Прошлое "нельзя" вернуть

Даня Кашин не помнил, когда в последний раз вот так просто гулял по Москве пешком. Наверное, это было еще в те времена, когда он учился на последних курсах Вышки, жил в общаге и мог позволить себе роскошь безделья. Тогда его жизнь измерялась не дедлайнами и контрактами, а количеством выпитого кофе в «Шоколаднице» на Покровке и часами, проведенными в объятиях одного человека. Сейчас все было иначе. Дорогой костюм от Бриони, часы на запястье, стоимость которых тянет на хороший автомобиль, и «Рейндж Ровер» с личным водителем, ждущий у офиса на Красном Октябре. В свои тридцать двухэтажный летДаня был партнером в крупном агентстве, его портфолио пестрило проектами для федеральных брендов, а имя значило что-то в мире московского маркетинга. Он привык к такому ритму. К переговорам в «Кофемании» на Патриках, к ужинам и к виду на Москву-реку из окна своего пентхауса в «Москва-Сити». Он привык контролировать всё. Эмоции, риски, прибыль. Всё, кроме одного. Кроме него. Сегодня Дане пришлось вылезти из привычной среды обитания из-за капризного клиента. Владелец сети ресторанов, старый приятель отца, человек старой закалки, наотрез отказался обсуждать сделку где-то, кроме как «вживую и в центре». Встречу назначили в кафе на Никольской. Водитель высадил Даню у входа в ГУМ, и до назначенного времени оставалось еще полчаса. Он решил пройтись пешком по Александровскому саду. Легкий снег, больше похожий на изморозь, ложился на гранитные плиты, делая их скользкими. Даня поправил кашемировое пальто песочного цвета, небрежно наброшенное на плечи, и замедлил шаг. Вокруг сновали туристы, спешили офисные работники, где-то вдалеке играл уличный музыкант. Жизнь текла своим чередом. Обычная московская суета, которую он давно перестал замечать, потому что всегда смотрел на нее сверху, из окна своего «Рейнджа». Взгляд скользнул по мужчине с профессиональным фотоаппаратом. Тот стоял чуть поодаль, ловя в объектив пару, которая позировала уличному художнику. Мужчина менял ракурсы, приседал, снова вставал, явно выискивая идеальный свет. Даня уже хотел отвернуться, но что-то заставило его задержать взгляд. Яркая деталь. Волосы. Вишневые, выбивающиеся из-под большой вязаной шапки. Такой цвет мог выбрать только кто-то очень молодой и дерзкий. Или очень творческий. Фотограф был одет в нелепый, огромный, явно не по размеру пуховик, который делал его фигуру похожей на надувной шарик. Но руки… Длинные, изящные пальцы уверенно лежали на корпусе камеры, щелкая кнопку спуска. Что-то кольнуло в груди. Знакомое движение. Знакомые пальцы. Неожиданно фотограф повернулся прямо к нему, направляя объектив в его сторону. Щелчок. Даня хотел возмутиться, сделать замечание, но тот опустил камеру, и мир вокруг перестал существовать. Перед ним стоял Илья. Тот самый Илья, с которым они когда-то были неразлучны. Тот самый, его друг, снимали квартиру в Марьино, ели пельмени по акции и мечтали покорить этот город. Тот самый, кого Даня любил так сильно, что это причиняло физическую боль. И тот самый, кому он когда-то, в порыве юношеской глупости и обиды, сказал: «Мне плевать». Время словно схлопнулось. Вот они вдвоем на крыше общаги, пьют колу и смотрят на звезды. Вот Илья, с еще не коасными, а чернымкудрями, засыпает у него на плече после тяжелой сессии. Вот он плачет в их маленькой кухне, потому что Даня приревновал его к коллеге по съемке. А вот финал: Илья собирает вещи, его глаза сухие, а голос звучит глухо и обреченно. «Дань, мы убиваем друг друга. Давай просто разойдемся. Так будет лучше. Ты строишь карьеру, я свою… Мы мешаем друг другу». «Как хочешь, Иль. Мне, если честно, уже все равно». Врал. Врал так сильно, что сам себе не верил. Но слово — не воробей. Илья ушел, забрав с собой не только вещи, но и часть души. Часть, которую Даня так и не смог ничем заполнить. Ни работой, ни деньгами, ни случайными связями. — Здорово, Даня, — голос Ильи был ровным, но в зелёных глазах, устремленных прямо на него, плескалась целая вселенная эмоций, которые он явно пытался скрыть. — Не ожидал тебя здесь встретить. Давно в Москве? — Илья… — собственный голос показался Дане чужим, хриплым. Он вдруг почувствовал себя тем двадцатидвухлетним мальчишкой, который до дрожи в коленях боялся потерять этого человека. — Я… я здесь живу. А ты? — Я тоже, — Илья улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Здесь работаю, — он кивнул на камеру, висящую на шее. — Снимаю всякое. Даня хотел спросить его о миллионе вещей. Где он живет? С кем? Доволен ли? Почему его волосы красные ? Почему он все еще так чертовски красив? Но не успел. — Пап! Пап, смотри, я снежинку поймал! — звонкий детский голос ворвался в их разговор. К Илье подбежал мальчуган лет четырех-пяти, смешно раскрасневшийся на морозе. Он разжал кулачок в варежке, демонстрируя растаявшую каплю воды. — Она растаяла… Вслед за ребенком подошла девушка. Миловидная девушка с черными волосами , чуть старше Ильи, с мягкой улыбкой и внимательными глазами. Она взяла мальчика за руку и вопросительно посмотрела на Илью. — А это кто, Ильюш? — Старый знакомый, — ответил Илья, не глядя на Даню. Голос его стал ледяным. — Очень старый. И очень неприятный. Пойдемте, нам пора. Он развернулся и, подхватив ребенка на руки, быстро зашагал прочь, увлекая за собой девушку. Даня остался стоять, вбитый в землю этой короткой фразой. «Неприятный знакомый». И ребенок. У Ильи есть ребенок. И жена. И семья. А у него — только пустой пентхаус и работа. Но он успел заметить это. Мелькнувшую в глазах Ильи тоску, когда тот произнес «здорово». И дрогнувший голос, когда тот отвечал девушке. Не прошло. Точно не прошло. Даня посмотрел на часы. Встреча. Клиент. Контракт на миллион. Он достал телефон и набрал помощника. — Сергей, переиграй встречу. Скажи, что я заболел. Перенеси на завтра. И пришли мне адрес. Илья Сецко , фотограф. Найди все, что сможешь. В трубке повисло удивленное молчание, но помощник был профессионалом. — Будет сделано, Дань. Он шел по Никольской, не разбирая дороги, и в ушах у него звенело: «Пап, пап…». Илья стал отцом. Эта мысль разрывала изнутри. Ревность, дикая, первобытная, смешивалась с обжигающей нежностью, которую он, казалось, похоронил шесть лет назад. И с холодной решимостью. Теперь ясно. Не прошло не только у него. И он, Даня Кашин, который привык добиваться всего, чего хочет, в бизнесе и в жизни, не отпустит это снова. До свидания, Илья. До очень скорого свидания.

***

Москва встретила его привычным серым небом и противным моросящим дождем, который здесь упорно называли «снегом с дождем». Даня сидел в своем «Рейндж Ровере» припаркованном на Садовом кольце, и барабанил пальцами по рулевому колесу. Прошло три дня с той случайной встречи в Александровском саду. Три дня, за которые его размеренная, распланированная жизнь превратилась в ад. Он не спал. Он почти не ел. Он проваливал переговоры и срывался на подчиненных, что было абсолютно на него не похоже. Вместо того чтобы анализировать маркетинговые стратегии, он прокручивал в голове тот короткий диалог. И вот теперь он здесь. Адрес, который прислал его помощник, привел его в один из новых жилых комплексов на «Белорусской». Не элитный, но вполне приличный, бизнес-класс. Дом с подземным паркингом, консьержем и ухоженным двором. «Снимает, значит, неплохо. Или купил», — машинально отметил Даня. Информации, которую накопал Сергей, было немного. Илья Сецко, двадцать четыре года, фотограф. Работает на себя, иногда сотрудничает с глянцем, но в основном снимает частные заказы — свадьбы, любовные истории , семейные портреты. Живет с девушкой, Полиной, и ребенком. Ребенку, судя по открытым данным, почти пять лет. Пять лет. Даня сжал руль так, что побелели костяшки. Он ушел шесть лет назад. Выходит, Илья встретил её практически сразу после их разрыва? Или… Стоп. Мысль, пришедшая в голову, была настолько дикой, что он выдохнул и заставил себя успокоиться. Нет. Не может быть. Это бред. Он уже собирался завести машину и уехать, признав свой приезд ошибкой, как вдруг увидел его. Илья вышел из подъезда. Не один. Рядом с ним, держа за руку, шел тот самый мальчик — Артем, как выяснил Данин помощник. На Илье были те самые дутые штаны, огромный пуховик и розовая шапка, из-под которой выбивались красные пряди. Он нес в одной руке пакет с продуктами, а другой придерживал ребенка, который что-то увлеченно рассказывал. Даня смотрел, как они идут к небольшой детской площадке во дворе. Илья поставил пакет на скамейку, достал откуда-то из кармана маленькую машинку и отдал сыну. Мальчик с визгом побежал к песочнице, а Илья остался стоять рядом, сунув руки в карманы и глядя на ребенка. В этом жесте было столько усталой нежности, что у Дани перехватило дыхание. Он никогда не видел Илью таким. В их отношениях Илья был эмоциональным, взрывным, ревнивым, нежным — всяким. Но отцовским, спокойным, умиротворенным — никогда. Илья вдруг повернул голову и посмотрел прямо на припаркованный внедорожник. Даня знал, что тонировка надежная, что его не видно, но на секунду ему показалось, что Илья смотрит прямо ему в глаза. Сердце пропустило удар. Но Илья тут же отвернулся, подозвал сына и, взяв пакет, они направились обратно в подъезд. Даня выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание. Это было глупо, по-идиотски. Что он здесь делает? Следит за бывшим, у которого теперь своя жизнь? Кем он себя возомнил? «Я возомнил себя тем, кто хочет вернуть свое, — ответил внутренний голос. — Того, кого сам же и отпустил». Он завел машину и уехал, решив, что больше сюда не вернется. Но вечером, лежа в кровати и глядя в темный потолок своего пентхауса, он понял, что это решение — ложь.

***

Прошла еще неделя. Неделя, в течение которой Даня разрывался между работой и навязчивой идеей. Он узнал расписание Ильи: когда тот выходит гулять с сыном, когда ходит в магазин, когда уезжает на съемки. Он даже выяснил, что по средам вечером Илья ходит в тренажерный зал неподалеку от дома. Даня сам не заметил, как его жизнь превратилась в слежку. Это было нездорово, он это понимал. Но остановиться не мог. В пятницу вечером, окончательно вымотанный и злой на самого себя, Даня поехал в бар на Патриарших. Место было привычным, публика — своей. Он надеялся, что знакомый интерьер и виски помогут заглушить внутренний голос, который твердил только одно имя: Илья, Илья, Илья. Бар был полупустым. Даня устроился за стойкой, заказал двойной скотч и уставился в пустоту. Через полчаса в бар вошли двое. Даня скользнул по ним равнодушным взглядом и… замер. Это был Илья. Он был не один. Рядом с ним шла та самая девушка из парка — Полина. Они смеялись, Илья что-то рассказывал ей, оживленно жестикулируя. На нем была простая черная водолазка, потертые джинсы и кеды. Волосы, уже почти выцветшие, бордового оттенка, были небрежно убраны под кепку. Он выглядел молодым, свободным и счастливым. Даня вжался в барный стул, надеясь, что в полумраке его не заметят. Но Илья, проходя мимо стойки, словно почувствовал взгляд. Он резко обернулся. Их глаза встретились. На лице Ильи отразилась целая гамма чувств: удивление, растерянность, и почти сразу — холодная, колючая злость. Он что-то быстро сказал Полине , та посмотрела на Даню, нахмурилась, но кивнула и прошла к столику в углу. Илья, чеканя шаг, подошел к стойке и встал прямо напротив Дани. — Ты следишь за мной? — без приветствия, тихо, но с такой угрозой в голосе, что Дане стало не по себе. Но только на секунду. — Нет, — соврал Даня, глядя ему прямо в глаза. — Я здесь отдыхаю. Это свободная страна. — Свободная, — усмехнулся Илья. — Но Москва, оказывается, очень тесная. Ты уже третье лицо, которое я встречаю за последнее время. Совпадение? Не думаю. — Я здесь часто бываю. Ты же знаешь, Патрики — мой район, — Даня допил виски и жестом попросил бармена повторить. — Присядешь? Или боишься, что твоя девушка неправильно поймет? Илья дернулся, как от пощечины. В его глазах вспыхнула обида. — Моя жена, Даня. Моя жена поймет все правильно. А ты… ты просто чужой человек, которого я случайно встретил. Еще раз. — Жена, значит, — протянул Даня, чувствуя, как внутри закипает темная, горькая волна. — Поздравляю. А сын — твой? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Илья побледнел. Его руки, лежащие на стойке, сжались в кулаки. — Ты что несешь? — прошипел он. — Конечно, мой. А ты что, проверял? — Я просто спросил, — Даня поднял руки в примирительном жесте, но в глазах у него горел нехороший огонь. — Красивый мальчик. На тебя похож. — На меня, — отрезал Илья. — И это не твое дело. Слушай, Даня, — он понизил голос и наклонился ближе. — Что тебе нужно? Зачем ты здесь? Мы расстались шесть лет назад. Ты сам сказал, что тебе плевать. Так живи свою идеальную жизнь в своем идеальном мире и оставь меня в покое. У меня все хорошо. Понял? Все. Хорошо. — А я разве мешаю? — Даня допил второй виски и повернулся к Илье всем корпусом. — Я сижу в баре, пью виски. Это не запрещено. Ты пришел сюда сам. Я тебя не звал. Просто так вышло, что мы оказались в одном месте. Москва, блин, большая деревня. — Слушай, не надо мне тут заливать, — Илья уже не скрывал злости. — Я видел твою машину у моего дома на прошлой неделе. Думаешь, я не узнаю «Рейндж Ровер» с твоими номерами? Ты следишь за мной, Даня. Зачем? Повисла тяжелая тишина. Даже бармен, протиравший стаканы, замер, прислушиваясь к их разговору. Даня смотрел на Илью и не мог отвести взгляд. Красные волосы, злые, но такие родные глаза, знакомый изгиб губ. Он был прекрасен. И абсолютно недосягаем. — Затем, — тихо сказал Даня, — что не могу забыть тебя, Илья. Ни на один день. Ни на минуту. Я врал, когда сказал, что мне плевать. Я врал себе все эти шесть лет. Я построил бизнес, я добился всего, чего хотел, но в моей жизни нет главного. В ней нет тебя. И когда я увидел тебя в парке… Я понял, что не отпущу это снова. Илья слушал его, и его лицо менялось. Злость уходила, уступая место чему-то другому. — Ты… ты серьезно? — голос его дрогнул. — Ты пришел сюда, чтобы сказать мне это? Спустя шесть лет? Когда у меня семья, сын? ДА, ДА,ДА! — Я не знал, что у тебя семья, — честно ответил Даня. — Я приехал к твоему дому впервые через три дня после встречи. Я просто хотел увидеть тебя еще раз. Убедиться, что ты существуешь. Что мне все это не приснилось. А потом я увидел мальчика… И девушку. И я уехал. Я не хотел лезть в твою жизнь. Честно. Но не смог. — Не смог? — Илья горько усмехнулся. — А когда я умолял тебя не уходить, ты смог? Когда я плакал ночами, ты смог сделать вид, что тебе все равно? А теперь, когда у меня все наладилось, ты появился и говоришь, что не смог меня забыть? Слишком поздно, Даня. Слишком. — Я знаю, — в голосе Дани впервые за многие годы прозвучала неподдельная боль. — Я знаю, что поздно. И я не прошу тебя бросить семью и вернуться. Я просто… я просто хочу быть рядом. Хотя бы иногда. Видеть тебя. Знать, что у тебя все хорошо. Позволить себе хотя бы это. — Ты с ума сошел, — выдохнул Илья. — Это невозможно. У меня Настя, у меня Артем. Я не могу просто так взять и начать «быть рядом» с бывшим парнем, который разбил мне сердце. Он отодвинулся от стойки и уже собрался уходить, как вдруг сзади раздался спокойный, но твердый женский голос. — Илья, подожди. К ним подошла Полина. Ее лицо было серьезным. Она перевела взгляд с мужа на Даню и обратно. — Я все слышала, — сказала она тихо. — Илья, мне кажется, нам нужно поговорить. Всем троим. Илья посмотрел на нее с отчаянием. — Насть, не надо. Это ничего не изменит. У нас семья, у нас сын. — Я знаю, милый, — она взяла его за руку. — Но он пришел не просто так. И ты… Слушай, как будто я не знаю, когда нас с сыном нет, ты дрочишь на Даню Даня замер. Дрочит? Блядь, что!? Илья вспыхнул, словно его ударили. — Полина, прекрати. — Нет, — твердо сказала она. — Мы обещали друг другу быть честными. Помнишь? Когда ты согласился на этот брак, мы знали, на что идем. Давайте просто поговорим. Без истерик. По-взрослому. Она села за барный стул рядом с Ильей и жестом предложила Дане сесть напротив. Даня, чувствуя себя абсолютно растерянным, повиновался. Они сидели в полумраке дорогого бара, пили виски и молчали. Наконец, Полина заговорила первой. — Даня, давайте сразу расставим точки над i. Я знаю про вас всё. Илья рассказал мне о ваших отношениях еще до того, как мы начали встречаться. Я знаю, как сильно вы любили друг друга и как больно расстались. Я знаю, что он до сих пор тебя не забыл. Это сложно принять, но я это приняла. Потому что я люблю его. И я хочу, чтобы он был счастлив. Даже если это счастье буду не я. Илья дернулся, пытаясь возразить, но она остановила его жестом. — Дай мне закончить. Я не собираюсь разводиться и отдавать тебя ему с потрохами, — она грустно улыбнулась. — Но я вижу, как ты мучаешься, Илья. И я вижу, как этот человек, — она кивнула на Даню, — смотрит на тебя. Так, как никто и никогда на меня не смотрел. И я хочу понять. Чего ты хочешь, Даня? Честно. Даня сглотнул. Под пристальным взглядом двух пар глаз он чувствовал себя подсудимым. — Я не знаю, — признался он. — Честно. Я не знаю, чего я хочу. Я просто понял, что не могу без него. Что все эти годы я был роботом, который просто функционировал. А рядом с ним я чувствую себя живым. Я не хочу разрушать вашу семью. Я просто… я хочу иметь возможность иногда его голос — А ты подумал, как это отразится на Ареме? — жестко спросила Полина . — На нашем сыне? Если ты будешь появляться в его жизни как «друг семьи», он привыкнет к тебе. А потом что? Ты исчезнешь? Или мы все будем делать вид, что ничего не происходит? — Я не знаю, — повторил Даня. — Я готов на все, что вы скажете. Если вы скажете уйти и больше никогда не появляться — я уйду. Если вы позволите просто быть где-то рядом — останусь. Я не буду лезть, не буду навязываться. Я просто хочу, чтобы он знал: я здесь. Илья молчал, опустив голову. Было видно, как он борется с собой. Полина посмотрела на него, видно что она хотела поскорее на все забить — Илья, — позвала она тихо. — Посмотри на меня. Ты хочешь, чтобы он ушел? Илья поднял голову. Его глаза были влажными. — Я не знаю, — прошептал он. — Я не знаю, Полина. Я запутался. — Тогда давайте сделаем так, — твердо сказала Полина. — Никаких решений сегодня. Мы расходимся. Ты, — она посмотрела на Даню, — не появляешься больше у нашего дома, не следишь, не караулишь. Если мы захотим тебя увидеть, мы тебя найдем. Дай нам время. Месяц. Просто исчезни на месяц. А потом, если твое желание не пройдет, мы встретимся и поговорим еще раз. Идет? Даня смотрел на нее с уважением и немножко со злостью. Она еще и не может дождаться, пока Илья выскажет свое мнение, идиотка. — Идет, — кивнул он. Илья молчал, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Они расплатились и вышли из бара. На улице моросил дождь. Полина взяла Илью под руку, а он обернулся и посмотрел на Даню. Всего на секунду. Но в этом взгляде было столько всего, что у Дани перехватило дыхание. — До встречи, Даня, — сказал Илья тихо. — Через месяц. Даня остался стоять под козырьком бара, чувствуя, как холодные капли затекают за воротник, и сжимая в руке визитку, которую ему сунула Полина. На ней был только номер телефона и одно слово: «Полина». Ровно через тридцать дней его телефон завибрировал от входящего сообщения с незнакомого номера: «Завтра, 19:00, кофейня на Цветном. Мы будем ждать. Полина и Илья». Даня выдохнул и закрыл глаза.

***

Месяц ожидания растянулся в бесконечность. Даня честно выполнял условия Полины: не появлялся в районе Белорусской, не пытался искать встреч, не писал и не звонил. Он погрузился в работу с удвоенной силой, но это не помогало. Каждую свободную минуту мысли возвращались к Илье. К его красным волосам, к его злым, но таким живым глазам, к его сыну, бегущему по двору с машинкой. Он пересматривал старые фотографии, которые чудом сохранились на ноутбуке. Они вместе на крыше общаги, смешные, молодые, счастливые. Они в парке Горького, Илья с огромным сладким хлопком в руках. Они в их первой съемной квартире, Илья спит, уткнувшись носом в подушку. Каждое фото отзывалось тупой болью в груди. Вот что он упустил, такого прекрасного человека! В агентстве начали замечать, что с партнером что-то не так. Даня стал рассеянным. Крис, его деловой партнер и один из немногих друзей, вызвал его на откровенный разговор. — Дань, что происходит? Ты сам не свой. Клиенты жалуются, команда в стрессе. Ты заболел? — Нет, Крис, я в порядке, — Даня устало потер переносицу. — Просто личные дела. — Личные? — Крис удивленно поднял бровь. — У тебя никогда не было личных дел. Только работа. Что, кто-то появился? — Появился, — усмехнулся Даня. — Точнее, появился снова. Помнишь, я рассказывал тебе про Илью? Крис присвистнул. Он был одним из немногих, кто знал историю их разрыва. — Тот самый? Фотограф? Серьезно? Я думал, эта тема закрыта навсегда. — Я тоже так думал, — вздохнул Даня. — Но судьба решила иначе. Я встретил его случайно в городе. И всё. Меня накрыло. Он теперь женат, у него сын. А я… я не знаю, что мне делать, Крис. Крис внимательно посмотрел на друга. — Дань, это серьезно. Если он женат, лезть в семью — ну хз, странно как-то . Ты же понимаешь, что так нельзя? — Понимаю. Но я ничего и не лезу. Мы договорились, что встретимся через месяц и поговорим. Его жена сама предложила. — Жена предложила встретиться с бывшим парнем мужа? — Крис выглядел озадаченным. — Странная женщина. Хитрая она скорее всего. Будь осторожен. — Я буду. Но я не могу просто сидеть и ждать. — Тогда займись делом, — посоветовал Крис. — У нас через две недели тендер на «Газпром». Подготовься как следует, отвлекись. А там и месяц пролетит. Даня последовал совету. Он с головой ушел в подготовку к тендеру, работал по двадцать часов в сутки, почти не спал. Это помогло.

***

В назначенный день, ровно в 19:00, Даня вошел в кофейню на Цветном бульваре. Небольшое уютное место с венскими стульями и ароматом свежеобжаренного кофе. В глубине зала, за столиком у окна, сидели Илья и Полина. Илья был в той же черной водолазке, что и в баре, но волосы его снова изменились. Цвет не изменился, а только они стали взъерошенными.. Он был похож на ёжика. Полина выглядела спокойной и собранной, на ней был простой серый свитер крупной вязки, волосы убраны в небрежный пучок. Даня подошел к столику. — Здравствуйте. Можно? — Присаживайся, — кивнула Полина Даня сел напротив них. Повисла неловкая пауза. — Спасибо, что пришли, — начал он. — Точнее, что позвали. — Мы договорились, — ответила Полина . — Мы держим слово. Илья, может, ты начнешь? Илья поднял глаза на Даню. — Дань, я много думал этот месяц, — начал он тихо. — Знаешь, вместе мы не сможем быть. Ну, понимаешь вообще никак, я даже не знаю что делать и как помощь тебе. Найди другого, ты же знаешь что я не смогу вернуться, прости... Полина взяла его за руку, и Илья благодарно сжал ее пальцы. — Я и не прошу, — быстро сказал Даня. — Я же говорил, я не прошу тебя бросать семью. — Я знаю. Но это не так просто, — вздохнул Илья. — Твое присутствие в моей жизни изменит всё. Пойми, пожалуйста.... Полина посмотрела на Даню. — Мы с Ильей много говорили. Очень много. И пришли к решению. Не знаю, правильному или нет. Но это лучшее, что мы смогли придумать. Она замолчала, собираясь с мыслями. — Мы предлагаем тебе стать лучшим другом семьи. Как смотришь? Даня замер, боясь дышать. Нет, никогда. Илья станет моим, будет моим, я не хочу быть другом, я хочу быть его парнем. Нет, скажи же ты нет.... СКАЖИ НЕТ. — Я понял, — серьезно ответил он. — Я буду просто другом, как и все нормальные люди, так же сойдет? Полина кивнула, удовлетворенная его ответом. — Это очень хорошо Даня. Спасибо. Она протянула ему руку через стол. Даня пожал ее. Он посмотрел на Илью. Тот улыбался. Слабо, неуверенно, но улыбался. Впервые за долгое время. Нееет. — Ну что, — сказал Илья, — может, закажем кофе? И поговорим нормально? Без драм и истерик? — Кофе — это хорошо, — согласился Даня. — Капучино с сиропом, как ты любишь? Илья удивленно посмотрел на него. — Ты помнишь? — Я всё помню, Илья. А еще как ты спишь котен... Ладно, не важно Илья отвел глаза, но на его щеках выступил легкий румянец.

***

Вечер пролетел незаметно. Они проговорили несколько часов, пока кофейня не закрылась. Говорили обо всем, что только можно придумать. Даню бесило только одно:присутствие Полины. Илья рассказывал о своих проектах. Оказалось, он не просто снимал свадьбы, но и выиграл несколько конкурсов, его работы печатали в журналах. Он давно мечтал о персональной выставке, но никак не мог собраться. — А почему нет? — спросил Даня. — Я могу помочь с организацией. У меня есть связи в галереях. Илья удивленно посмотрел на него. — Ты серьезно? — Абсолютно. Если ты, конечно, не против. Илья посмотрел на Полину. Та пожала плечами. — Это твое дело, Иль. Если хочешь, почему бы и нет. Только без фанатизма. — Я подумаю, — кивнул Илья. Когда они вышли из кофейни, на улице уже стемнело. Зажглись фонари, Цветной бульвар сверкал огнями. — Нам пора, — сказала Полина.— бабушка с Артемом уже дома ждет. Илья, мы берем такси? — Да, я вызову, — Илья достал телефон. — Я могу подвезти, — предложил Даня. — Моя машина здесь. Полина и Илья удивлённо переглянулись. Почему вы смотрите так странно друг на друга? Не верите мне!? — Ну… если тебе не трудно, — неохотно согласилась Полина. Они доехали до Белорусской за полчаса. В машине играла тихая музыка, никто не говорил. Они остановились у подъезда. — Спасибо, Даня, — сказала Полина , выходя из машины. — Увидимся. Даня промолчал. Илья задержался на секунду, уже выйдя из машины. Он наклонился к открытому окну. — Спокойной ночи, Дань. — Спокойной ночи, Ильюш. Илья кивнул и пошел к подъезду, догоняя Полину . Даня смотрел, как они скрываются за дверью, и ему казалось что ревность уже захватила его. Конец? Нет, он так не оставит чтобы все закончилось вот так вот