова улыбающийся во все тридцать два зуба.  - Мне казалось, что мы уже знакомились, - не отвлекаясь от телефона протянул Хо, делает вид, что совсем не хочет общаться. Впрочем, так и было, - Я Ли Минхо. И тот, на которого ты смотрел все четыре часа в автобусе, я хочу чтобы ты объяснился, смекаешь? – и ему даже не стыдно. - Оу, вообще-то не совсем все четыре. Я иногда отвлекался, чтобы не смущать тебя и успокоить своего брата, - Джи неловко посмеялся и почесал затылок. – ты попросту очень красивый, разве я мог с этим что-то сделать? – еще один. Это. Кажется. 1/1. - Я что? - Очень красивый.   2/1.   Это заставило убрать телефон и посмотреть на Джисона глазами по пять копеек. Какой-то странный и какой-то до мурашек красивый тип.    Наше время возвращает ненужные воспоминания в самый нужный момент, может это всегда стоило того?   После этого дня мало что изменилось, тренировки были четыре раза в день по два часа. Проходили они либо в шатре, либо в школе, до нее добирались на автобусе около пятнадцати-тридцати минут. Честно, тренировки были замечательными. Звали очень хороших тренеров из разных уголков страны, но танцевать четыре или иногда три разных стиля танцев в день – ломает мозг на примерные сутки. Все очень изматывало, жара летом тоже давала о себе знать, когда тренировки проходили в школе - это казалось кошмаром. В спортзале открывалось максимум два окна, естественно этого будет недостаточно, когда в зале около пятидесяти человек. Было тяжело, но понятно, что в лагерь все приезжали не просто побаловаться и уехать, всем хотелось получить много опыта, подняться в уровне и стать кем-то из лучших.   Смотря на Джисона было непонятно, что он тут делает и зачем. Его уровень танцев.. мягко говоря был не очень и стараться он тоже не хотел. Он витал в облаках и был около тридцати трех раз словлен на взгляде в сторону Минхо. И его это тоже сбивало. Он не мог заниматься, когда на него откровенно пялятся.    - Вы можете выпить воды и дать себе отдохнуть пять минут, потом делаем последний прогон хореографии и последняя тренировка на сегодня придет к концу! – звучит на весь зал со стороны сегодняшнего тренера на час. Сейчас не хватало воздуха, воды и взять беруши. Но Минхо все еще нужно слушать и слышать музыку с тренером. А жаль.   - Ты очень хорошо танцуешь, давно занимаешься?  - А ты, как я понял, совсем недавно что-ли? – усталость бьет изо рта Минхо прямо в нокаут.  - Ауч, грубо, - прошипел Джисон, - ты правда хорош, а занимаюсь я давно. Просто это никогда не было моим делом и меня заставляют. Я знаю, что танцую плохо, не говори мне об этом, я не хочу грустить. - Я понял, мы поговорим об этом потом, если ты сможешь нормально прогнать эту хореографию, сечешь, надеюсь.   Джисон кивнул и убежал к Чану, который в свою очередь с пустого места начал напоминать Хану движения. Это заставило Ли похихикать, выпить последний глоток воды и они начали всем залом прогонять хореографию перед съемкой.  Прогон прошел на отлично, некоторые люди встали в квадрат и тренер отобрал нескольких самостоятельно, Хо тоже, но он в свою очередь отказался участвовать в съемке. Джисон же, наоборот. Музыка заиграла на весь спортивный зал, стал слышен гул от поддерживающих и топот танцующих, они выкладываются на все сто и это очень видно. Абсолютно по всем. Хан сейчас танцевал очень хорошо, будто того разговора не было и Минхо взял бы свои слова обратно. Он пару раз крикнул что-то вроде “Джисон, ты молодец!” и пошел в раздевалку переодеваться, тренировка была окончена и в автобусе он сидел один. Тело ныло от усталости и постоянного движения, хотелось быстрее добраться до своего второго этажа. Предстоит пережить ужин и поболтать со всеми еще около пяти часов, свободное время дает много возможностей. Минхо уснул прямо во время дороги до базы.  - Просыпайся, соня. – дернул того Чан и стырил кроссовки Хо, которые были сменными. Чан несомненно донесет их до комнаты Минхо, но тот пока сонный этого не понимает.  - Верни кроссовки, придурок.. - Ты такой дурак, просыпайся, автобус ждать тебя не будет и уедет вместе с тобой. Пойдем. – Крис потянул Минхо за футболку и тот протер глаза, чтобы не рухнуть от сна.   …   Ужин уже прошел и все тусовались на вечерней дискотеке. Минхо сидел на диванчике из поддонов за домиком вожатых другой студии. Там, вероятно, сидеть было нельзя, но ему ничего не сказали. Может, двум студиям можно, ибо это их вторые наставники.  Музыка из шатра проходила примерно по всей территории. Сегодня, да и тут примерно всегда – было видно звезды. Сегодня суббота, значит завтра воскресенье и тренировок нет. Выходит, что зарядки тоже, подъем тоже чуть позже. Хотя могут ли позволить спать сколько захотим?  Наверное, нет. Спустя пару минут Минхо увидел, как Чан идет с Бином и Джисоном под руку. Крис уже на расстоянии что-то шутит, от него как раз ничего и не слышно, но Хо улыбается и вечер становится ярче. Чан с Бином сели сбоку Ли, а Хан сел на соседний диван. Позже к нему подсел Бин. Еще подтянулся Хенджин, который подловил Криса и стал рассказывать анекдоты.   - Зашло как-то два дракона в бар, один второму говорит: “че-то жарко, не замечаешь?”, тот ему отвечает: “а ты ебало-то завали!” – это был любимый анекдот Минхо, он раньше часто рассказывал его всем подряд и тот же Чан слышал его около пятидесяти раз. Поэтому рассмеялись все без исключения.   Весь вечер был пропитан шутками, Минховместе с Хваном рассказывали анекдоты, а роль других была оценивать. Выиграл Минхо. И после этого все разошлись по комнатам. Хван, Бин и Крис через десять минут пришли в комнату Минхо и попросились ночевать. Бин и Бан легли вместе на свободной кровати, а Хван улегся с Минхо“солдатиком”.   …   На утро еще больше хотелось ныть. Тело болело от тренировок, за три дня сложно привыкнуть. В кровати всегда хватало места, но Хенджин разлегся и посреди ночи Ли собирался ползти на пол. Хотелось. Может даже мечталось.    09:00 и это подъем пораньше. Да, час сна что-то изменил.   С утра в комнате проходила суматоха, комнаты сами по себе небольшие, а сейчас тут находится плюс три человека. Кто-то переодевался, кто-то пытался найти свои носки на полу, кто-то заправлял кровать, а кто-то даже не планировал этого делать ближайшие две недели лагеря. Чан заправил кровать за двоих и хвостиком за Бином убежал в свою комнату. В своих пижамах они выглядят уморительно. Ходят за друг другом как медвежата, смешные, но кажутся подходящими пазлами друг для друга, к тому же хорошими ступенями. Крис хороший танцор, возможно в следующем году он будет выступать за тренера в танцевальном лагере. Он прекрасный лидер, отличный друг и в набор всему – сильно ответственный, он практически не умеет ошибаться. Как минимум он не ошибается в людях сейчас, он доверяет каждому, кого может к себе подпустить и это делает его супер-героем.  Бин же классный кусок пазла для Чана, он очень выносливый и на него можно положиться. Иногда он может вспылить или как-то ошибиться, но характер – это не ошибка и не минус, это его плюс, к которому он пока не нашел подход. Биннитренируется с Крисом тут в разы больше, чем все остальные. Бин – чтобы догнать и стать правой рукой Чана, а сам Кристофер – для уровня. Он танцует по ощущениям больше тренеров, постоянно на всех чемпионатах зарабатывает места, но он – второй. Он сильный и справляется.    Сегодня Крис с Бином смогли поспать лучше, хоть всей комнатой уговаривали этого лидера не просыпаться на зарядку. Он бы встал на нее, если бы Сынмин по секрету не выключил будильник.      Минхо спрыгнул с кровати только когда почти все разошлись, Феликс валялся на своей кровати в увлажняющей маске для лица, он рационально потратил время с утра. Ли успел обзавидоваться, но он сам выбрал пойти умываться и собираться позже всех. Завтрак все равно в десять, значит осталось полчаса. Можно не спешить. Хо взял щетку с зубной пастой, промелькнули мысли сходить в душ. Эта идея улетела в дальний ящик, то заняться будет сегодня совсем нечем.    Все тусили на диване в зале, кто-то обсуждал планы на день, было шумно. Минхо ненавидел шумную среду, а сейчас это начало приносить удовольствие, как громкая музыка, от которой хотелось броситься плясать. Он зашел в душевую комнату, выкрутил кран на теплую воду и спокойно чистил зубы, пока кто-то к нему присоединялся, а кто-то устраивал дискуссии по поводу “я пойду в душ! Нет, я!” не угадали, а мы об этом им не скажем.   Утро выдалось таким прелестным, будто это риск. Ну и ладно. Главное, что Ли уложился по времени, все успел, смог собраться и все благополучно топали в сторону первого корпуса.    Минхо с утра не видел Джисона, он еще не решил, стало это плюсом или минусом. Но ступень он пока не прошел.    На завтрак давали бутерброд с маслом, апельсиновый сок, макароны с сыром и кажется все. Вроде давали фрукты, Минхо же их не нашел. Может Чан и Бин попросили их у кого-то и на самом деле никаких фруктов нет. Любопытным оторвали нос на базаре, так что Хо его решил беречь. По крайней мере сегодня.   - Чего ты такой хмурый? – неожиданно нарисовался Феликс с поворота, он был еще заспанным, его веснушки смотрелись так, будто это остатки сна. - Я не хмурый, - идет в отрицание, хоть на самом нет лица. Выглядит так, будто его переехала машина или на него ночью упал метеорит. ((Хван ужасный метеорит.) – ты выспался?   - Да, по мне видно, я думаю.. со мной же Джинни не спит. Точнее на мне, это так, поправочка.  - Вы давно знакомы? – Ли поправил волосы и сел на скамейку напротив второго корпуса, Феликс поступил точно так же.  - С момента, как я в танцах. Я сначала был в группе с ним, с его братом и остальными. И с чаном, мы перевелись в вашу группу вместе, ты помнишь? Точно помнишь. - Как я могу не помнить, зачем ты спросил? Сложно забыть, вы перешли и Чан поднял скандал, ведь мы все ленились, а он устал быть лучшим. Как тебе Хван, он, вроде в твоем вкусе? - Ты слишком много обо мне знаешь. Мы с ним общаемся, тут не так часто, меня это даже расстроило. Я ожидал его внимания, не знаю, почему он так. – Ликс выдохнул и отвернул голову. Машет ногой туда-сюда, он так делает, когда волнуется. - Не волнуйся. Я думаю, что на дискотеке буду вон там на диванах, - сказал Ли и показал пальцем, сделав акцент на месте. – приходи. Вчера ко мне подтянулся Бин с Чаном и Джисоном, а Хенджин пришел к нам шутить. Я знаю, ты поразишь его на повал и он будет смотреть на твои веснушки вместо звезд.   - Ты такой мерзкий и романтичный, - Феликс любит шутить на этот счет. Они знакомы так давно, танцуют в постоянных дуэтах, а Ли никогда не имел любимого.  - Ты сам такой. Я хотя бы не залип на какую-то странную голубику. Он же буквально голубой, Феликс. Но, окей, да, у тебя восхитительный вкус, он даже красивее меня. Похвально, Ликс.  - Ты правда такой глупый.  - Но я смог выиграть в шутках твоего будущего Хвана, сегодня будет неплохой баттл. - Может ты подыграешь?  - Если тебе, то так уж и быть, веснушка.  - Ты буквально невыносимый! – Феликс пищит от кипячения и от юмора внутри, а Минхо сбоку хихикает, пытаясь кого-то или что-то увидеть.    Джисон с Сынмином и Чонином идут в сторону качель, они горят диалогом и увидеть таких заинтересованных людей – кажется чем-то очень необычным и обычным в ту же секунду. Чонинсмотрит, как Сынмин машет руками, может они играют в крокодила или слишком сломанный телефон не зная правил? Очень интересно, но совсем не ясно. Джисон же слушает, порой вставляет длинные предложения и смеется.    Минхо смог залипнуть, что Феликсу пришлось щелкнуть пальцами пару раз перед его лицом. Не хватало крикнуть Ку-Ка-Ре-Ку примерно десять раз, облить его водой или на край: позвать самого Джисона. То он наглый ничего не слушает и кажется даже не собирается это делать, а Феликс напрягается и болтает возле него. Хван и то слушает его повнимательнее. Иногда.   - Ты тоже запал?    Это казалось ударом по лицу, горячей пощечиной и чем-то вроде громкого будильника, который по случайности стоит на пять утра, когда ты уснул в четыре тридцать. Или аттракционом, после которого тошнит.             - Джисон правда хорош и с этим не поспорить, Ли. Ты как Каллен? “Лев влюбился в овечку”. Ты так влип. - О чем ты. Ничего не знаю, Фел. Я побежал, вдруг душ заняли. Не скучай и беги к Хвану, он точно валяется на моей кровати. – Минхо будто током шибануло. - Какой ты странный .   Парень рванул на второй этаж своего корпуса, взял полотенце с шампунем в своей комнате и обнаружил, что голубика Феликса спит на его же кровати снизу. Хенджин настолько ленивый, что даже не стал лезть наверх. Его хотелось понять.   Хенджин был хорошим танцором, он обладал несколькими стилями, спокойно улавливал четыре разных тренировки в сутки. Это не сбивало его столку, как того же Ли, наоборот, его движения становились с каждым разом все лучше. Они тренируются тут три дня, а Хван успел практически без ошибок освоить новый стиль с нуля. Он талантливый, ему все об этом твердят, только он расстроен. Все видят только его лицо, его оболочку, частый профессионализм на чемпионатах. Никто не видит его труд, не видит его усталость. Никому нет дела до внутренности Хена.  Это проблема которую нельзя решить.  Хенджин старается и будет отдавать себя делу пока его не заметят. А сейчас можно соревноваться в лучших шутках, делать вид, что спишь как убитый и просить добавку в столовой. Твои переживания никому не нужны и от этого некуда деться.  Сейчас, к сожалению, некуда.  Минхо принимает душ.   …   Вода обволакивает волосы делая их влажными, шампунь попадает на макушку и дальше стирается твердыми руками. Он неприятно проникает в глаз, что заставляет Ли зашипеть от неприятного ощущения. Проходят попытки растереть эту боль, заливая водой и касаниями пальцев.    - Мог сделать что-то аккуратнее. – твердо произносит парень открывая душевую кабину и продолжает тянутся в сторону полотенца. Сегодняшний душ не приносит удовольствия, правда усталость с нытьем – как рукой смыло.    Мысли проплывают собственный шторм, от чего хочется дождаться вечера и сна. Минхо не любил спать днем, это плохая привычка, да и ночь для чего нужна?    Ли хлопает дверью душевой, набрасывает на себя футболку с шортами и полотенцем, которые окутывают его мокрые волосы. В голове бардак, это будет вторым именем Хан Джисона. Он смог зацепить его в мыслях, смог стать тем, кого хочется прочитать побыстрее. Он же странный. Постоянно улыбается, очень худой, ходит в полосатых вещах, не имеет интереса к танцам, но имеет талант. Почему?   Минхо на его месте кажется совершенно иным, более умным и менее глупым.   Парень доходит до комнаты, а потом залезает на кровать и думает, как же мило Феликс лежит около Хвана. Они точно подходят друг другу, а лагерь стал нужным местом с нужным временем. И Ли засыпает сам.   …   Хо проспал обед, на удивление его будить не стали и сам он проснулся только к ужину. Нужно было просыпаться, живот урчал и не был доволен такому исходу. Волосы падают на глаза, все становится размытым, как и лестница вниз. Он удачно спрыгнул и рядом с ребятами дошел до столовой. Сегодня давали гречку с не очень вкусной сосиской, чай и хлеб с батоном на выбор. Ли решит отложить выбор, отдав свой батон Бину.    Ужин прошел быстро, мало кто ел его, только если гоняли гречку туда-сюда вилкой или закапывая сосиску в нее же. Поиграли в самолетики, делали из хлеба корабли, а сосиска была подводной бомбой, которая выглядывала из-под каши. Все остались довольны.    После ужина кто-то ушел наряжаться к дискотеке, а кто-то проводил весело время на территории. Ли смотрел, как Бин решил таскать Кима на своей спине, тот в свою очередь кричал и пищал во все горло. Бился ногами, делая вид, что что-то ему не нравилось, хоть улыбка с лица не спускалась.    На территории загорелись фонари, маленькие фонарики вокруг дороги к шатру, огоньки-лампочки висящие на деревьях над пуфиками с правой стороны шатра. Сам шатер горел разными цветами, то он был голубым, то фиолетовым, красным, зеленым и далее. Так по кругу.    Громко звучала музыка и бросалась прямо в уши, играли песни от зарубежных музыкантов до обычного хип хопа, был и реп, и диссы, и нелепые панчи под мощное музло.    Шатер был полон людей, люди танцевали как хорошо, так и плохо. Кто-то поддерживал танцоров на против, а кто-то решил, что выйдет в круг по середине, что называется “джем”. Люди успевали соревноваться, просить песни у диджея, многие хотели медляки, мол, ради чего мы наряжались и пожалуйста!   Сегодня объявили киновечер в первом корпусе на первом этаже. Многие обрадовались, пошли за пледами и занимали хорошие места впереди. В шатре музыка пришла к концу, но огоньки не выключали. Те, кто отказался от кинопросмотра, либо – вяло проводил время в своей комнате, либо – занимался своими делами на территории. У кого-то были свои дискуссии, кто-то душевно вжимался в новую влюбленность или обычного близкого человека. А кто-то звонил родным, делая обзор на лагерь.   Минхо сидел уже на своих диванчиках наслаждаясь тишиной в этом месте. Не было ветра, было тепло, вокруг лес и почти все люди смотрят фильм. Это звучит так хорошо, что даже не верится. Любые вечера умеют быть испорченными или улучшенными каким-то обстоятельствами. Сейчас этим обстоятельством был Джисон, который спокойно подсел к Хо и улыбнулся. Красивый – витало в воздухе.   - Чего сидишь тут один, чего не пошел на киновечер со всеми? – спрашивает тихо так, что хотелось уснуть. - Скучно. Я люблю смотреть фильмы, но они смотрят какую-то безвкусицу. А я не тот, кто станет их разделять просто потому, что там мои друзья. - Я понял, я тоже. Судьба, выходит? – пытается пошутить Хан, Хо лишь глаза закатывается и хрипло смеется. Он уже понял, что обречен. – я слышал, что через неделю снова будет просмотр какого-то ужастика, может сходим? - Я же сказал, что не тот и не буду разделять это, - грубо. – не надейся. - Фу. Но я услышал, второй раз не предложу, если захочешь, то скажи мне. – хихикает тот и подсаживается ближе. – а что для тебя не безвкусица?    Им пришлось говорить весь вечер и Минхо снова был готов взять все свои слова обратно, Джисон был прекрасным собеседником, у них были похожие вкусы в фильмах, сериалах, интересах и музыке. Этот вечер он запишет в один из самых теплых. И пометит красным в календаре, с подписью вроде: “ступень пройдена, спасибо.” Он точно сделает это. А еще он будет надеяться, что Джисон станет приходить к нему чаще. Точно будет.   …   Так прошла неделя.    Они по-настоящему проводили друг с другом каждый вечер, были рядом в корпусе и вне его. Хан перебрался в комнату к Минхо и спал с ним, а тот был и не против. Только на тренировках они стояли в разных углах зала, но Джисон всегда держал контакт со своим другом. Сейчас это продолжало быть проблемой для Ли, но если Хану хочется, то он не будет ему запрещать.    Сегодня и правда будет киновечер. И Минхо на него пойдет. Ради Джисона. Только ради него. Это ощущалось как временный парадокс, иллюзия, ошибка или что это. Но это будто было чем-то очень правильным, сильно необходимым и таким нужным. Если это может порадовать Хана, то Ли будет безусловно счастлив. Он его ненавидит больше, чем любимую книгу или фильм, оставивший после себя огромную дыру с пустотой.    Ли пошел к Джисону, который сейчас напялил на себя любимый черно-белый лонг в полоску, черные спортивные штаны и на его макушке были клевые желтые очки, они принадлежали Минхо. Видимо до этого момента.   - Ты же идешь на киновечер сегодня? – громко спрашивает Хо, озаряя своего друга улыбкой.  - Да, я пойду. Так что не скучай, любитель безвкусицы. - Вообще-то у нас почти одинаковый вкус в фильмах, глупый. Я пойду с тобой. - Что? – глаза вылезли на вторую орбиту, ало, ало, Джисон. Ты нас слышишь, нет? – Проверь мой слух, Ли.. Мне мерещится? - Пф, ты такой жестокий по отношению ко мне, разве я не могу пойти с другом? Ты такого плохого мнения обо мне, я тебя услышал… в свое оправдание хочу сказать, что у меня была неделя подумать. Я иду, потому что… - Ли осекся. В мыслях летает “Я делаю это ради тебя”, но такие вещи не говорят вслух. – потому что хочу дать второй шанс скуке.  - Это ты жесток. – Джисон знал, уже прочуял, что кто-то где-то недоговаривает, но спрашивать не стал. – потом хочу услышать твой комментарий.    И они вдвоем пошли занимать свои места. Они, конечно, попались совсем отвратительными, поэтому Минхо не выдержал даже тридцати минут просмотра. Он вышел из корпуса и пошел на свое место. И слышал, как кто-то тихонько убежал за ним.    - Не делай вид, что не слышишь меня. - Не делай вид, что ты пушинка, Джис.  - А я и не скрывал. - Ты дурак. - Fuck you! Lee Minho.  - Ауч. Ай донт спик инглишь хорошо, хватит???  - Я тебе дам по роже.   После этого они понимая друг друга уселись на диванчик. Расстояние по сравнению с первой встречей и посиделками сейчас – другая орбита.   Минхо говорил, он говорил с Джисоном так много, что столько слов не было сказано за всю его жизнь. Он говорил ему обо всем. О любимом мороженом, о планах на будущее, о любимых шутках и о драгоценном анекдоте о двух драконах в баре. Говорил о любимой погоде и о той, во время которой он даже за деньги не вышел бы на улицу. Он рассказывал о том, как Чан вылил на него стакан ледяной воды во второй день лагеря, со словами “Ты просил”. О его кошке, о друзьях из города и интернет-сети. Джисон его слушал. Молча слушал и слышал. Иногда он смеялся или комментировал что-то, от этого Ли знал, что и как ему преподносить Хану. Джисон смотрел на Минхо не отрывисто, так пытаясь скрыться от времени, но не получается.    - Почему ты так неровно сидишь, - резко вырвалось со рта Ли. – подними подбородок, дурик, - Джисонхихикал и улыбался, следуя каждому указанию. Минхо касался спины Хана, он пытался его выровнять. Его движения были очень нелепыми. – давай, давай, подбородок выше и мы же не сидим неровно, верно?   Он продолжал повторять это, он показывал, как нужно сидеть, хоть сам никогда не сидел подобным образом. Он мог разве что парадировать креветку. Джисон пытался сидеть так, как говорит ему Хо.    Ли от спины к подбородку подбирается, повторяя “как надо”, рука линии челюсти касается, он все ближе и неуверенней становится. Джисон не понимает, что тот донести ему хочет. Ли резко приблизился, его шершавые губы накрывают губы Хана, так нежно целует, пытаясь без слов показать, как он его любит и ненавидит. От Минхо вкус сигарет чувствуется, он бросается и приятно растворяется, когда понимаешь, что тот нервничал. Джисон на его поцелуй податливо отвечает. Ли жадно каждую секунду захватывает, иногда дыша в близкие губы, когда выдыхается. Но все равно к их захвату переходит. Он сейчас очень и очень счастлив, он готов ради Джисона дурачиться ежедневно, чтобы тот ощущал свой язык. Готов постоянно выдыхать знаки в его губы, которые означают любовь.    - Один, два, три.. – начал Хан в губы Хо. - Тридцать один, тридцать два, тридцать три.. – по-своему ответил Ли.   И это означало: “Я тебя люблю”,”I love you”, и ”Je t’aime”. Но самое главное, что сейчас это было простыми числами и ступенями.    …   Дни проходили, Минхо узнал от Феликса, что Хенджин и его брат уезжают на пару дней раньше. Их должны забрать родители. Хоть это будет не так скоро, но это добавило грусти с тяжестью в этих днях. Тренировки шли своим чередом, Джисонтоже стал старательнее, а Ли поднял свой уровень в виде двух стилях танцев. Он же здесь ради тренировок, а не ради баловства. Просто иногда можно вести себя иначе.   Минхо, Феликс, Хван и Джисон прогуливали уже вторую тренировку. Сейчас они в школе, а их тренер, который знает их несколько лет в лицо – отсутствовал, ибо решил остаться на базе. Сегодня ужасная жара и желания что-то делать сильно отсутствовало. Они схватились в удобный момент и сбежали в туалет даже перед школьной охраной. Кто-то сидел на подоконнике, а кто-то просто сидел или стоял на полу. Хен шутил о чем-то своем, все смеялись и оживленно разговаривали.    - Когда вы уезжаете? – звонко вырвалось от Ли. – Скоро? - Через четыре дня, а вы уезжаете через неделю. – ответил Хван. – мы поедем вечером, потому что родителям так оказывается удобнее. - Хорошо, я понял, - сказал Минхо и отвел взгляд на свои руки. Замялся. Не хотелось расходится и в принципе дело даже не только в самом Джисоне. Ли не желал уезжать отсюда вообще. Люди тут были отзывчивыми и супер приятными ребятами, спалось тут хорошо, кормят отлично и еще тренировки креативные. Это место хотелось удержать в памяти, каждый прогул, каждый диалог, каждое движение и каждый взаимный сон с Джисоном, когда он спит на нем. Такого больше никогда не будет, будут уже другие люди, другие приколы, другая жизнь и другой Минхо. Это ранило.   Все продолжили болтовню и прятаться от каждого шороха из коридора. Только Минхо выпал из мира и совсем забыл, как они добрались до автобуса и тур-базы.   …   По приезду по корпусам пошел слух, что между Ли с Ханом что-то есть, некоторые реагировали на это шутливо, а кто-то агрессивно обсуждал и явно осуждал. Чан видел на лице Минхо переживания, поэтому разговаривал с несколькими лицами, дабы эту историю умяли.    Для Ли была важна его шкура. Для Джисона было важно не потерять Хо.  И в этом была их безответная разница.   (Sailor song для целости этих минут.)   Минхо не говорил с Джисоном, который пытался заговорить. Теперь за молчание отвечал не он, “это” стало проблемой.    - Один, два, три? – спросил Джисон, его руки тряслись от волнения. - Четыре, пять, шесть. – подсказал Минхо. Это были первые слова в сторону Хана после длинного молчания, что стали вечностью. - Ты еще и не умеешь считать? – с долей веселья выкинул парень. Он сейчас пытается не показать свою слабость при том, кто сам ей является для него самого. - Отвянешь? - Ответишь?   И Ли закатил глаза в неприязни. Мир Джисонапропадает по кусочкам, для него рушится его улыбка, ступени, которые стали идти вниз, а не вверх. Он любит все прощать, он забудет любую боль, только ответь мне, пожалуйста. Только бы ты снова посвятил мне свои первые поцелуи, только вот твои руки я хочу видеть в своих. Ведь людям иногда просто нужны в руки другие руки.    Он никогда не знал, что бывает любовь с первого взгляда. Как можно взять и влюбиться в лучшего друга своего друга, когда ты просто увидел его в автобусе? А Джисон смог и он чувствовал себя полным идиотом. Такие сюжеты прописаны в фильмах, которые Ли называет “безвкусица и скука”. И по правде говоря: Хан смотрел такие фильмы часто, но он сейчас не в фильме и он не актер голливудского масштаба.    Поцелуй меня под дождем в августовский вечер, когда вокруг никого нет. Выбери меня из самых лучших актеров, выбери меня, который придумывал отговорки от мечты стать лучшим танцором. Выбери меня, которого не оттянуть от слащавых сериалов и нежных цитат в твиттере. Выбери мою улыбку, которая всегда жила только для тебя и не слезала с лица, когда ты что-то рассказывал мне. Я улыбался всегда и для всех, а теперь моя улыбка посвящается одному тебе каждое утро. Не делай больно мне за то, что я выбираю считать до тридцати трех.    …   Для них наступили сложные дни.  Минхо не отдавал никакого внимания в сторону Джисона, всячески смеялся с него, шутил, оскорблял за его взгляды. Просто он так хотел. Он просто хотел и с ним было бессмысленно разговаривать. В его глазах Хан потерял всю ценность, он уходил отовсюду, где есть намек на этого никому ненужного танцора. Чан встал на сторону Ли. На его это тоже было не похоже, он передавал Джисону, что он противен Минхо. Он не хочет его видеть. Он не знает, как ему не было мерзко раньше. Джисона сильно били в сердце, а его ребра стали ломанными.    Ауч.    - Минхо! – подозвал его Ликс. В свою очередь тот подошел и вопросительно глянул на своего друга. – Что ты творишь?  - О чем ты? – не понял Ли. - О том, что Джисону трудно, а ты даже не думаешь о нем? Я об этом. А ты даже не думаешь, как все серьезно в его глазах. Как это серьезно в глазах всех, кто знает. Ты объяснишься?  - Что ты хочешь от меня слышать, Феликс? Он мне противен, почему я должен думать о том, кого знаю такое малое время. – все еще не понимает. - От него много неприятностей. Он странный. Я его не люблю и он, черт возьми, не подходит мне! - Такому как ты, Ли, никто не подходит. Я правда думал, что ты другой. Я не верил, пока ты не сказал мне все это сейчас. Такого Ли я защищал и такого я знал? Нет, я не знаю, кто ты. – Феликс выбрал свою сторону и свою правду. – Я разочарован, прости. – и он уходит.    Минхо только развел руками и смог понять, что решился лучшего друга.    …   Остался день до отъезда Хвана и Хана, их заберут завтра в пять и Минхо их больше никогда не увидит. Он надеется или врет самому себе. Они так и не разговаривали. Джисон проводил время со своими друзьями, а Ли со своими. Один и второй делали вид, как будто неделю назад не сидели на диванах каждый день, будто Хан не засыпал от поглаживаний Минхо на его кровати. Будто Джисонне поругался со всеми в комнате только по причине “я живу с вами, просто там ночую..”. И это было в порядке вещей. Это было нормально. Они ведь знакомы от силы две недели и их ничего не смеет держать. Они друг другу никто.    Феликс не мог поверить во все происходящее, да, ему не нужно в это лезть. Он то счастлив, он с Хенджином сошелся так, словно они две капли воды. Они ведь небо и облако, о чем вещали головы друг друга. Они то говорят обо всем и ни о чем одновременно, они имеют парные подвески-космонавты, которые оказывается Хван мечтал отдать избранному. И он отдал. И их любовь была великим космосом, большой планетой земля, что не имеет плоскости и конца. Они ведь могут все, но только если вместе.    - Как ты думаешь, Минхо правда поступил так? – лежа на своей голубике спросил Феликс, он встревожено драл свои пальцы с ногтями и болтал ногой. – Ну, то есть взаправду? По честности?   - Знаешь, у меня к нему есть злость, что он так поступает с моим братом, - начал Хван. – Но тут другой случай. Я думаю, что он сильно любит его, а себе признать не может. Что-то вроде “смотрите какая я мразь но я куплю ему весь мир если честно” – исковеркал все, что мог. – Это парадоксально, но люди, которые делают вид, что у них нет чувств, в итоге любят больше всех. Ты меня понимаешь? - Я понимаю тебя всегда, - тянется к любимой шее Феликс и нежно целует. – потому что это ты. И ты говоришь так красиво, что я хочу услышать миллионы твоих мыслей на этот счет. - Быть таким котеночным и нежным не обязательно, когда ты хочешь услышать мое мнение. – в ответ тянется, но уже зацеловывает губы своего мягкого облака. – Мы никогда не сможем понять Минхо, чтобы его понимать, нужно стать самим Минхо, это я уже понял. Я знаю Ли меньше, чем ты, но я знаю Джисона всю свою сознательную жизнь. И он относится к тем, кто будет страдать и идти навстречу Минхо. Всегда. Они не потеряются, если все-таки Ли подсознательно любит его. Голова забыть может. А сердце то – нет.  - Хочу отметить, что Минхо никогда не говорил мне о своей любви. Для него это табу-тема, что портит нам все. - Тогда мои мысли идут в правильную сторону.  - У тебя всегда. – добавляет Ликс. – давай уйдем от темы, я хочу сказать, что ты мой любимый человек. И любимый сорт голубики, Хван. - Любимый. – повторяет Хенджин пробуя это слово на вкус. – я понял, что ты сейчас много думаешь о них. - Много, но если я не говорю об этом, не значит, что ты не можешь спросить меня на эту тему или продолжить свою умную цепочку. Особенно, если сам закипаешь. - Ты не хочешь сейчас делить это со мной, поэтому я не буду спрашивать.   И Феликс улыбается, а сам начинает думать об этих двоих. Ведь он видел, как Минхо и Джисон начали существовать для друг друга и за друг друга. Он видел, как они жили вместе больше, чем в отсутствии кого-то из них рядом. Замечал, как схожи стали движения и фразы, как от Хана стало нести сигаретным запахом, что является главной зависимостью Ли после танцев. И взгляды, которые не расходились. Они выбирали нужную орбиту, когда стоило выбирать друг друга. Было видно, как Ли доверился Джисону и приходил к нему, когда нервничал. Джисон дополнял его три, когда у него самого было лишь тридцать.    А сейчас Феликс доверяет своему человеку сон и пытается насладиться его присутствием. Его любимый скоро уедет и они встретятся только по приезду в город.    Все понимают, что место Хенджина возле его облака и солнца. И он будет скучать. Сильно. По приезду купит для него голубику, он обещает самому себе об этом. Он впервые хочет купить весь мир для кого-то, потому что в нем увидели его самого. Где-то в космосе загорелась их личная гематома. Хвану хочется спать, там, где безопасно – это в порядке вещей. Сейчас он входит в порядок вещей. Если говорить проще, то он – крепко любит. Целует свое на сон грядущий и засыпает сам.    …   Кажется тренировки не выматывают так, как выматывает думающая голова. Минхо не хочет запрещать себе быть ближе к кому-то просто потому, что раньше для этого не было надобности. Он пытается разрешить. Выходит плохо. Почему-то очень.   16:14 и родители Хвана с Ханом уже стоят около корпуса, подгоняют и говорят, что ровно в пять они должны выехать. Вещи собираются, проверяются пропажи и проходит уборка за собой в комнате. Хван стоит с Ликсом и обнимается, чтобы они уехали раньше. Через пятнадцать минут, вероятно, им уже придется уехать. Родители складывают чемоданы в багажник, смеются с тренером, узнают об успехах ребят. Все на месте. Но Джисон и Минхо нет. В комнате Джи нет в комнате, ни в первой, ни во второй, ни в душевой, ни в столовой и даже его нет в первом корпусе. Все ищут пропажу в виде Хана, не понимая, что вообще такое. Все догадываются где он и с кем он, только не озвучивают в слух.    - И что ты хочешь? – бросает Джисон. Минхо отвел его за второй корпус, где на удивление их правда никто не находит. Никто не может догадаться гдеих найти. Правильно говорят, что найдешь не там, где ищешь и приобретешь тогда, когда меньше всего ждешь. - Поговорить. – честно отвечает. Стоит мнется, не зная, как себя вести и что говорить. В таких ситуациях его не было. - О чем? - О нас. - О каких нас, Ли? – Джисон голову медленно наклоняет и смотрит в глаза, будто в душу заглядывая. – Почему ты всегда такой ветренный? – первый вопрос задает. - Я никогда не был отдан кому-то, я не знаю, как это. Разговаривать я тоже не умею, я не знаю, что говорить и как правильно. Прости, если снова наговорю глупостей. – признается. – хочешь я стану нормальным, чтобы нас никогда не заметили? Джисон безжалостно молчит. Почему-то глупо улыбаясь, хоть имеет сейчас негатив, что внутри от вопросов копится. Сказать честно не выходит, он тоже не умеет.   - Не люби меня, - хрипит Ли. – я не такой, как они. Я любить не умею, моей целью стать непросто. И интерес ты вызвал, но не удержал. – начинает сам себе врать, чтобы проще стало. Чтобы в это поверили. Люди любят в дерьмо верить. – Я знаю, что мы больше никогда не встретимся с тобой. Не потому, что судьба такая.. Я видеть тебя не хочу. Знать тебя не хочу. Быть выбранным тобой не хочу. Ты не нравишься мне.   Хан молчать продолжает, стоит к стене прижавшись, вроде лыбиться, а вроде плакать хочется.    - Но я полюбить тебя хочу, хочу сам тебя выбрать, хочу тебя в свою рутину добавлять ежедневно, хочу с тобой одну сигарету на двоих, хочу твои слезы на своих руках, - рука по спине Джисонапроскальзывает, Минхо впервые на зрительный контакт отвечает. – хочу чтобы губил ты себя только мною. Хочу чтобы ты меня пьяным забирал, хочу с клубникой в декабре к тебе ехать, хочу танцевать с тобой в дуэтах, хочу чтобы только ты вкус моих выкуренных сигарет знал, хочу с тобой энергетик через трубочку пить. - Ты всегда все так портишь, мне стоит привыкнуть? – губы облизывает, а потом в улыбке расплывается.  - Не привыкай, я не хочу видеть тебя, я тебя не заслужил.    И Минхо его целует, как в последний раз, хотя он так каждый раз. Рука Ли на спине скользит, а Хан щек и шеи касается, сейчас минута такая, что нужно свою неприязнь слить. Показать кто кого сильнее терпеть не сможет, кто выбирать станет. Вкус сигарет и электронки с виноградом расплывается, хочется еще. Они в друг друге задыхаются. И в друг друге забываются.    - Зачем мне сигареты, если я люблю тебя? – в губы произносит. Так, что хочется продолжить. - Мы с тобой не ладим, давай просто встретимся где-нибудь заново?  - Я все еще не хочу тебя видеть. - Так сложно быть с тобой рядом, но без тебя. Why do you need it? – У Джисона был американский акцент. Ли английского не знал, но отличие в акцентах понимал. - Тише. – и он снова целует. Он будет скучать. Или хотя бы тосковать.    Телефон Хана разрывался от звонков и сообщений, вот-вот пять часов, а значит придется расстаться. Джисон отстраняется. Они и так задержали(сь).   - Мне нужно идти, меня ищут. Ты сказал все, что хотел?  - Да. – “Мне не хватит вечности, чтобы сказать тебе все.” Витает в голове. – Иди. Я пойду позже, то все поймут, что я снова был с тобой.  - Пока?    Ли на прощание тянется, но Джисон просто обнимает его. Крепко к себе прижимает, потом сам первый целует в губы и уходит.    “Я прощу тебе все, но ты просишь больше не видеться” думает Хан, когда забегает в корпус и выходит ко всем с другого выхода.   - Где ты был? Тебя все обыскались. – этот вопрос интересовал всех стоящих около машины. - Проверял вещи, простите, что искали. – Снова в улыбке расплывается и все начинают прощаться. Обнимают его и Хвана, они садятся в машину. Минхо подходит и только машет рукой в окно.   Уезжают, все расходятся по корпусам, когда машина скрылась за воротами лагеря.   - Ты был с ним? – спрашивает Ликс прямо. - Я? Никак нет. – очевидно врет и Феликс все понимает.   …   В последний день было только два мастер-класса. Это позволило выдохнуть и понять уровень за весь лагерь. Все проводили время вместе на диванах во втором корпусе, болтали, кто-то рыдал и говорил, как будет скучать. Кто-то обсуждал что заберет отсюда, по типу расписания тренировок и плана дня со стены. Вещи собраны еще во вчерашнем дне, становится как-то внутри пусто, что все закончилось и будто никогда не повторится. И это было самой честной правдой.    Автобус домой запланирован на три часа, сейчас два. У всех есть время попрощаться, есть время начинать скучать и забываться в мыслях. Чан и Бин тренировали хореографии за весь лагерь, вспоминали пройденное и многие танцевали с ними на улице. Феликс сидел на диване с некоторыми в корпусе и переписывался с Хенджином, кажется, что они распланировали встречу на вечер. Чонин и Сынмин придумывали как укрась ролтон с общей кухни, где питаются рабочие. Минхо сидел на своих диванчиках и вспоминал. Вспоминал эту смену, все знакомства, мероприятия, которые были креативными. Вспоминал Джисона и то, что выиграл игру с анекдотами, но он понимал, что Хенджин его лучше. Просто не вошел в тонус.    Вспоминал, как они с Сынмином устроили драку подушками, как они ложились спать в шесть утра, потому что в Ли влюбилась какая-то девушка с первого корпуса. Она призналась ему, когда ночевала в их комнате, ибо она знакома с Чонином. Она в тот вечер спала на первом этаже правой кровати, которая пустовала. Написала Ли текст и в моменте их диалога отправила ему.   : “Ты мне нравишься, очень сильно. Что ты думаешь об этом?“ : “– Ты прости, но мне не нравишься. Не расстраивайся, хорошо? Мы можем быть друзьями.“ : “Хорошо, я так и думала. Слушай, а ты не думаешь, что нравишься Джисону?” Он сейчас прямо на кровати с Минхо и тот показывал ему всю переписку, он незаметно перекидывал Хану сообщения и хихикал. : “- Нет, а с чего ты это взяла?“ : “То, как он на тебя смотрит. Я уверена.” : “- Смотрит? Не знаю, вроде обычно смотрит. Но мы с ним просто друзья, смекаешь?“  А Джисон сидит и смотрит на него сверкающими глазами, делая смешные рожицы, потому, что это - очень неловкая ситуация.   Вспоминал, как они с Кимом опоздали на тренировку и следующим утром на зарядке их заставили делать двадцать отжиманий перед всеми. По итогу им пришлось делать сорок. Еще как они ходили за кипятком в первый корпус, когда хотелось кофе.    Уезжать не хотелось, но сейчас все делают совместную фотографию на память, складывают чемоданы, сумки в багажник и садятся по своим местам в автобусе. Минхо сидел с Феликсом, Чан с Бином, а Сынмин с Чонином. Ким и Ян баловались, Кристофер включал музыку с хореографий, когда это всех в автобусе заставляло скучать и расплакаться от грусти. Феликс уснул на плече Ли, они слушали музыку на двоих и Минхо понял, что это облако его простило.    …   Приезд в город ощущается как что-то очень чужое. Ли попрощался с друзьями и уехал домой на такси.    Вроде и интернет хороший, вроде можно доставку заказать, а вроде и ничего не хочется. Лето закончиться меньше, чем через месяц, а это громкое заявление о недосыпе, вечной агрессии и отсутствии времени.   Минхо остался один. Вокруг нет друзей, нет тренировок, нет возможности посидеть в тишине на полюбившихся диванах, которые сейчас в четырех часах езды от него. Кажется остались только сигареты и его одиночество. Звонить некому, писать тоже. Он так привык быть один в жизни, что лагерь с знакомствами – сделали из него нового человека. Человека, который думает, который может не только танцевать.   “Привет, Джисон. Как твои дела? Как доехал? Может у тебя есть возможность встретиться?“ и нажимает кнопку стереть.   “Сап! Хан. Ты прости, что все-таки сказал полную чушь, я понял, что не прав и может начнем знакомство с безвкусицы?” снова стереть.   “Привет, Джисон. Хотел сказать, что я врал тебе, ты мне не нужен и я ничего не хочу с тобой. Я влюбился, у меня есть любимый человек и удали мой номер.” отправить.    Сидит и не понимает, что дальше делать. Решил же все сам, молодец, Ли. А теперь что? Боже, какого черта ты вообще думаешь о Джисоне.    “И еще я не хочу тебя видеть. Никогда.” Отправить новым сообщением. Отправлено.  Просмотрено.    “Привет, Минхо. Я не знаю, что ты о себе думаешь. Idk. But я продолжаю по тебе скучать и любить тебя. Я разлюблю, если тебе надо, ок? Только целоваться я с тобой хочу.”  3/1.   Волосы поправляет, затягивается и губами сигарету придерживает. Печатать начинает. Может мы можем стать с тобой ближе.   “Может встретимся?” отправлено. Прочитано.    “Конечно, когда ты можешь? Мне будет удобно в воскресенье, как ты на это смотришь?”   “Я тоже могу в воскресенье, ты решай там сам куда пойдем, а мне адрес скинь где встретимся”отправлено. Просмотрено и поставлена реакция сердечка.    Минхо выключил телефон и пошел спать, день какой-то совсем бредовый вышел.    …   Воскресенье. 15:30. У кинотеатра.  Хо приехал заранее, встреча назначена на сорок минут, а он просто не любит опаздывать или задерживаться. Одет в черное худи, серые шорты иеще имеется кепка, тоже черная.    - У нас какая-то мания на кино.. – фыркает себе под нос Ли и дергается, когда сбоку звучит: “И это плохо?” он испугался. – Боже. - Прости, может сильно напугал. Ты приехал раньше. - Я думал, что ты не придешь. - Думал, ты не придешь. Говорят в один голос, что заставляет залиться смехом. Больше неловкости нет. Хан в любимой полосатой кофте и в черных спортивках.    Всю прогулку Ли слушал Джисона, вне лагеря он гораздо разговорчивее, он стал проявляться и слушать его – было огромным удовольствием. Минхо не понимает как себя вести и вся его уверенность смылась во время утреннего душа.    - У тебя правда появился любимый человек? –слишком внезапно, что Ли это заставило покрыться мурашками. - Да. Я люблю этого человека и.. и ради него я на все пойду, я даже бросил бы танцы ради него! – врун.   Джисона это заставило рассмеяться. Он прижал его к стенке подъезда, в котором они сидели третий час и нагло поцеловал. Руки бегали по телу Лино и он таял. Таял, будто не он завербовал Хана первым.   - Так его любишь, что сейчас целуешься со мной? Боже, я думал, что ты хотя бы оттолкнешь. Твоему человеку с тобой не повезло. – Перенимает общение Ли, так хорошо скопировал его манеру, чтобы его же пристыдить. - Ты не так понял, я же не могу.. – вздыхает Хо. Он в дерьме. – Плевать, целуй. Поцелуй, пожалуйста. – Минхо сдавался в чужие руки, он понимал, что выглядит полным мудаком, но Джисон ломает его установки и все его вранье.    И он как всегда целует.   …   Эти воспоминания сильно бьют в голову,  Так сильно бьют, что сердце разрывает.   - Что ему написать, - шипит Ли. – мы это уже проходили, но что сейчас..   За голову берется, надо думать действовать думать действовать думать действовать. Остается вопрос – как это делать? Позвонить может? На порог к нему приехать? Написать “спишь”? глупо, глупо, глупо.   Очередная сигарета в зубах держится и тлеет сама себе. Этой ночью хочется все свои ошибки осознать и любовь принять, которая раньше не лезла в голову. Так написать хочется, а если слушать все-таки не станет? А может все воспоминания ложные и это мой мираж? Может не было ни танцев, ни лагеря и никакого Хан Джисонане существует?   Может любви вообще не существует и никогда не существовало?    Хотя если подумать, то вся любовь в нем хранилась и была сломанной. Нужно было наклеить пару пластырей на него, чтобы Ли понял, что падать совершенно нормально, что иногда нормально привязаться, удержать интерес и хотеть сказать “сиди ровно” и поцеловать.    И, наверное - это лучше, чем убегать. Быть бегуном – значит быть чьим-то, но и ничейным одновременно. А так хочется открыть чувства на показ, так хочется смело извиняться и отдать все свои слабости в руки малознакомого человека. Так хочется сказать, что ты устал и реветь в плече целые сутки, когда тебя погладят по голове и принесут салфетки.   Минхо понимает все, он хочет себя человеку на все ступени вверх доверить. Хочет его туда за руку проводить, хочет целовать между третей и тридцать третей ступенькой. Хочет выбрать его и только его, хочет знать каждый сантиметр, хочет расчертить свою территорию на его теле, он сильно хочет. Но другого выбирает. Вид делает, что любит сильно и пытается через себя интерес проявить, а человека вроде хорошего выбирает, но не то это. И все же не тот совсем.   Он хочет к Джисону. Безумно хочет. Хочет получать его поцелуи по праздникам и перед завтраком, хочет с ним вторую кошку завести, он только его желает. Только его видеть около себя желает.    Он для себя это еще не признал.   Но он бы стал простудой, чтобы тот им заболел. Если это решит его проблемы за него.   Лино телефон достает и номер набирает, единственный номер на новой симке.   - Ало? Это кто? – раздается сонный голос из трубки. – Если это мошенники, то я сбрасываю.  - Нет! Стой, это я, Джисон, это я – Ли Минхо. Послушай. - Почему с другого номера звонишь, у тебя проблемы?  - Нет, это мой новый номер. А я только твой номер помню. – ломит от неловкости и того, что через себя переступает. – Приезжай, мне нужен ты. - О чем ты, Ли? Что ты хочешь?  - Приезжай. Мы поговорим, мне это очень нужно. Я только тебе доверить все могу.  - Как же твой парень? - Нет у меня никого парня. – наконец признается, спустя столько месяцев. – и не было никогда. - Я приеду через тридцать минут, скинь мне адрес, Ли. Прости, что был груб. – отвечает Хан и сбрасывает трубку.    Он приехал через тридцать три минуты ровно.    - О чем ты хотел поговорить, не думаешь, что мы уже это проходили? – холодно проговаривает Джисон.  - Я знаю, что мы проходили этот этап. Да, я помню, что в том же лагере сказал тебе херню. Был мудаком, прости. Я, кажется все осознал, я долго думал, что я вообще к тебе чувствую, я разбирался, я думал о том, что такое любовь. Я думал какой я человек, я думал и думаю много. Мне очень жаль, что я не выбрал тебя и никогда не выбирал тебя. Это настолько ужасно и мерзко, что мне противно от самого себя. Я кусаюсь. Сильно кусаюсь. И мне очень грустно, что я такой. Что я так поступал с тобой. Я не говорю, что я не поступил бы так снова, но я хочу сказать, что я хочу выбирать тебя и только тебя. Что нужен мне только ты. Ты единственный, кто возвращался ко мне, кто целовал меня без отвращения. Ты первый, кто правда полюбил меня. Ты самый первый и самый лучший..– весь заминается и пытается снова чувства отключать, он сам по себе такой, такой холодный и никакой. А Хан слушает его четко, не перебивает и слова тоже не вставляет. Все же он за молчание отвечает. А Минхо только с ним такой. – Я, знаешь, я только с тобой такой. Я только тебя понять и слушать пытаюсь, я только с тобой говорить учусь. На самом деле ты.. ты моя тройка. Мое дополнение. Я никогда не был таким с людьми. Я боялся начать, потому что не умею заканчивать. Я так боялся быть открытым перед тобой, что единственным выходом была ненависть.  - Ты знал, что в нашем теле любовь и ненависть – одно и то же? – перебивает Джисон. – я слышу тебя и я понимаю, о чем ты говоришь мне, наверное,сложно быть тем, кто в вечных бегах?  - C’est difficile, mais je veux te rattraper, montroisiéme. – “это сложно, но я хочу догнать тебя, мой третий.” Правду говорят, что на чужих языках говорить о сокровенном – легче.  - I do not know what you said, but so do I, my thirtieth. And the only one. – “я не знаю, что ты сказал, но я тоже, мой тридцатый. И единственный.” - Пройди со мной ступени, ибо наши пошли вниз. Я этого не хочу.  - Ты очень красиво врешь, Ли. И знай, что когда у тебя будет любимый человек – он не будет так близок, как я. Ты все равно мною будешь окружен. Твои побеги будут равняться возвращению домой. Искусай меня, убей меня травмами и я смогу с тобой пойти наверх. Но сейчас я спущусь в преисподнюю с тобой за руку и мы с тобой выбираться вместе будем. Я хочу выбраться, а ты хочешь выбрать меня. – Хан кладет руку на шею Минхо ласково, к себе ближе делая. В глаза смотрит и улыбается. Враг всегда ближе, чем думаешь. И любить нужно тех, кому доверять можно.  А Минхо его выберет. Выберет его улыбку, его желание спускаться в самый низ. Он даст ударить его в спину, потому что он его любит. Это важнее всего для него. Потому что он бросит всех и вся ради Джисона, он наконец может выбрать только его и никого больше. И ему больше не надо быть недоступным, не нужно назначать встречу через год, не нужно врать и не нужно прятать шрамы под футболкой. Пока Хан получает того, кого хочет – это безопасно. Это нужная орбита и верная ступень. Вверх или вниз – не так важно.   - Хан, - позвал его Лино. - Что? – быстро отзывается. - Почему при огромном таланте ты не хочешь танцевать? - Потому что когда что-то легко выходит, то это не имеет значения, - ответил Джисон. – но я танцую потому что музыку люблю.  - Я понял. - Выпадаешь из орбиты? – заметил тот. – тебя что-то тревожит?  - Да, немного. Но все в порядке.  - И что делать будешь? - Сбегу. И ты это понимаешь. - Понимаю. Но я знаю, что я твой выбор и твой человек. Иначе ты бы не открыл свои шрамы передо мной. Почему ты тогда передумал? - Потому что я всегда хочу возвращаться только за тобой. – и это правда, хоть и недосказанная. – спасибо тебе, что не оставил меня. - Ты мудак, но приятный. – вырывается со смешком у Хана. – Ты Ли Минхо, мой танцор. Глянь на меня. Твое место только со мной.    И это были те самые ступени вниз. Это было больше, чем спасибо. Больше, чем музыка. Это было выше любви и сильнее ненависти.    … Такой диалог не найти в ответах в интернете, нельзя найти чувства на полках для скачивания приложений. Нельзя наступать на каменные ступени думая, что тебе ответят после “трех”.  

Как бы я хотел, хотя бы на сантиметр,

Знать что ты ко мне чувствуешь что-то больше, чем тело.  

The end. 

Ваш садомазохизм

и раз, два, три – тридцать один, тридцать два, тридцать три вниз.