Май

Я думал, что после ухода мне станет легче. Ну, простая же логика. Ушёл - значит спасся. Выдернул вилку - значит, выключил боль. Вышел из квартиры - значит, вышел из истории. Пиздато, да? Как в сериале: хлопнул дверью, пошёл под дождём, музыка, титры, потом новая серия. Ага. Щас. На деле, оказалось, что ты уходишь не из любви, а из места. Из стен. Из удобства. А из себя не уходишь. И вот с этим я, честно, не знал, что делать. Потому что я, вроде, сделал правильный, гордый, взрослый поступок. А внутри всё равно зияла эта дыра. И она не закрывалась ничем. Ни свободой, ни "я охуенный", ни злостью. Сначала я пытался злиться. На тебя. На себя. На "старшее поколение", которое любит молча и считает это нормой. На себя ещё больше. Потому что, какого хуя я, вообще, так завёлся, как будто мне кто-то что-то должен. Потом пытался заняться делами. Учёба, люди, беготня, бытовуха. Всё - как всегда. Только я сам был будто без кожи. Любая мелочь цепляла. Любой чужой смех раздражал. Любая весна бесила. Любая пара на улице вызывала желание закатить глаза и сказать: "О, ну конечно, у вас же всё нормально". Да, я знаю, что звучу, как мудак. Спасибо, я тоже это вижу. Но, хотя бы не притворяюсь. Я не скучал по квартире. Я скучал по ощущению, что меня ждут. И вот это самое мерзкое. Потому что если сказать это вслух, сразу кажется, что ты признаёшься в слабости. Как будто ты не человек, а собака, которой нужен хозяин. Я ненавижу это ощущение. Ненавижу признавать, что мне нужен кто-то. Даже если на самом деле нужен. И я начал вспоминать всё подряд. Вот это - самое тупое. Когда мозг открывает "архив" и начинает гонять кадры. Не романтику, не красивые сцены, а простые мелочи. Чашку. Твою привычку, чуть что, ставить чайник, как будто чай что-то решает. Твою руку на моём затылке, когда ты проходил мимо. И это было не про секс, а про "я рядом". Твою привычку не спрашивать лишнего, чтобы я выговорился сам. Может, ты молчал не потому, что пофиг, а потому, что боялся, так же, как я? Просто у тебя страх выглядел прилично. У тебя страх в форме "пространства", "уважения", "не давить". А у меня - страх в форме "я не хочу быть бонусом" и "я ухожу, нахуй". У тебя страх в рубашке и с чайником, а у меня - в худи и с матом. Разные упаковки - товар один. Я тогда, в марте, называл себя гостем. Я реально так чувствовал. И мне было от этого унизительно. Потому, что я не хотел быть "молодым украшением". Не хотел быть "приятным телом". Не хотел быть тем, кого любят руками, но не любят головой. Я хотел быть человеком. Человеком внутри твоей жизни, а не рядом с ней. И тогда я требовал "ещё". Требовал больше слов, больше доказательств, больше "мы". И да, сейчас я могу сделать вид, что это просто юношеский максимализм. Ну типа "молодой, глупый, хотел принцессу и замок". А на деле, это не про принцессу. Это про страх. Я боялся быть "временным". Что ты привыкнешь ко мне как к удобной штуке. Что я буду стоять рядом с твоей жизнью, как мебель. Красивая, тёплая, но всё-таки мебель. И я пытался заставить тебя доказать, что это не так. Но ты не умел доказывать словами. Или не хотел. Или считал, что это глупость. А я тогда думал, что если не сказано словами - значит, ничего нет. И вот тут, походу, я был тупым. Потому что есть люди, которые любят так, как умеют. Не красиво, не театрально, не "поговорим о чувствах". А просто живут с тобой рядом, делают чай, покупают тебе нормальную куртку, спрашивают "ты поел?", и думают, что этим они уже всё сделали, что могли. И, чёрт, возможно, так и есть. Но я слышал не это. Я слышал: "ты удобный". Потому что я сам себе это сказал раньше тебя. А дальше, вообще, всё пошло по наклонной. Я начал считать молчание равнодушием. Ты начал считать мою резкость капризом. Мы оба сидели в своих головах и ждали, что другой угадает чужие мысли. Как два идиота в разных комнатах, которые орут в стены и удивляются, что не слышно. Я сейчас понял ещё одну мерзкую вещь: хотел я тогда не только любви. Я хотел контроля. Я хотел гарантий. Скажи, что любишь. Скажи, что я важный. Скажи, что не отпустишь. И если, бля, ты это скажешь, я, типа, успокоюсь. Вот только никто на этом не успокаивается. Это дыра, которую нельзя навсегда закрыть словами. И ты либо учишься жить с этой тревогой, либо превращаешь отношения в бесконечный экзамен. А я именно это и делал. Экзаменовал тебя. И, знаешь, что самое смешное? Мне на самом деле это было важно. Потому, что если бы мне было похуй, я бы просто пользовался тобой и радовался. А я не радовался, а без конца проверял: а я здесь кто? Вот и ответ на вопрос "любили ли мы?" Если бы не любили, у нас не было бы этих идиотских монологов. У меня не было бы этой злости, которая на самом деле - просто боль. У тебя не было бы твоего чайника и тишины. Мы бы разошлись, пожали плечами и пошли дальше. А мы - оба здесь застряли. И вот это, мать его, и есть любовь. Не красивая открытка. Не "мы такие идеальные". А вот это: тебя колбасит, ты бесишься, ты гордишься, ты уходишь. А потом сидишь и понимаешь, что внутри всё равно пусто. Потому, что ты потерял человека. Я не хочу делать вид, что сейчас я стал мудрым и спокойным. Нет. Я всё ещё злой. И мне всё ещё обидно. И мне всё ещё хочется спросить: "Ну, почему ты просто не мог сказать, сука, пару фраз?" Потому что мне проще, когда словами. Мне легче. Мне нужна прямота. Мне нужно, чтобы меня не угадывали, а называли. Но я понимаю, что ты тоже не робот. И ты тоже, возможно, боялся выглядеть жалким. Боялся написать "мне плохо". Боялся сделать шаг первым, чтобы не показаться слабым или навязчивым. Смешно, да? Я боялся быть "бонусом". Ты боялся быть жалким. И оба молчали, как два гордых идиота. Я не знаю, что будет дальше. И будет ли? Не знаю, вернусь ли я. Не знаю, хочешь ли ты, чтобы я вернулся. В душе не ебу, есть ли у нас шанс повторить снова. Но точно знаю, что если мы заново начнём играть в "угадай, что я чувствую", мы опять всё разнесём к чертям. И ещё я знаю, что устал жить с этой дырой, правда. Которая, походу, у нас общая. Не моя и не твоя. А наша. И если её можно как-то заткнуть, то не подарками и не сексом. Хотя я, конечно, от последнего бы не отказался, но... Не в этом дело. Это всё легко. Это всё привычно. Это всё приятно. Сложно другое. Просто сесть и произнести: "Мне было хуёво". Или "я уходил не потому, что ты плохой, а потому что я не умею быть рядом, когда мне страшно". "Я требовал доказательств, потому что боялся быть временным". "Я не хотел быть гостем, но сам сделал себя таким, потому что тоже не говорил прямо". И вот это, походу, я должен сказать. Не в посте. Не в тексте. Не читателю. А тебе. И да, я понимаю, звучит, будто я сейчас должен прийти с букетом, упасть на колени и сказать "прости". Нет, спасибо, я не актёр. Мне не нужен театр. И тебе, думаю, тоже. Мне нужен разговор. Нормальный. Без "я прав". Без "ты виноват". Без "ну, ты же понимаешь". Просто два человека, которые, наконец, пробуют говорить. В июне. Потому что в мае я пока ещё злой. В мае я пока ещё учусь не орать. В мае я пока ещё хочу быть правым. А правота - это дешёвое удовольствие. Она не лечит. Просто делает вид, что ты победил. А ты, на самом деле, ни разу не выиграл. Просто потому, что один. Так что да. Июнь. Если мы встретимся, я не буду играть в гордого. Не буду делать вид, что мне всё равно, потому что это не так. И если ты тоже перестанешь быть правильным, и начнёшь быть живым, у нас, возможно, получится. Не "как раньше". Как раньше уже, наверное, не будет. Но и не надо. Пусть будет по-новому. Только, пожалуйста, без этой тупой игры в молчание. Оно у нас уже было. И оно чуть нас не добило.