Проблемы платья и каблуков

      Нет ничего удивительного, что Люпен не берёт на подобные задания с собой Дзигена. Стрелок слишком не любит, когда к его напарнику так нагло пристают. Так нагло, как могут приставать только мужчины к женщинам. Настырно, похабно, угрожающе. Словно это не джентльмены в костюмах, а бандиты за гаражами. Почему же словно? Так и есть. Весь сброд из гангстеров и мафиозников собрался в одном месте, одетые в белые, чистые рубашки и строгие смокинги. Их одежда говорила об их порядочности, но вот лица выдавали отъявленных мерзавцев.       Дзиген морщился от мысли, что он когда-то был среди таких людей, что теперь он здесь, потому что когда-то был среди таких людей.       Это был отличный шанс оставить всех кровожадных разбойников без гроша, и такой шанс упускать нельзя.       Дресс-код, никакого оружия и прийти можно только одному, либо в паре с девушкой. Фудзико, к сожалению, не было рядом, когда Люпен рассказывал о своих намерениях ограбить бандитов. Да и не появится она в скором времени. А время жмёт. Вмешивать посторонних в криминальные разборки не в стиле Люпеновской шайки, поэтому сам вор облачился в девушку.       Люпен определённо старался вписаться в новое окружение, быть не слишком красивым, но и не уродливым. Он сохранил свою форму лица, лишь старательно смягчив свои черты с помощью косметики. Темные тени подчеркивали глубоко-тёмные глаза и хитрый лисий взгляд. Грудь он сделал намеренно небольшой, чтобы не привлекать лишнего внимания, но такой, чтобы она изыскано выглядывала из-под чёрного платья, подчёркивающее искусственные формы тела. Только его оголённые плечи были настоящими, резкими и широкими для такой изысканной женщины, которой он притворялся. Но Люпен покрывал их белым мехом, скрыв этот изъян. Также он надел парик с короткой стрижкой, черными, заглаженные назад волосами. В длинных белых перчатках и в такой же белой, маленькой, дамской сумочке уже скрывались сюрпризы для грядущей вечеринки. И всё это в длинном, черном, узком платье, напоминающий фигурную вазу, в которую, как воду, налили Люпена, и он должен соответствовать новой форме. Одни лишь губы манили кричащим алым цветом.       Вышла до неправильности красивая куколка. Всё то, что должно было испортить образ, придавало особый шарм. – Я достаточно неброско выгляжу для тебя? – спросил Люпен, разглядывая свой черный наряд. – Черное и облегающее тебе идёт, – задумчиво ответил Дзиген, вспоминая воровской костюм для ночных и тихих вылазок. – Это платье даже слишком облегающее, – признался раздражённо вор, поглаживая по ногам. – Как бы тебе не пришлось меня нести на руках, Дзиген.       В комнату вошёл Гоемон. Его лицо застыло с выражением удивления, как будто он увидел то, чего не ожидал увидеть. Его глаза бегло оглядели комнату, ища кого-то, но, не найдя, они устремились на стрелка, что скучающе развалился на диване. – Что-то случилось, Гоемон? – спросила девушка с голосом Люпена, и самурай отвёл взгляд, хмыкнув. Вор быстро догадался, в чём дело, и хитро улыбнулся: – Тебе тоже стоит приодеться, Дзиген. На моём фоне ты выглядишь слишком замызганным. – Это ты слишком красиво вырядился, – фыркнул стрелок. – Вот как? – Люпен сложил руки на груди и обидчиво надул губки. – И что мне тогда стоит исправить?       Дзиген пожал плечами. – Это сборище мерзавцев, а не бал маскарад. – Поэтому мы туда и идём, Дзигенчик, – с издевкой хмыкнул вор. – Нам нужно проучить этих ребят.       Стрелок устало вздохнул и упрятал голову в плечи. – Дзиге-ен! – начал раздражаться вор. – Без тебя это не получится! У нас не так много времени! Даже чтобы переодеваться в тебя!       Дайске тцокнул языком, поднялся с дивана и заковылял в соседнюю комнату, что-то бубня себе под нос. Но Люпен уже не обращал на него внимание, он небольшими шажками направлялся к своему столу, учась одновременно ходить элегантно в столь стеснённом платье.       Приноровившись, вор уже быстро метался между своими партнёрами и крепил аппаратуру, которую не должны заметить даже детекторы. – Теперь мы будем слышать друг друга, – улыбнулся Люпен.       И не только друг друга. Слышали они и толпу надоед, что, пользуясь отсутствием партнёра, пытались заполучить внимание дамы. Люпен изощрялся в словах, чтобы красиво спровадить очередного желающего попытать счастье, но если кого-то они могут легко убедить, то кого-то и удар по лицу не был аргументом.       Дзиген волновался: – Люпен? Ты в порядке? Может, мне прийти? –Нет, – шептал голос в динамике. – Придерживайся плана.       Даже когда банда только прибыла, Дзиген старался быть неподалёку от своего партнёра. Он часто ходил с ним под руку, приобнимал за талию, учтиво сопровождал, будто действительно прибыл отдохнуть с девушкой. И пока телохранитель остро смотрел из-под шляпы на вора и на тех, кто подходил к нему, Люпен уже бегал глазами, изучал местность и расставлял "капканы", которые сыграют роль в будущем. – О, это же Дзиген Дайске!       Из толпы вышло пару мужчин в чёрных смокингах. Они улыбались стрелку, как старому товарищу, но Дзиген воротил от них нос. – Давно тебя не видел, – сказал один из них. – О, Дзиген, познакомь нас со своей спутницей!       Прежде чем стрелок успел что-то вымолвить, Люпен протянул свою руку для поцелуев и назвал имя на французский манер: "Жозефина". – О, вы из Франции! – зажглись глаза у бандита. – Oui, c'est vrai, – промурчал Люпен, расплывшись в лёгкой и хитрой улыбке. Поняв лишь одно "Да", мужчины рассыпались в комплиментах и поочерёдно стали целовать руку прекрасной дамы. – Жозефина? Какое ироничное имя ты взял, – шепнул стрелок на ухо вору. – Заткнись, – процедил тот, сохраняя натянутую улыбку. Дзиген выдавил лыбу, но почти сразу посмурнел, когда его взгляд вновь упал на его старых знакомых. Он невольно вздрагивал каждый раз, когда кто-то прикасался к руке в белой перчатке, будто ожидал, что кто-нибудь попробует её оторвать. Люпен держался стойко, достойно благородной леди, но ему этот процесс определённо не доставлял удовольствия, поэтому он поспешил задать вопрос об их именах и высвободить наконец свою руку из приставаний. Каждый с величайшей важностью называл свои имена, но Дзиген обобщил их всех: "Бывшие гангстеры, как и я". – Бывших гангстеров не бывает! – смеялись те. – Разве это не так, Дайске?       Дзиген посупился. Но Люпен положил свои руки ему на плечо, прижался к своему напарнику, подманивая обнять, и с обольстительной улыбкой и хитрым взглядом заглянул под шляпу, где постоянно прячутся глаза стрелка. – Использовать свои навыки и знания ради защиты, – замурчал игриво он, – звучит благородно.       Бывшие гангстеры, но вечные бандиты смутились, словно в этих словах был укор. – Ради защиты? – хмыкнул один из них. – Слышал, что ты связался с вором по имени Люпен Третий, Дайске. – Работаем иногда вместе, – сказал Дзиген, отворачиваясь от Люпена, что уже обидчиво поднял брови, молча вопрошая "Иногда?" – Иногда? – прыснул бандит. – Да ты прослыл его правой рукой! Хотя, наверное, с Люпеном работать очень выгодно. Его имя очень известно в криминальных кругах. – Иначе бы он не заполучил такую даму! – поддержал его другой. – А может это и есть Люпен? Говорят, что он мастер маскировки, – хихикнул третий.       Дзиген пристально посмотрел на своего партнёра, что продолжал невозмутимо улыбаться и лежать на плече стрелка. – У меня слишком узкое платье, чтобы доказать, что это не так, – промурчал Люпен.       Бандиты вспыхнули краской. Такого уверенного и дерзкого ответа они не ожидали. – Ох, а что если снять это платье? – прихрюкнув, потянулся мужчина к девушке. – Мы тебе поможем! – быстро поддержали остальные.        Но Дзиген быстро и молча отзонил наглецов. Его лицо стало угрожающе мрачным и, кажется, этого было достаточно, чтобы бывшие товарищи поняли, что стрелок охраняет эту девицу, как очень злой и верный пес. Он развернулся, прикрывая телом своего партнёра, давая точно понять, что между бандитами и их желаемой игрушкой находится самый лучший стрелок, который когда-то не упускал в живых ни одну свою цель. Те отступили, несмотря на то, что знали, что сейчас у него нет его пистолета. Потом связываться с ним также не хотелось. Люпен звонко засмеялся, подавляя свой обычный смех, обхватил шею своего телохранителя руками и сказал: "У нас другие планы".       Вынужденные смириться с этим, бывшие гангстеры отклонились. Дождавшись, когда бандиты исчезнут из виду, Люпен задёргал рукой, будто сбрасывал невидимые слюни, оставшиеся после поцелуев мужчин. – Нужно будет сжечь печатки, – брезгливо процедил Люпен своим голосом.       Дзиген вздохнул, оправил костюм, будто в этом была какая-то надобность, и уже привычно положил руку на талию своему напарнику, когда тот, наконец-то перестал махать руками и вновь вошёл в роль элегантной девушки. – Ты рискуешь, – укоризненно прошептал стрелок ему на ухо. – Вся наша работа связана с риском, – также шёпотом ответил вор. – Я серьёзно, Люпен! Не провоцируй этих ребят. Они не следуют твоим принципам чести. – Я знаю, Дзиген, поэтому мы здесь.       Люпен вновь посмотрел под шляпу своего партнёра и усмешкой сказал: – А тебе стоит почаще улыбаться, Дзигенчик. Ты должен делать вид, будто наслаждаешься вечером, а не только тревожишься из-за бандитов.       Стрелок лишь недовольно хмыкнул. – После танцев внимание к гостям остынет и можно будет свободно передвигаться по зданию. Тогда наше отсутствие никто не заметит, – говорил Люпен еще в убежище, объясняя свой план. – А когда заметят, будет уже поздно, – улыбался тогда Дзиген.       И словно прочитав мысли своего напарника, вор склонился к микрофону и спросил: – Ты готов Гоемон?       В динамике прозвучало: "Да, жду сигнала" и Люпен шире улыбнулся.       План был, как всегда, замудрен, гениален и хорош, а если что-то пойдёт не так, каждый знал, что товарищи не бросят, что Люпен исправит план на ходу и всё будет хорошо. Но почему-то сейчас Дзигену не нравилось ничего: ни костюм, ни план, ни возможность находиться здесь. Возможно, это из-за количества знакомых лиц, что с подозрением смотрели на своего бывшего коллегу, а может, потому что всю грязную работу должен выполнять Люпен в своём длинном, узком платье и на каблуках.       Нытье вора было обоснованным – это платье действительно мешало ему. Мешало ходить, мешало двигаться, расставить ноги для обыкновенной стойки было уже большой проблемой. И в этом виде он должен пролезть в тайные уголки мафиозной вечеринки, чтобы украсть эти сокровища сорока разбойников.       Не нравились Дзигену и новые приставания к Люпену. Как будто в этом огромном зале больше не было ни одной женщины и для каждого мужчины было делом чести пригласить на танец француженку Жозефину. Вору вновь приходилось изощряться, чтобы его отказ звучал убедительным отказом, а не "нет", но на самом деле это нескорое "да". Даже "не танцую" или "у меня есть пара" не всех сразу убеждало. Не помогали и заступничества его партнёра, будто он был лишь декорацией.       Вскоре Дзиген взорвался. Он встал перед Люпеном и вытянул ему руку, поклонившись, приглашая на танец. Лицо вора вытянулось от удивления. Это не было частью плана, а значит стрелок сам высказал своё желание пригласить Люпена на танец. – Ты серьёзно? – растерянно спросила Жозефина, заговорив своим настоящим голосом, но тихо, чтобы ухажёр, от которого пытаются избавиться, не услышал это. – На полном, – отчеканил Дзиген, выдавая своё раздражение.       Люпен помялся. Он посмотрел на руку своего партнёра, как на что-то странное, непонятное, и с нерешительностью поднял свою руку, чтобы чуть позже всё-таки вложить свою ладонь в его и быть уведенным в сторону. – Необычное поведение для того, кто предпочитает хлестать джин целыми днями, – ехидно заметил Люпен. – Только не говори, что ревнуешь, Дзигенчик. – Они меня достали, – проскрипел Дзиген, сгорбившись. – Если бы я это не сделал, они бы так и продолжили звать тебя танцевать. – А теперь придётся вальсировать, – удручённо ответил вор, подняв глаза к потолку. – Ты хоть помнишь, как это делается? – Конечно, – хмыкнул стрелок.       Когда оба оказались в достаточном отдалении от места, где смелые ухажёры пытались соискать внимание у Жозефины, Дзиген положил ладонь на острые лопатки своего партнёра, взял его руку в свою и задумчиво посмотрел на его шею. В его голове промелькнули две мысли: первая, будто для образа нехватает украшений, какое-нибудь колье или ожерелье из белых камней, хотя небольшие висячие серёжки с конструированным чёрным камнем делали этот образ более приятным, легким и не лишенным блеска, вторая, что эта шея достаточно тонкая, чтобы её сломать, что две мужские руки смогут это легко сделать даже при желании только задушить жертву. От последней мысли стрелок поморщился. Он снова мыслил, как убийца. – Классический. Медленный, – сказал Люпен, смотрящий себе под ноги. Дзиген слегка вздрогнул, но согласно промычал, и оба одновременно сделали шаг друг к другу. – Я веду, – поправил стрелок партнёра. – Да-да, прости-прости, – с искусственным смехом протараторил Люпен, продолжая смотреть в ноги.       В этот раз вор послушно отступил, когда Дзиген сделал шаг в его сторону. Но шаг был шире, чем мог себе позволить Люпен, и он был вынужден убрать ногу из-под туфли партнёра, отдаться надежде, что стрелок хорошо его держит и не позволит ему упасть, и вновь принять изначальное положение. – Тихо-тихо! Чуть ногу не отдавил! – быстро отозвался вор.       Дзиген с раздражением вздохнул. Он уже пожалел о своём приглашении на танец, но мягкая ухмылка Люпена и "У меня не такой широкий шаг в этом платье" заставили его пожалеть о своём нетерпении. – Упрись носками в мои носки, – сказал вор и стрелок послушался. Люпен отвел ногу назад и повёл ногу Дзигена за собой. – Всё, дальше не могу.       Это было чуть больше половины от обычного шага стрелка. – И так ты ходишь уже несколько часов? – удивился Дзиген, потому что за всё время Люпен не отставал от своего партнёра. Стрелок не замечал, что его дыхание сильно сбивалось или он уставал. Как будто платье ему ничуть не мешало. Если бы только не его постоянные жалобы, натянутость и лишнее желание упереться обо что-то, то можно было бы предположить, что Люпен чувствовал себя более чем комфортно. – Можно сказать, что я узнал, какого приходится невыским девушкам, на своей шкуре, – хихикнул вор.       Сделав пару вальсирующих движений в таком положении, чтобы Дзиген почувствовал ограничения своего партнёра, Люпен поставил свою ногу рядом с внутренней стороны стопы стрелка, и повторил вместе с ним движение уже в таком положении ног. Так шаг для Джигена стал шире и более удобен, но при этом он не перебегал Люпена и не вводил его за собой, как безвольную куклу. – Как будто заново учимся танцевать, – хихикал вор. – Ага, – также хихикал Дзиген, увлеченный танцем.       Они уже не смотрели под ноги и естественно передвигались, глядя друг на друга с ехидными улыбками.       Вскоре музыка сменилась, и теперь приглашали на медленный танец.       Уже сейчас много гостей разбрелись по комнатам, чтобы отдохнуть или воспользоваться моментом и развлечься тесной близостью. Это был бы отличный шанс и для воров начать исполнять свой план, но за ними наблюдали. Среди неудавшихся кавалеров были желающие повторить попытку либо больше не спрашивать и попробовать взять силой заинтересовавшую их игрушку, стоит только тому оказаться одному...       Дзиген поделился своими опасениями. – Проклятие... – раздражённо процедил Люпен.       Им нужно было разделиться, но пробраться к деньгам в толпе ухажёров не представлялось возможным.       Вор казался уставшим. Он неохотно поднимал глаза, накрашенные ресницы всегда были опущены, улыбка стала реже появляться на его губах, даже искусственная, что нужна для отвода глаз. – Всё в порядке, Люпен? – поинтересовался стрелок.       Вор резко перевёл взгляд на своего партнёра и задумчиво оглядел его. К нему вернулась его обычная живость, которая кажется, подпитывалась раздражением. – Медленный танец, да? – заговорил Люпен и повёл Дзигена к танцующим гостям. – Сольёмся с толпой и незаметно покинем зал.       Встав напротив друга, Люпен на пару секунд замер, подняв руки, будто напоминая себе, что сейчас он – женщина, после чего уверенно положил свою руку на плечо партнёру. Дзиген же привычно положил руку на бедро девушки, но, почувствовав неудобство перед вором, он быстро поднял свою руку ему на спину. Люпен никак не прокомментировал это. Возможно, он даже не почувствовал, что рука стрелка там была, через свои искусственные формы.       Медленный танец был намного легче вальса. Он не требовал серьезного темпа и позволял общаться между парой. Но Люпен будто уходил в дремоту. Он легонько хмурил брови и иногда стискивал зубы, закрывая крепко глаза, его пальцы также слегка сжимали плечо стрелка. – Всё хорошо? – обеспокоенно спросил Дзиген. – Угу, – промычал Люпен, поджав губы. – Тебе больно? Что случилось?       В наушнике послышалось шуршание – Гоемон перенял беспокойство Дзигена. И если вор начнёт увиливать от ответа, самурай вместе со стрелком сядут ему на плечи и будут бухтеть, пока тот не проломится или не психанёт.       Осознавая это, Люпен со вздохом хмыкнул. Он наклонил голову к микрофону и, улыбаясь, тихо проговорил: "Вы, парни, такая заноза". Затем, немного подумав, вор отвёл взгляд и нахмурил брови. – Люпен? – напомнил Дзиген, что его вопрос всё ещё актуален и ответ на него также интересует мечника на улице. – Ничего серьёзного. Просто туфли... – неохотно ответил он. – Они новые и... Твёрдые... и... Острые.       Люпен осторожно погладил висок двумя пальцами, почти не скрывая своего раздражения. – Я разберусь с этим, когда мы разделимся.       Немного подумав, Дзиген поджал к себе Люпена. Тот вытянулся в обратную сторону и изумлённо посмотрел на своего напарника. – Обопритесь об меня, – сказал стрелок.       Вор поднял бровь, отводя голову в сторону, но продолжая смотреть на своего партнёра, затем оглянулся, будто выискивая смеющегося человека, которому этот скряга проиграл в карты, но не найдя, неловко и удивлённо вновь уставился на Дзигена. Тот, будь его руки свободны, наверняка бы сейчас поправил шляпу, чтобы скрыть смущение, но он продолжал только крепче сжимать своего партнёра, с прищуром смотря на него. Люпен хмыкнул. Он мотнул головой и осторожно обнял стрелка за шею. Дзиген ответно прижался к нему и обеими руками слегка поднял его. – Так легче? – спросил стрелок. – К чему такая забота, Дзиген? – промурчал Люпен с ухмылкой. – Ты кого-то заметил? – "Забота", – повторил стрелок в своей голове. Он хмыкнул и вновь повторил мысленно: "Забота".        Когда Дзигеновские руки оказались на талии напарника и они ощутили тепло и мягкость тела, а не его восковое подобие, в голове стрелка промелькнули дикие, допотопные мысли. Мысли, противные ему. Мысли, наемного убийцы. Несколько вариантов того, как он мог убить своего партнёра. Нож? Пистолет? Из-под того стола? Из камина? Из-за шторины? Со второго этажа? Может вместе с той толпой? Ни у кого нет оружия. Неужели придётся делать всё голыми руками? Можно взять нож из кухни. И это забота? – Заметил? Ты дурака из себя не строй! – прорычал Дзиген. – Что не так?       Люпен хитро улыбнулся. – Вальсируй к двери. Теперь на нас никто не смотрит. Можем начинать. Жди нас на месте, Гоемон!       Наконец, дело сдвинулось с мёртвой точки. Дзиген с Люпеном под ручкой вышли в коридор. Помещение было чуть ли не полностью пустым и тихим, хотя музыка проникала во все щели здания. Получив свои оружия от Гоемона через окна в туалете, напарники разбежались по разные стороны. Но, выйдя из комнаты, Дзиген заметил редкие капли крови, ведущие в женский туалет. Какие-то мрачные мысли вновь укутали его разум. Он будто чувствовал острый металлический запах от столь ничтожно маленьких красный капель, исчезающих на черной плитке. Будто мог выследить по этому следу, по запаху, его владельца. Вместе с зубами скрипнуло желание убить. Дзиген огляделся, достал белый платок и вытер кровь с плитки. – Дзиген, ты на месте? – спросил голос в наушнике. – Скоро буду, – ответил холодно стрелок, вновь оглядевшись, чтобы никто не заметил его за таким странным делом.       В остальном, всё шло как по маслу. Точнее, могло бы идти, если бы не море радостных речей, адресованные француженке Жозефине, раздававшиеся в наушнике. Каждый новый голос, предлагавший выпить, прогуляться, переспать, вызывал у стрелка дикое раздражение. Он хорошо знал этих людей. Чем больше Люпен отказывал им, тем больше был шанс того, что они на него нападут. – Будь внимательнее... – рычал бывший ганстер в микрофон.       Но его напарник будто его больше не слышал. Голоса по ту сторону сигнала продолжали глушить изменённый голос Люпена, словно ни одной другой женщины не было в этом здании, подходящий для роли развлечений. И в самом деле, не было: другие женщины были при своих партнёрах либо на танцах, либо в постели, и только эта ходила одна по зданию. Одна, потому что её партнёр был в другом месте и слушал всю ту похабную речь, что была адресована Люпену. Злодеи были нахальны, и от их речей даже Гоемон терял самообладание и подскакивал несколько раз с места, готовясь обнажить меч. Но постоянно звучал люпеновский приказ оставаться на местах и что мечник, что стрелок вынужденно подчинялись.       Но дело шло и деньги, в конце концов, были уже у воров, но самого главного вора всё не было и не было. Началась шумиха. Откуда не возьмись налетели копы, и быстро окружили здание. До пропажи, как и до воров, не было никому дела, но почему-то именно сейчас стало тревожнее всего. – Люпен, ты где? – требовательно шептал Дзиген в микрофон. – Ууу! Ты посмотри какая толкучка! – опять мурлыкающе отвечал Люпен. – Пытаюсь не попасться на глаза копам. Я слышу здесь папашу. – Зенигата? Почему он здесь? – удивился Гоемон. – Да есть пару мыслишек, – отвечал вор, – но об этом позже. Нужно поскорее уматывать.       Вновь вспоминая платье и каблуки, в котором щеголял Люпен, скрываясь под именем Жозефина, Дзиген взвыл: "Будь осторожнее!" – Стараюсь как могу! – обидчиво ответил вор. – Но, кажется, я уже не в лучшем месте. В правом крыле подозрительно тихо, но сейчас это лучший вариант, чтобы обойти старину Зенигату. – Там бы я тебя убил, – сказал мысленно Дзиген. И вместе с осознанием своих темных мыслей, он услышал глухой удар и сдавленный крик от боли. – Люпен?! Люпен!! – закричали напарники, но их босс отвечал кому-то другому. – Как грубо! – имитируя женский голос отвечал Люпен, поднимаясь с пола. – Нельзя так с дамой! Ты выбил мне серёжку!       Так вор дал своим напарникам знать, что он потерял наушник и больше их не слышит.       Но грубияна, сбившего Жозефину с ног, не очень волновало то, что он причинил боль девушке. После ласкового "Ой, прошу прощения!" последовали два точных удара в лицо, которые оглушили вора и позволили нападавшему уволочь Люпена за собой, почти без сопротивления. Он схватил Арсена за волосы, загребая в кулаке как парик, так и настоящие волосы, и оттащил его в маленькое тёмное помещение, напоминающее пустую подсобку. Бросив вора на тумбочку, стоящую в дальнем углу, он достал нож для рубки мяса, скорее всего, взятый с кухни. – Ах ты гад... – успел прошипеть Люпен, приходя в себя, перед тем, как быть атакованным вновь. Вор увернулся от удара ножом и контратаковал неизвестного в челюсть. Тот смог удержать равновесие и ответно зарядил кулаком в висок Жозефины. Люпен упал на тумбочку. Платье мешало подняться. И неизвестный мужчина, чье лицо скрывала темнота, попытался вновь воткнуть нож в вора. Люпен оттолкнул его руку от себя и лезвие оцарапало плечо и разорвало искусственную грудь. Следующая атака также пришлась на накладные части тела. Чтобы не дать вору улизнуть, мужчина навалился на него всем телом. Он тот час впился ногтями в волосы Люпена и опрокинул его голову. Сам Люпен оказался почти полностью обездвижен – платье натянулось и стянуло ноги вора вместе, давая возможность лишь носками задевать пол, вес напавшего прижал его к тумбочке, и в свободе была только одна рука, что могла лишь неловко бить по спине мужчины, потому что другая удерживала нож от нападения. – Какой букет запахов, – томно зашептал на ухо вору нападавший. Он прижал свой нос к шее Люпена и принялся им водить по коже, вдыхая аромат духов. Мужчина определённо испытывал от этого удовольствие. Он расплывался в улыбке и закатывал глаза от каждого вдоха. При этом напавший не расслаблялся. Он продолжал вдавливать вора в тумбу и угрожать ножом. – Изысканно-пряная и свежая композиция с Гвоздикой и альдегидами! Роза, Нероли, Розовое дерево, Персик и Бергамот и тут же Фиалки! Это французские духи L’Air du Temps – Nina Ricci! – ахнул бандит. – Свобода и умение наслаждаться жизнью, жить здесь и сейчас и пользоваться моментом... Духи для Женщины, что лишь промелькнула в вашей жизни и исчезла навсегда, – идеал, Та, о ком мечтают. Воплощение любви, настоящей или воображаемой. Лёгкий и не навязчивый аромат, что возникает при дуновение ветра или повороте головы. Запах прекрасного момента, который ты успел лишь увидеть и потерять. У вас прекрасный вкус, мисс Жозефина! Эти духи вам определённо подходят. – О, да вы ценитель! – со злобным цинизмом проскрипел Люпен, балансируя голосом между женским и мужским. – Было бы приятно, если бы не такая угнетающая ситуация!       Но тот, проигнорировав колкости, продолжил упиваться запахами. Он настойчиво вжимался в кожу, будто желая укусить те цветы, чьи ароматы он ощущал, но тогда бы его рот не мог перечислять их названия, поэтому он лишь изредка скользил губами по телу. По-прежнему, это увлечение не мешало ему держать Люпена под угрозой быть проткнутым ножом, что вызывало сильное раздражение у вора. – Проклятие! – цедил он сквозь зубы.       Его попытки брыкаться не приносили успеха. Ноги уже не могли коснуться пола, а от режущей боли из-за края тумбочки спасала лишь искусственная кожа у бедер. И как на зло, в этой комнате не было ничего, что могла зацепить единственная свободная рука. Нечем было отбиваться. – Ты такая тихая, – заметил мужчина. – Не кричишь, не зовёшь на помощь. – Здесь никого нет, а в зале слишком шумно, чтобы оттуда кто-то меня услышал, – ответила Жозефина, нахмурившись. – И ведь никто не пойдёт сюда, не так ли? – Умная девочка... Слабые нотки вишни, ликера, кедр... Гвоздика, миндаль, корица... Ты пыталась избавиться от запаха мужского парфюма? Тоже французские. Не Дзигена. Он знает, что у его партнёрши есть ещё кто-то? – А ваши подчинённые знают, чем вы сейчас занимаетесь? – спросил Люпен.       Мужчина определённо напрягся. Он ненадолго замер, блеснув испуганным взглядом в темноте, но затем вновь принялся обнюхивать вора. – С чего вы взяли, что у меня есть люди в подчинении? Я обыкновенная пешка, – усмехнулся он, после чего опустился к груди, точнее поднял Люпена за волосы, чтобы его искусственная грудь оказалась на уровне лица нападавшего. – Хм... воск? Резина?.. – А Зенигата об этом в курсе? – продолжала Жозефина, крыхтя от боли. – А те ребята, которые сторожили это здание? Они ведь все копы. Как и ты.       Мужчина уставился на Люпена. Вместо страха он излучал угрозу. Он жутко смотрел из-под лобья на улыбку вора. И хотя его черты с трудом можно было разглядеть в темноте, Люпен видел его злобный оскал. И от этого вор ещё наглее улыбался: – И ты их босс. Более того, ты и есть организатор этого мероприятия.       Мгновение и по лицу нападавшего поплыла безумная улыбка: – Какая умная девочка! И что же ты ещё узнала? – Да ничего нового, – Люпен невинно поднял глаза к небу. – Твоё имя было и так известно, Ищейка.       Услышав это имя в наушнике, Дзиген сорвался с места. Не откликаясь на крики Гоемона, он помчался в здание, не думая ни о количестве копов, ни о последствиях своего решения. Тем временем Люпен продолжал: – Ищейка очень известный убийца своего времени и, к тому же, уважаемый многими головорезами. Заманить всю бандитскую свору да ещё убедить никого не приходить с оружием мог только он. И только он не появился на танцах. Точнее, всем знакомое лицо не появилось, а сам Ищейка там был. Он сменил имя, лицо, голос и стал полицейским. Только зачем? – Зачем? – хмыкнул тот. Мужчина отбросил вора в сторону, на пол. – Урод! – проскрипел Люпен, и, не дожидаясь, когда мозг придёт в себя, торопливо встал, отступая от убийцы. – Зачем! – повторил мужчина, раскинув руки. – Затем, что по-другому я бы не выжил! Все те уроды, что раньше боялись меня! Восхваляли! Уважали! Те ублюдки, что собрались в этом здании, пытались забрать мою жизнь, как только им такой выпал шанс. – Какая драма! Охотник стал добычей, – хмыкнул про себя Люпен. – Так это всё ради мести? – И этот шанс дал им твой партнёр, Мадемуазель Жозефина, – продолжал Ищейка. – Дзиген Дайске. Он прострелил мне руку насквозь, из-за чего я не мог не только выполнить свою работу, но и защититься.       Мужчина задернул рукав и показал шрам от сквозной пули. После такой раны трудно оправиться без последствий, но человек, стоящий перед вором, был настолько силён, что даже с неисправной рукой он мог держать нож и не убавлять напора, даже не сосредотачиваясь на убийстве. Возможно, благодаря этой ране он так и не понял, что для женщины Жозефина чертовски сильна, возможно, благодаря ей же он не смог засадить нож в Люпена ещё при первом взмахе. – Так это всё – ловушка для Дзигена? – спросил вор. – Не совсем, – с усмешкой ответил тот и стал медленно идти на Жозефину. – Я ожидал увидеть здесь его напарника, Люпена Третьего.       Люпен округлил глаза и, отступая, пытался осторожно принять боевую стойку, чтобы не спровоцировать внезапную агрессию убийцы. – К самому Люпену у меня нет претензий, – продолжал Ищейка, покручивая нож в руке, – разве что к его сранному папаше, но тот, должно быть, уже давно почил. – Тогда зачем вам Люпен? – спросил вор, продолжая отыгрывать роль дамы. – Я хотел отправить его по частям Дзигену, – ответил убийца. В моменте его голос прозвучал, как звериный рык, но никакому зверю не свойственна маниакальность, что проявлялась в сдерживаемом смехе, пока мужчина говорил.       Люпен в моменте нахмурился, готовясь обороняться, но тот не спешил резать вора на части. – В одном моменте Дзиген отнял у меня всё: власть, уважение, репутацию, лицо! Вот и я оторву это всё у него! Кем он там хвалится? Тем, что он хороший телохранитель! Правая рука Люпена Третьего! Хочу посмотреть на его лицо, когда он получит голову своего дражайшего босса. Как он будет собирать его труп по всему городу, размышляя над тем, как он провалился! И я буду резать каждого с кем он решит работать, пока весь мир не запомнит его, как неудачника! И вас это тоже касается, Мадмуазель Жозефина. Ничего личного. Вините во всём Дзигена Дайске!       С последними словами он бросился на Люпена. Вор увернулся от двух ударов ножом, позволил ему сделать попытку проткнуть противника, чтобы вновь увернуться и сократить дистанцию. Но Ищейка будто ждал этого, – он тут же схватил обеими руками свою жертву и впечатал его в стену, после чего прижал Люпена всем своим весом. – Я уверена, ты не пользуешься популярностью у девушек! – простонала Жозефина, оттесняя от себя убийцу. Отодвинув нос от тела вора, Ищейка уставился на лицо жертвы и тихо пробурчал: – Этот сладкий запах... напоминающий мёд, с нотками миндаля и ванили... Люпен!..       Глаза Жозефины быстро округлились. На лице высветилась фальшивая улыбка и невинный взгляд, будто бы утверждавший, что не понимает о чём речь. Но быстрее, чем Люпен успел открыть рот, хозяин бала содрал с него парик и части маски, что скрывали мужские черты лица. Поняв, что маскарад закончен, вор расплылся в хитрой улыбке и насмешливо посмотрел на своего противника. Тот сначала был ошарашен, но потом и по его лицу поплыла улыбка. – Он пришёл с тобой!.. – тихо прошептал Ищейка. Его голос граничил с удивлением и искренним восхищением, как и весь его вид. Затем он засмеялся. Сначала неловко, а потом дико. И с этим диким смехом он принялся заламывать Люпену руки за спину. Он уткнулся лбом ко лбу вора и продолжил восхищённо лепетать: "Ты для него ещё ценнее, чем я предполагал!" – Остынь, маньяк! – с кривой ухмылкой отвечал Люпен, уводя голову в сторону от носа Ищейки. – Нет-нет, Люпен! Ты не понимаешь! – настырно шептал тот ему на ухо. – Ты для него самая желанная цель! Он не просто бережёт тебя от других – он бережёт тебя для себя! Ха-ха! Ты только представь, как он уже страдает! Мечется перед копами, как тигр в клетке. Потому что не видит и не слышит своего хозяина... Бедняга! Нужно ему помочь...       Убийца стал крепко сжимать и выворачивать руки Люпена до хруста. – Ай-ай-ай! – запричитал вор. – Громче! Громче! – закричал Ищейка, и в попытках сделать больнее, сильнее жался к телу Люпена. – Тебе совсем не знакомо понятие "Личного пространства"? – с этими словами вор высвободил свою руку и, как только мог, врезал своему оппоненту в висок. Убийца пошатнулся и ослабил хватку. Люпен тот час дёрнулся бежать, но Ищейка быстро навалился на свою жертву, и придавил рукой люпеновское горло. Нож вывалился после последнего удара вора, поэтому двуличный коп принялся душить Люпена. Руки убийцы дрожали от напряжения, он противился всем попытками его дичи сбежать и угрожающе шептал, заглатывая воздух: "Дзиген! Ай, Дзиген! Тебе понравится мой подарок! Я уже вижу, как ты мечешься по городу, собирая своего любимого хозяина! Пальчик там, пальчик там, ногу в порту, руку в парке... Голову его я тебе пришлю к порогу, чтобы было с чего начинать". – Какие амбициозные планы! – саркастично отозвался Люпен, принимая последние попытки высвободиться. С огромными усилиями он оттянул чужие руки от своей шеи и, как только у него это получилось, мышцы устало прекратили сопротивление. Но вор вновь двинулся к побегу, и вновь Ищейка присек эту деятельность. Он схватил Люпена за челюсть и осмотрел его лицо. – Я тут подумал, – сказал организатор ловушки, – сделаю я ему ещё один подарок. Я оставлю для него один большой кусок. От колена до живота, – убийца провёл рукой по месту, где он планировал отсекать туловище, а потом повел пальцы к дырке в платье у бёдра, оставленный ножом. – Эй! Руки не распускай! – возмутился Люпен.       Вор попытался убрать от себя чужие руки, но к этому моменту он уже был слишком измотан вечером, танцами, пробиранием к деньгам, нависая под потолком, и боем с убийцей. – Нужно что-то оставить, чтобы он понял для чего эта игрушка... – продолжал Ищейка поглаживая по шраму на искусственной коже. – Я придумал!       Мужчина резко сжал люпеновское бедро и выдернул кусок латекса, видимо, решив, что это ткань. После чего, не обращая внимания на громкие возмущения и колкости вора, он перекинул обе его ноги на бок, а таз – себе на колени. – Заткнись... Заткнись!.. – зашептал убийца над губами своей жертвы.       Люпен отдёрнул своё лицо в сторону и с презрением посмотрел на Ищейку, который продолжал прессовать вора своим весом. – Отвали! – отпирался вор, как только мог, прилагая все силы, что в нём ещё оставались. – Ты знал, куда лез, Люпен! – со смехом отвечал тот, удерживая люпеновские руки за спиной одной рукой, а другой разворачивал лицо вора в свою сторону. – Ты знал, на что шёл, когда надевал платье! Ты знал, куда шёл в нём! Или ты был настолько уверен в своём телохранителе? Ты думаешь он придёт и спасёт тебя? – О! Я в этом не сомневаюсь! – Откуда такая уверенность, Люпен? – Да можешь у него самого спросить.       Ищейка тот час застыл. У его затылка щёлкнул спусковой крючок, а перед глазами замерла нахальная кошачья улыбка вора. Медленно развернувшись, убийца уставился на затемненный силуэт стрелка. Свет, проникающий сквозь приоткрытую дверь, делал выражение лица люпеновского напарника неразборчивым, но его глаза жутко сверкали из-под шляпы. – Убери от него свои грязные руки, – прорычал Дзиген. – Дайске Дзиген, собственной персоной, – насмешливо буркнул Ищейка. – Как ты сюда попал, Дзиген? – Через выход для денег, – ответил стрелок. – Как это понимать?       С полсекунды спустя убийца вытаращил глаза на вора. – М? Я тебе не говорил? Деньги у нас, – с театральной невинностью сказал Люпен. – Ты же не хотел забрать их себе? – Все?! – с неверием прохрипел полицейский. – Ты за кого меня принимаешь? Конечно, все! – Ты лжёшь!       Ищейка вновь кинулся на Люпена, но холодное дуло пистолета быстро его успокоило. – Убери от него свои руки, – строго отчеканил каждое слово Дзиген. – А то что, убьёшь? – усмехнулся убийца. – Нет, не хочу случайно замарать "своего дражайшего босса" твоей грязной кровью.       Стрелок быстро ударил по виску Ищейку рукояткой, и тот, успев лишь вытаращить глаза, осознавая, что всё, до последнего слова, Дзиген слышал, упал на пол. Люпен тот час выскочил, как соскользнувшая пружина, и спрятался за спину напарника.       Теперь убийца был зажат в угол. Его лицо освещал свет с коридора за спинами воров. Он был подобен испуганному зверю, который мог лишь скалить зубы, чтобы попытаться напугать своих противников. – Вот из-за кого я зубами скрипел весь вечер, – хмыкнул Дзиген, наконец увидев лицо того, кого он так долго искал, из-за кого в нём пробудились давние инстинкты, которые он ловил, как радиоприёмник, и думал как тот, кто хотел убить Люпена. – Я искал копа, ты искал убийцу, – сказал вор, – но мы оба искали одного человека. – Ты как? – спросил стрелок, замечая, как его напарника слегка штормит. – Устал, – признался Люпен с кривой улыбкой. – Так что предлагаю свалить уже из этого сомнительного заведения.       Дзиген ответно улыбнулся и последовал за вором. Но Ищейка засмеялся: – Какой послушный! Люпен сказал и этот послушно виляет хвостом! Люпен! Свою дворнягу нужно держать на поводке! – Сказал убийца с собачьем именем, – хмыкнул стрелок, вновь оборачиваясь к убийце. – Как поступишь? – спросил Люпен своего партнёра.– Он ради тебя старался. – У тебя лучше с воображением, – ответил Дзиген. – В таком случае, есть у меня одна мыслишка...       Люпен подобрал свою маленькую дамскую сумочку у порога, не хитрым движением убрал заслон, и показались кнопки записи. Прокрутив пленку, где Ищейка признаётся во всём, напарники улыбнулись, а убийца застыл с немым ужасом на лице. Не долго думая, как только воры обернулись к нему спиной, коп рванул к своему ножу. Не успел он сжать рукоятку лезвия, как пуля прошла сквозь его руку, ровно в том же месте, где когда-то давно была прострелена другая его рука. Мужчина взвыл, запричитал, принялся проклинать Дзигена и даже зарыдал. – Жалкое зрелище, – сказал Люпен и вытащил разорванную женскую форму бёдер из пореза на платье и, бросив латекс, как собаке кость со стола, сказал: "Держи, только не плач", и ушёл вперёд. Стрелок молча закрыл за собой дверь и побежал вслед за боссом.       Воры выбежали на второй этаж зала. Как и ожидалось, было шумно. Почти все бандиты были переловлены. Они время от времени пытались выбраться, кричали, и это их ещё нескромно прессовали за каждый проступок. И всё же, порядок наводился. По всей видимости, благодаря Зенигате, что мог перекричать любого в зале, даже без рупора. – Ты посмотри как наш старик хорошо справляется! – улыбнулся Люпен, вытаскивая свой пистолет из дамской сумки, а следом за ней крюк. – Может не будем мешать? Он же всё бросит ради твоей поимки, – насмешливо ответил стрелок. – Не волнуйся об этом. Лучше привлеки внимание этих работяг. Пора сказать прощальный тост!       Дзиген поставил ногу на перила и выстрелил несколько раз в потолок. Все интуитивно прижались к полу. – Кто стрелял?! – вскрикнул Зенигата, возвысившись над толпой. – Э-эй! Папаша! – закричал Люпен. – Привет! – Люпен?! Что ты здесь делаешь?! – Ну, как что! Я здесь главный гость!       С этими словами Люпен запустил запись. Голос Ищейки, признававшийся ради чего всё это было устроено, заставил замолчать каждого. Не дожидаясь, когда обрезанный диалог закончится, вор бросил в толпу диктофон. – Вечеринка мне не понравилась! Так и передайте это своему боссу!       Люпен выстрелил крючком под потолок и передал верёвку своему напарнику. Дзиген отсалютовал на прощание и скачком через перила направил ноги в стену – ровный круг бетона вытеснился от удара и стрелок оказался на улице.       Вор поймал верёвку, встал на перила и сказал: "Ах, да, чуть не забыл!" – с этими словами он оторвал искусственную женскую грудь от себя и кинул её в толпу, где наметил большую часть своих поклонников. – Это вам от мадемуазель Жозефины! Amusez-vous bien, les gars!       После чего выпрыгнул наружу следом за напарником. – Эй-эй! Люпен, стой! – закричал Инспектор.       Толпа полицейских во главе с Зенигатой выбежала на улицу, а желтый Mercedes-Benz SSK с огромным мешком денег на заднем сиденье уже мчался за горизонт. А чтобы вечный преследовать правосудия не смог отправиться в погоню, Люпен использовал свой последний подарок, что он расставлял весь вечер по участку. Густой дым обволок здание, а также полицейские автомобили, а когда он осел, след вора совсем простыл. – Правильно ли было оставлять Ищейку в живых? – спросил Гоемон, сидя на мешке денег в привычной медитативной позе. – Он известный наёмный убийца, которого давно ловит полиция, а теперь ещё и предатель для каждого гангстера. Его растерзают в клочья, – сказал Люпен, закурив сигарету. На его лице читалось раздражение. Он точно не жалел, что натравил на человека миры преступности и закона, но смотреть на то, какую кару те ему придумают, тоже не желал.       Самурая успокоил такой ответ. Он слышал всё, что говорил Ищейка, и ему было противно от каждого его слова и то, что измывался над Люпеном, выводя его из сил. Но, в отличии от своих напарников, Гоемон ничего не знал об этом убийце, поэтому и спросил: "Почему Ищейка был известен?" – Не удивительно, что ты не знаешь. Его имя до Японии может только какими-то отголосками доходило, – спокойно ответил Люпен и обыденно, ребячески, улыбнулся. – Ищейка за всю свою службу не упустил ни одну из своих целей. Он всегда мог выследить по запаху любого человека, достаточно дать ему понюхать хоть какую-то вещичку жертвы. Отсюда и кличка такая – Ищейка. Он так же на нюх мог определить сколько человек неподалёку, есть ли у них оружие, и прочее. В своё время он действительно был опасным противником, но сейчас Ищейка несколько устарел... Возможно и нюх сбился после пластической операции. Сколько он меня нюхал, чтобы понять, что я мужчина! – Кстати говоря, – присоединился к разговору Дзиген, – ты раньше встречался с Ищейкой, Люпен? – Не-а! Честно, даже на картинках не видел! – Точно? Он знает твой запах, Люпен. – Ищейка упоминал моего папашу. Возможно, пересекался с ним. – Какое у ищейки оружие? – спросил самурай. – Часто: ножи, тесаки, топоры, пилы, – отвечал Люпен, загибая пальцы, а затем он пристально посмотрел на Гоемона и добавил: "Он расправлялся со своими жертвами путем расчленения".       Лицо мечника ожесточилось. Заметив это, вор, как ни в чем не бывало, затушил сигарету в пепельнице и продолжил: – Голову жертвы он приносил заказчику в доказательство своей проделанной работы. Говорят, что он всегда приходил в крови. – Но в этот раз он хотел принести голову Дзигену, – сказал самурай и бросил взгляд на стрелка. – Видимо, это была игра, – сказал Люпен. – Он всегда твердил "Вини во всём Дзигена". Похоже, он так хотел обыграть, что заказчиком был Дзиген, чтобы тот чувствовал вину за мою смерть.       Стрелок резко бросил истлевшую сигарету в пепельницу и сразу замял новую вместе с ругательством "Урод с собачьим именем". Люпен по-доброму хмыкнул и протянул в сторону напарника зажжённую зажигалку. Дзиген протянул губами сигарету к огню и, выдохнув из себя дым, лег на спинку кресла. – К слову, Дзиген, – обратился вор к своему напарнику, облокотившись об дверь автомобиля, – как ты познакомился с Ищейкой? – Меня как-то заказали ему, – ответил стрелок. – Он напал внезапно, очень легко повалил на землю, у него был нож, а у меня пистолет, и я смог прострелить ему руку. Тут подоспели ребята, с которыми я работал. Он убежал, и я больше его не видел. Буду честен, я долго ждал, когда он вернётся за моей головой, но потом забыл о нём вместе со слухами. – А вернулся он по итогу за головой Люпена, – хмыкнул самурай. – Жалкий человек, – также фыркнул вор, – но дури в нём столько же, сколько и силы! – с этими словами Люпен снял свои длинные перчатки и стал рассматривать сильные кровоподтёки около запястий, затем вспомнил про то, что его минут десять назад пытались задушить, и попытался рассмотреть посинения на шее и окровавленное плечо после ранения ножом через зеркало заднего вида на лобовом стекле. У Люпена также были разбиты нос, виски и губы, но макияж скрывал следы боя. Понять где кровь, а где размазанная помада было сложно. И напарники с ожесточением смотрели на это. Возможно, Гоемон был ближе всего к тому, чтобы вернуться и стать тем, кто должен "растерзать" убийцу, но Люпен внезапно кинул самураю коробочку в узелке и сказал: "Там была японская кухня, вот я и захватил тебе перекусить. Налетай!" Гоемон вздохнул и смиренно сказал: "Спасибо".       До убежища было не меньше сорока минут, и эти сорок минут сопровождались тишиной ночи, монотонным жужжанием мотора, редкими кочками и ревом проезжающих мимо автомобилей. – Дзиген, здесь моего запасного пиджака случайно нет? – спросил Люпен, когда скурил всю сигарету в надежде согреться. Но оглядев машину, вор и стрелок не нашли и подобие ткани. Возможно, его пиджак мог быть под мешком денег и достать его можно только, когда они прибудут к убежищу. Люпен разочаровано вздохнул и поджёг ещё одну сигарету, а затем вжался в кресло, спрятав руки в подмышки.       Ночной ветер всегда был прохладным, а у Люпена обнажённые плечи, и тонкие перчатки, что точно не защитят от холода. Тот белый мех, что прикрывал остроту его плеч, остался где-то на балу, но вряд ли он мог бы сейчас хоть немного согреть.       Тогда Дзиген торопливо снял с себя пиджак и накинул его на люпеновские плечи. – "Спасибо", – сказал вор, на что стрелок лишь кивнул, чтобы не отрываться от дороги. – Ты чего такой хмурый, Дзиген? –спросил Люпен, расплываясь в наглой улыбке. – Взгляни в зеркало, если так интересно, – прорычал в ответ тот, сжимая крепче баранку.       Люпен демонстративно вытянул шею, подтягиваясь к зеркалу заднего вида, и провёл пальцами по посиневшим следам удушья. И стрелок ещё сильнее разозлился. – Это? – спросил вор, покосившись на своего напарника, всё также нагло улыбаясь. – Это, – подтвердил Дзиген и отвернулся. Люпен вновь упал на спинку кресла и со смягченной, но всё ещё наглой улыбкой, сказал: – Заживёт, не волнуйся. Бывали и похуже раны. – Бывали, – согласился напарник, но не успокоился от этого.       Машина остановилась у одинокого особняка. Небольшой, по сравнению с тем, что строят богачи, но всё ещё дворец для троих человек. – "Бывали" – значит ты сейчас в порядке, – огрызнулся стрелок, выйдя из Мерседеса. – Так что помогай перетащить деньги в дом. – Конечно, только дай докурить, – лениво взмахнул рукой Люпен и облокотился об кресло.       Дзиген хмыкнул, но принялся готовить деньги к переносу. Гоемон также молча втянулся в работу.       Примерно через пять минут, когда зеленые купюры стали понемногу оказываться в тайниках, стрелок заметил, что вор сидел почти неподвижно с открытой дверью машины, свесив с неё ноги. Раздражённый Дзиген обошел Mercedes-Benz SSK и встал перед Люпеном, намереваясь упрекнуть его в отлынивание от работы. – "Ну что опять?" – возмутился напарник, но почти сразу его гнев остыл. Вор на короткое мгновение наградил его острым взглядом, а потом вновь опустил ресницы. Дзиген встал на корточки перед своим боссом.       Наверное, впервые, за столько времени стрелок стал понимать, что так привлекало бандитов в Жозефине. Холодный, но проницательный взгляд, который есть у бывалой девушки, которая знает этот криминальный мир и то, что хочет её мужчина. Только в этих глазах заиграет искринка, они становятся опасными, от того ещё более привлекательными. Это вызов, вызов, который ты должен принять, принять и победить или умереть. Другого шанса не будет. Эта женщина – мечта, которая может исчезнуть, и оставить после себя одну лишь пустоту. Как описывал Ищейка французские духи от Нины Ричи. Дзиген впервые ощутил тот самый запах мгновения, который так легко потерять, как и эту женщину.       Только для Дзигена это обычный взгляд. Он всегда видел этот взгляд у Люпена. Всегда. Потому что Люпен – человек мгновения, человек-вызов для всего и вся. Только отвлекись и ты его потерял, как и своё сердце.       Хотя может всё намного проще, и бандиты – это отчаявшиеся мужчины, которые пытались затянуть хоть кого-то в постель. Скорее всего так, раз Дзиген только сейчас обратил внимание на его глаза. Он, весь вечер, что был с Люпеном, смотрел на него. Нет, за ним. Тогда у него не было времени наслаждаться моментом, общением, танцами. Он волновался за его безопасность. Но всё же теперь должен смотреть на засохшую кровь, перемешанную с пудрой и помадой, на большие синяки, частично скрытые под макияжем, сильные кровотеки на всю шею, на кровавую рану на плече, слипшуюся с частью платья, на гематомы, окальцовывающие кисти рук, что покоялись на его коленях. Легко представить сколько увечий скрываются под чёрной тканью.       Не доглядел.       Дзиген опустил голову и посмотрел на туфли, покрытые следами стекавшей крови. Они впились в ноги Люпена, безжалостно разорвав латекс, ватные подкладки и кожу. Не обувь, а предмет для пытки. И в этих туфлях вор был весь вечер: танцы, брождения по залу, бег по коридору, корабкание по балкам, драка с убийцей, прыжок со второго этажа. Дзиген не предал огромного значения тому, что его босс сорвался с верёвки, потому что он приземлился на ноги. Это было обычным делом, настолько, что стрелок не вспомнил, что Люпен уже выбился из сил в драке с Ищейкой и его руки теперь не были так послушны, и всем весом он упал на туфли, что уже резали его ноги до крови.       Дзиген посмотрел из-под шляпы на Люпена. Его холодные и насмешливые глаза будто намекали на то, что вор знал, о чём думал его напарник. Люпен как будто всегда знал немного больше остальных. Ведь это он настоял, чтобы стрелок пошёл на этот бал вместе с ним. Будто знал, чем всё это обернётся. – И нравится тебе в бинтах потом ходить? – хмыкнул стрелок, отпустив вновь глаза вниз. – Конечно нет! – обидчиво развел руками вор. – С чего ты взял? – Уже со счета сбился сколько раз ты был либо мертвым, либо на грани смерти, – ответил Дзиген и взял ногу своего товарища под колено и над туфлей. Он осторожно поднял её и задумчиво оглядел. – Вот и не забивай голову мелочами! – беспечно сказал Люпен. – Мелочами... – раздражённо повторил стрелок.       В моменте, он был согласен со своим товарищем. Быть на грани смерти – норма для криминального мира. Действительно, не счесть сколько раз вся люпеновская банда была готова смириться с мыслью, что это их последний момент в жизни, но кто-то всегда вытаскивал с того света: товарищи, враги, чудо. Думать о минувшем не в их стиле, даже если минуло чуть меньше часа. Пора уже привыкнуть. Но у Дзигена всегда сводило зубы. Он не помнит сколько раз в нём будто терялась вся человечность, когда он стоял рядом с раненным Люпеном и сжимал в руках пистолет. Ту самую "охоту люпеновской шайки", о которой любят предупреждать полицейские, когда кто-то покушается на жизнь Люпена, обычно начинал он, Дзиген Дайске. Брал винтовку и выслеживал нападавшего. Бывало даже убивал. Люпену он, конечно, ничего не рассказывал, а Люпен, в свою очередь, делал вид, что совсем не догадывался, куда делся тот убийца. Вот и сейчас, вспоминая сцену в кладовой с Ищейкой, Дзигена обуревала злость. В том моменте, от того, чтобы выпустить весь барабан в голову убийце, возжелавшего мести, стрелка удерживало только то, что Люпен был в сознании. Если бы был хоть маленький намек на то, что тот мужчина смог лишить жизни вора, у люпеновского напарника не было бы жалости.       Стрелок убрал остатки искусственной кожи с ноги босса, медленно отодрав её из резаной раны. Вор зашипел от боли, а потом что-то затараторил и, кажется, даже попытался оказать сопротивление своему напарнику, но то ли сил не хватало, то ли ещё сомневался, как ему стоит поступить, и делал это вяло. Дзиген же прикоснулся к облепленной пылью, как на клее, крови на грязной туфле, провел по ней пальцем, а потом по липкой ранке, и, тихо хмыкнув, с небольшим усилием медленно стянул острые края из глубокого пореза, оставленный обувью. Люпен резко схватился за плечи напарника и громко запричитал "Ай-ай-ай! Что ты делаешь! Это же больно!"       Дзиген поднял глаза и скривил улыбку, сродни оскалу: – Ну как что? Кажется, ты называл это "заботой".       Люпен сначала не понимающе изогнул бровь, а затем обиженно нахмурился: – От твоей заботы помереть можно! Всё! Оставь меня! Не трогай!       Но напарник лишь хмыкнул, с любопытством рассматривая вновь кровоточащую рану, будто старый трофей. Он вспомнил, как подтирал эту кровь с пола на том гангстерском балу. На мгновение его посетила мысль, а что если бы он не успел на выручку к своему боссу, а что если бы Люпен не уговорил его пойти вместе с ним, что тогда? Удалось бы тогда Ищейке забрать жизнь Известнейшего Люпена Третьего? Звучит, как бред. У этого вора на один неудачный план, есть два новых, придуманные на ходу, но работающие так, словно каждая мелочь была учтена. И всё же Дзиген столько раз видел Люпена, перемотанного с ног до головы бинтами, истекающего кровью, без сознания, с дулом у виска и ножом у сердца, что позволил себе на миг представить его голову, отделенную от тела. Фантазия ярко вспыхнула в глазах стрелка. Он отчётливо представил, как из коробки на него смотрел Люпен, но без привычной наглой улыбки и хитрецой в глазах. Его кожа была леденяще белой, а взгляд пустым, стеклянным. Возможно, лицо было бы в таких же кровотеках, в каких сейчас был Люпен. По гематомам было бы также хорошо видно, как убийца с собачьим именем измывался над вором.       Эти мысли делали Дзигена злей. Он сжимал ноги вора в объятиях, чтобы не дать тому вырваться, и кровавой рукой рвал латекс.       Он думал над словами Ищейки, и понимал, что тот был прав – Дзиген бы точно собирал куски тела вора по всему городу, и даже по всему миру, но делал он это бы, сжимая в руках ружьё. Сошёл бы для этого дела и Магнум, и гранатомёт. Он был бы не жертвой, как при первой встрече, а хищником, который шёл по следам убийцы. Он бы не мучал его, но с удовольствием выпустил бы всю обойму в тело Ищейки. Плакал бы Дзиген, винил ли себя, как того хотел убийца – этого он не знал, но был уверен, что не успокоился бы, пока не увидел изгнивший труп Ищейки. А потом – уже не важно.       С этими мыслями стрелок медитативно вынимал остатки искусственной кожи и ошмётки от ватных подкладок из раны, оставленной туфлей. – Неужели тебе так хочется помереть? – спросил Дзиген. – Конечно, нет! Что за глупые вопросы ты задаёшь? – возмутился Люпен, непроизвольно сжимая плечи напарника от не сильной, но неприятной боли. – Ты же знал, что это ловушка, да ещё знал от кого, и всё равно пошёл, – продолжил стрелок. – Так меня же пригласили, – усмехнулся тот. – Не тебя, а меня. – Поэтому пришли мы оба!       Дзиген не ответил. Он замер, задумавшись, всё также глядя на кровавую туфлю. Люпен вздохнул. Он положил руки на колени и устремил взгляд на небо. – Знаешь, – начал вор, – о том, что это ловушка, можно было догадаться. Сбор разных бандитов, которые не связаны даже группировками, а некоторые даже откровенно враждуют, звучит очень подозрительно. Но кто-то смог их всех созвать и даже уговорить добровольно расстаться с оружием. И это уже было интересно. – Любопытство значит, да? – хмыкнул стрелок.       Люпен мурлыкнул, расплывшись в улыбке. – А тебе не было интересно в этот момент? – спросил вор. – У кого могла быть такая власть, объединяющая головорезов? – Поэтому ты искал хозяина вечеринки, – дополнил напарник. – Верно, – мурлыкнул тот опять. – И кто это был мне стало ещё интереснее, когда я увидел охранников. – Копы. – Получается забавное сочетание, не так ли? После вложения денег с трекером для вечеринки и разработки плана, я забежал в полицейский участок, чтобы узнать, у кого есть привычка проводить благотворительные акции для бандитов. Еле нашёл десяток человек, – огорчённо проконстатировал Люпен. – А ещё в последний момент купил платье и туфли, – упрекнул Дзиген. – Засиделся на складе, – неловко улыбнулся вор.– Из-за охраны бандитской вечеринки я подумал, что искал не в том месте, но тут я смог заполучить это, – в пальцах Люпена появилась карточка-приглашение, такая же, что пришла на имя Дайске Дзигена. Отличало её от предыдущей имя другого адресата и узорная печать с изображением какого-то кровавого бога.       Глаза стрелка округлились. Он сразу узнал эту печать – подпись Ищейки на письмах, приходящие заказчикам вместе с коробкой головы жертвы. Дзиген посмотрел на вора. – Стащил у одного из гостей, когда мы вальсировали, – пояснил Люпен. – Так из десятка человек остался один. – В тот момент ты узнал, что Ищейка – организатор, – подвёл итог напарник. – Угу, и стало ещё интереснее, – продолжил вор. – Что могло связывать убийцу и полицейских? Для кого всё-таки готовилась ловушка? Приглашённые бандиты – участники или жертвы? Поэтому я прогулялся ещё немного по зданию.       И словно вновь ощутив боль от туфель во время той прогулки, Люпен стиснул зубы и погладил по ноге, не касаясь раны. – В комнатах, на верхних этажах, единственные закрытые, я нашёл документ подтверждающий, что некий Уолтер Браун получил услугу по пластической операции. И ещё пару бумажек, которые свидетельствовали о полученных ранениях, среди которых было пулевое ранение в левую руку. – Значит, настоящее имя Ищейки – Уолтер Браун? – удивился Дзиген. – Возможно, – криво улыбнулся вор. – Он же был разыскиваемым убийцей. Так что не исключено, что он использовал поддельные документы. В конце концов, у этого "Уолтера" было несколько операций, но менял он раньше только отдельные части лица. А ничего подобного я не слышал об Ищейке раньше...       Стрелок вздохнул и принялся медленно снимать вторую туфлю с ноги напарника. Тот вновь тихонько запричитал "Ай-ай-ай". – Скажи, Люпен, – сказал Дзиген. – Ты намеренно меня отправил в другую часть здания, подальше от себя? – Ты сегодня задаёшь странные вопросы, Дзиген! – ответил тот, изгибаясь от боли. – Ты помнишь наш план, и твоё положение в том месте было очень важно. – Я воспользовался выходом для денег, чтобы добраться до тебя, – невозмутимо продолжил стрелок. – И я видел и ловушки, и охрану, и место, где Ищейка планировал тебя расчленить.       Люпен скривил улыбку: – К чему ты клонишь? – Там был твой почерк взлома. – Я искал выход, – пожал плечами вор. – А у меня был лёгкий выход в один конец. Ты хотел от меня избавиться? Ты же знаешь, что я бы прикрыл тебя! Почему ты решил меня быстро выкинуть из действия без возможности вернуться? Я для тебя обуза?       Люпен вздохнул и снова легонько улыбнулся. – Я же знал, что тебе не понравится эта вечеринка и ты будешь рад с неё побыстрее уйти. – Как будто это имело значение, – обиженно хмыкнул Дайске. – Разве нет? – хихикнул вор, но затем серьёзно, но с лёгкой улыбкой добавил: "Я думал, что это ловушка по большей части для тебя – не зря же только в твоём приглашение не было подписи – поэтому решил, что лучше дать тебе способ быстро улизнуть в крайнем случае. И Гоемону там было просто добраться до тебя", – он снова нагло посмотрел на своего напарника и шутливо погрозил ему пальцем: – Только нужно было, чтобы вы следовали плану, а ты, на пару с Гоемоном, всё пытались своевольничать.       Дзиген снял туфлю и Люпен вздохнул с облегчением. Вор сразу склонился, чтобы растереть вокруг ран, примерно оценивая силу своих повреждений. Стрелок уступчивой отстранился, но не убрал своё колено, на котором он держал люпеновские ноги. – Дзиген, дружище, – сказал Люпен, – сбегай за какими-то тапками. Порезы я потом обмою, сейчас нужно деньги перетащить. Вижу, что без меня вы ничего не можете!.. – Нет, – вдруг резко ответил его напарник. – Что.?.       Дзиген просунул свою руку под колени вора, а затем приблизился к его лицу. – Нет, это не имело значения.       Стрелок быстро обхватил Люпена под лопатками и почти без усилий поднял его на руках. Его партнёр вытягивался, пытался отстраниться, но Дзиген крепче прижимал его к себе, смотрел серьёзно, не отводил взгляда от недоумевающего лица напарника, и сквозь зубы рычал: – Я был там из-за тебя. Если бы тебя там не было, я б не задерживался ни на одну лишнюю секунду. Я буду в любом аду ровно столько же, сколько и ты.       Лицо Люпена смягчилось. Он улыбнулся, доверительно положил руку на плечо своего партнёра и, пригладив волосы рукой, сказал: – Вы такая заноза в заднице.       Дзиген тоже улыбнулся и облегчённо выдохнул. Затем снова вздохнул и направился к дому. Гоемон, терпеливо дожидавший, чем закончится разговор, открыл дверь и пропустил своих напарников внутрь. Стрелок и самурай пересеклись взглядом в проходе и многозначительно кивнули друг другу, глядя на вора. Люпен сильно насупился – видимо усталость понемногу начинала брать вверх – но по-прежнему не был готов отправиться отдыхать. Поэтому Дзиген усадил вора на диван и молча ушёл на улицу, Гоемон поставил аптечку на кофейный столик перед Люпеном и сказал: "Отдыхай, дальше мы сами". – Спасибо, ребят, – ответил вор и рукой проверил сколько косметики осталось на лице перед тем, как отправиться в ванную.