Ложь, которую ты целуешь

Июль 1998 г. Англия. Прошло ровно два месяца с начала этого унизительно-адского пути. Казалось, он уже наизусть знал каждую трещинку в этих чертовых стенах из темного камня. Сколько раз его приводили сюда? Хотя, если подумать, местонахождение здесь вдохновляло гораздо больше, чем в сырой камере Азкабана, где все пропахло гнилью и неподдельным страхом. Он уже миллион раз успел пересчитать и изучить каждую ступеньку в зале под номером десять. Кто бы мог подумать, что ранее величайший род Малфоев опустится до такого унижения. Точно не его отец, который теперь без всякой возможности выбраться сгниет в одной из камер тюремной башни посреди Северного моря. Да и Салазар бы его побрал - подонок заслужил. Окованный цепями, ставшими ему уже совсем родными, будто это были запонки на его рубашке, стоявшие целое состояние, Драко Люциус Малфой с непроницаемым выражением лица (наверное, это единственное, что продолжало выдавать в нем аристократа) сидел прикованным на железном кресле посреди судебного зала Визенгамота и ждал свою участь. Это было уже третье заседание по его делу. Лживый предатель или бедный мальчик, который не смог выбраться из-под гнета своего отца-тирана? Смех… Слушание длилось уже не первый час. Он мечтал только о том, чтобы это все закончилось как можно скорее. Плевать, что решит эта кучка «справедливости, мира и правосудия». Драко был убежден, его жизнь закончилась в тот момент, когда левое предплечье прожгла своим ядом уродская отметина. Тогда исчезло все: детство, выбор, право на ошибку. Так имело ли теперь смысл решение суда? Наивно было полагать, что даже если все звезды в небе сойдутся и он будет оправдан, то дорожка в светлое беззаботное будущее будет все еще ему открыта. Конечно, Драко, не стесняйся, проходи скорее! Блядство… Единственная, кто удерживала его на этом свете, была Нарцисса. Матушка и так натерпелась за все эти годы. Удивительно было знать, с каким спокойствием она приняла решение по делу Люциуса. И речь идет не о том самом уже упоминаемом лице аристократки, на котором не дрогнул ни один мускул. А о внутреннем принятии, даже можно сказать, о наслаждении от освобождения от оков, их брак давно был разрушен идеологиями ненаглядного супруга и его Лорда. Нарцисса Малфой была окончательно оправдана спустя месяц после окончания войны. Святой Поттер - мальчик, который выжил дважды, посодействовал этому процессу. Наверное, это единственное, из-за чего Драко испытывал к нему искреннее чувство благодарности, если не считать освобождение мира от всеобъемлющего зла в лице ублюдка Реддла. Мать для него была всем. И сейчас она сидела здесь, сохраняя такой вид, будто величие рода Малфой все еще было незыблемо, а сам Драко попал сюда просто по нелепой случайности. Надо отдать должное, выглядела она просто безупречно, несмотря на весь прожитый и продолжающийся для неё по сей день ужас. Но была одна деталь, которая выдавала её волнение. Руки Нарциссы трепали оборку на собственном платье. Действие это было незаметно для чужого глаза, простой человек и не заметил бы, но родной сын заприметил это с первого шага, как только мать вошла в зал. Их глаза встретились и в этот момент Драко почувствовал град вины, снова свалившейся ему на плечи с новой еще большей силой. Чем он лучше чертового Люциуса, если сам заставляет страдать её не меньше? Тем временем пришло время для дачи показаний со стороны защиты. В голове Малфоя-младшего укоренилась мысль о том, что эта часть заседания пройдет за считанные минуты, как и во все прошлые разы, и судебная коллегия наконец перейдет к выносу окончательного решения. Ведь кроме матери и их адвоката, вымоленного ею же, этот зал никого и не видел на его стороне. Внезапно деревянные двери с тяжелыми засовами начали скрипеть. Адвокат вызывал в зал суда свидетелей со стороны защиты. Когда Драко услышал имена Святого Поттера и его золотой подружки Грейнджер, ему показалось, что его мозг окончательно размяк от сырости Азкабана и все, что происходит теперь - лишь вымысел его собственной сумасшедшей фантазии, обычный сон, похожий на все его прежние кошмары. Но с каждым словом героев войны реальность становилась все ближе. Последовал еще один час активных споров и рассуждений, которые в большинстве своем исходили от бравых гриффиндорцев. Конечно, все по канонам, Гриффиндор – полоумие и отвага, тяга к справедливости и защите всех убогих. Только непонятно было одно, как в этот канон вписался он сам. Хотя под описание убогих он действительно подходил, так что вопрос был исчерпан. Дело наконец было закрыто, звезды действительно сошлись в этот ебучий июльский день. Сложно поверить, но Драко Люциус Малфой был оправдан героями войны и большей частью заседателей судебной коллегии Визенгамота во главе с новым министром магии Кингсли Бруствером. Его семья, а точнее он и Нарцисса, были свободны, большего было и не нужно. Конечно, Малфои подарили немалую часть своего наследства на блага Британского магического общества – как штраф, взысканный Министерством, но это была малая жертва после стольких лет. Мэнор был описан как объект «особо опасной недвижимости военных лет». Сказать по правде, ни он, ни мать нисколько не горевали по этому поводу: от их родного дома там осталось лишь громкое звенящее название. А деньги? Что ж, их сбережений хватит еще на безбедную жизнь нескольких его правнуков. Май 2003 г. Франция. Париж начинал неторопливо провожать весну. Воздух уже утратил весеннюю прозрачную хрупкость - он стал мягким, чуть тягучим, пропитанным ароматами цветущих лип и тёплой пыли, поднимающейся с нагретых за день тротуаров. Каштаны вдоль набережных давно отцвели, и теперь их широкие ладони-листья ловили солнечные зайчики, рассыпая под ногами прохожих кружевную тень. Солнце здесь в это время года - особый ценитель драматургии. С самого утра оно заливало светом фасады особняков, заставляя их светиться тёплым золотом, но к полудню где-то над Монмартром собирались ленивые, пухлые облака, похожие на взбитые сливки, будто шапочка для десерта в том самом кафе. Недалеко от площади Фюрстенберг в кафе «Les Deux Magots» за столом из величественного красного дерева сидел молодой человек с прямыми платиновыми волосами, которые Блейз Забини не спутал бы ни за что в жизни. Это был его лучший друг – Драко Люциус Малфой. — Ты знаешь, Драко, — протянул Забини, присаживаясь на соседний стул и складывая руки на груди, — я понимаю, что ты привык смотреть на мир свысока. Это твоё врождённое, Малфоевское. Но если ты продолжишь держать брови в таком перманентном напряжении, будто пытаешься приподнять всю семейную библиотеку одной лишь силой мысли… Драко перевёл на него ледяной взгляд, но Блейз невозмутимо продолжил: — …то даже на этом точеном, безупречном лице аристократа рано или поздно появятся морщины. А это, друг мой, будет настоящим преступлением против эстетики. Искусство не должно страдать. — Ты закончил? — голос Малфоя не выражал удивления или негодования, он был ровным словно в нем напрягалась одновременно тысяча струн. — Я забочусь о твоём бессмертном образе, — очаровательно улыбнулся Забини, поднимая чашку свежесваренного американо в шутливом тосте. — Не за что. Блейз Забини был тем самым другом, которого не выбирают - он появляется в жизни сам, однажды, и остаётся в ней навсегда, въедаясь в неё, как итальянское солнце въедается в кожу тех, кто хоть раз побывал на его родине. Для Драко Малфоя он стал чем-то средним между совестью, которую он никогда не просил, и зеркалом, в которое не всегда хотелось смотреться, но приходилось. Таким он был с самого детства, с их знакомства на каком-то из благотворительных вечеров Нарциссы. Драко нашел в нем родственную душу, которая тоже презирала все эти светские мероприятия. Их тандем не раз устраивал пакости прислуге, разыгрывал чопорных девиц. И конечно, время наказаний они потом отбывали вместе. Забини был тем, кто умел молчать. Он умел появляться с бутылкой огневиски ровно в тот момент, когда Драко уже готов был разнести собственную гостиную, и умел исчезать, когда становилось слишком больно. Там, где Драко замыкался в ледяной тишине, Блейз рассказывал очередную историю о своей матери и её бесконечных ухажерах. Он умел быть лёгким. В его глазах никогда не было и тени осуждения. Но что важнее всего, он был преданным и настоящим. Он никогда не задавал лишних вопросов, прикрывал спину во время войны, не требуя благодарности, и после всего кошмара, когда Драко очнулся в камере Азкабана, первым, кого он увидел в перечне посетителей, было имя Забини. После суда, когда Драко и Нарцисса вышли на свободу, Блейз просто появился на пороге их временного убежища с бутылкой хорошего итальянского вина. С того момента прошло уже пять лет. Хоть решением Визенгамота Драко и был оправдан, оставаться в Англии он категорически не хотел. Каждый волшебник на улице продолжал тыкать в него своей палочкой и кричать всевозможные проклятия. Как бы сильно он ни хотел восстановить былое величие его рода и доказать английскому обществу, что он - не его отец, это оставалось невозможной задачей. Пока в голову не пришло одно единственно-верное решение. Они вместе с матерью перебрались во Францию. Кто-то скажет, что он просто сбежал в попытке скрыться, и этот кто-то будет прав ровно на половину, но другого исхода Малфой-младший просто не видел. Поместье Шеверни, в долине Луары, в самом сердце Франции давно простаивало - очередная недвижимость семейства. Нарцисса обустроила поместье и сад за считанные месяцы. Малфой давно не видел матушку такой счастливой, это поистине грело душу. Наконец-то в мире появилось место, которое он снова смог назвать домом. Блейз решил перебраться вместе с ними - ему было не принципиально, где начинать свой бизнес, а дружба для него значила не мало. Да и как малыш Драко справится без него? Благодаря оставшимся связям, Малфой смог устроиться аврором в Министерство Магии Франции. Однако, как и всем, ему пришлось для начала пройти программу аттестации. Глава управления аврората Франции – старик Лу Ферн, ветеран Первой магической войны, - со всей серьезностью относился к новобранцам. Неважно, кого они из себя представляли: аристократы, таланты, сливки высшего общества или их дети – у Ферна все были равны. Как бы забавно это не звучало, но Драко захотел пойти по этому пути, прежде всего чтобы доказать себе, что он чего-то стоит, что убеждения отца не определяли его самого. Спустя время труд начал давать свои плоды. Проблем с учебой и оценками у Драко никогда не было. Вступительные экзамены он сдал успешнее других. Физическая форма никогда его не подводила. Что касалось таланта - этого у Драко было не отнять даже после нескольких лет вынужденного безделья. Магия слушалась его, как вышколенный слуга, а врождённая хитрость и умение просчитывать противника на три хода вперёд делали его идеальным кандидатом на повышение. Малфой чувствовал, что всё идёт к этому, оставалось лишь дождаться момента. Но Лу Ферн оказался тем ещё крепким орешком. Старый аврор не собирался уступать своё место просто так - каждую неделю он подкидывал Драко новые задания, одно сложнее другого, словно проверяя не столько профессиональные навыки, сколько прочность духа. Испытания сыпались одно за другим, и Малфой отлично понимал: старик не мучает его, а готовит. Вопрос был лишь в том, сколько ещё продлится эта подготовка и когда Ферн наконец признает, что ученик догнал учителя.