Бар «Аткис»

— Рейвен, дорогой, ещё одно уточнение. — Мисс Аткис поднялась из-за стола и направилась к выходу. — У тебя есть время, чтобы помочь Клариссе, но как только часы пробьют полночь, без искры она умрёт. — Как умрёт? Мы так не договаривались! — А это уже мне решать. Время пошло. Часы, которых я до сих пор не замечал, начали тикать, накаляя обстановку до предела. Я взглянул на них, а когда обернулся к Мисс Аткис, её уже не было. У меня оставалось от силы три часа. Медлить было нельзя. Я подходил к каждому из посетителей. Просил, слезно умолял отдать искру. Никто не откликался. Ни один мускул не дрогнул на их лицах. Спустя два часа бесплодных уговоров я подошёл к последнему человеку. Мужчина лет сорока, в строгом костюме. Я приблизился к нему без всякой надежды. Времени оставалось всё меньше, сил и вовсе не было. На его столе стояли виски и два бокала, поэтому, усевшись напротив, я бесцеремонно налил себе немного и залпом осушил стакан. — Я знаю, вы не отдадите мне искру, потому что питаете надежду на спасение, — заговорил я устало. — А если её не станет, то не сможете выбраться. Поэтому я просто расскажу историю, чтобы скоротать этот час. — Нет… — Вы… вы можете говорить? — я был уверен, что он, как и остальные, будет просто сидеть молча. — Могу. Я играю здесь свою роль уже двадцать лет, поэтому историю расскажу тебе я. — Он отпил из своего бокала и начал повествование. «Двадцать лет назад я был обычным банкиром и часто приходил в этот бар, чтобы расслабиться после тяжёлого дня. У меня была семья: прекрасная жена и малютка дочка. Моя жена была красивее всех женщин, которых я когда-либо встречал. А дочка, моя крошка, всегда меня смешила. Я любил их. Возможно, люблю до сих пор, но после стольких лет безвольного существования разве можно вспомнить, каково это — что-то чувствовать? Я много работал и не всегда мог уделять им должное внимание, поэтому начались ссоры. В один из вечеров всё достигло крайней точки. Мы наговорили друг другу много лишнего с супругой, и я ушёл проветрить голову — и больше не смог вернуться. К несчастью, моя жена тоже попала сюда. Мисс Аткис предлагала мне такое же испытание, но никто из присутствующих не отдал свою искру, и моя жена погибла. Я так и не извинился перед ней, а главное — не смог попрощаться с дочкой. Но теперь мне выпал шанс». Человек, сидевший напротив, вдруг поднялся. — Погодите, вы о чём? — я просто не понимал, что происходит. — Какой шанс? Он не ответил. Медленно подошёл к Клэр, и до меня наконец дошло. Он взял её за руку, и по его щеке скатилась слеза. — Моя милая Клэри, я так виноват… Ты осталась одна в этом мире. Из-за меня ты попала и сюда. — Повернувшись ко мне, он произнёс: — Я отдам искру, но ты должен пообещать мне, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не расскажешь ей обо мне. Она не должна этого знать, иначе из-за боли снова может сюда попасть. Она понравилась Мисс Аткис, как и моя жена когда-то. Ты должен сделать так, чтобы она никогда не чувствовала отчаяния или пустоты. Обещай мне. — Но она не может жить, не зная о своих родителях… — Может. Так ей будет лучше. Дай слово! — Хорошо. Я обещаю. Я буду оберегать её всегда. Мужчина обнял дочь в последний раз. Вдруг между ними что-то заискрилось. Свет перешёл от отца к дочери. Мужчина отшатнулся, его глаза помутнели, и, словно кукла, он прошёл за свой столик. Начался бой часов, знаменующий неизбежное, а Клэр всё так же неподвижно стояла. Неужели его искры не хватило? Я тряс её, умолял очнуться, но она не приходила в себя. Тогда в отчаянии я решил признаться ей во всём: что любил её с первой встречи, когда она обучала меня в мой самый первый день; как мне дороги наши перекуры, когда мы говорим обо всём и смеёмся над глупыми шутками друг друга. Я поцеловал её — совсем невесомо, но искренне. Часы пробили последний удар, и вдруг Клэр глубоко вздохнула, и её взгляд прояснился. — Рейвен? Что случилось? — она машинально коснулась груди там, куда ушел свет ее отца. — Клэр! Ты очнулась! Клэри! — я кинулся её обнимать и даже не заметил, что назвал её так, как называл отец. — У нас получилось! Мы выберемся отсюда. Дверь резко распахнулась. Я обернулся, думая, что на пороге стоит Мисс Аткис, но там никого не было. Когда мы подошли к двери, раздался голос: — Можете идти. Я вас отпускаю. Мы пришли в этот бар по отдельности, а уходим вместе. Мы вышли в прохладу ночного города. Было тихо, лишь где-то вдалеке слышались редкие машины. Клэри пыталась расспросить меня, как Мисс Аткис нас отпустила, но я говорил ей, что нам нужно идти и я все объясню позже. Мы пошли дальше, и я слышал, как за спиной медленно затихает эхо боя часов, отсчитавших чью-то свободу. … В пустом зале бара, за столиком у стены, Мисс Аткис поправила прическу и открыла маленькую бархатную книжечку и поставила галочку напротив имени «Клэр». — Интересный экземпляр, — пробормотала она, глядя в окно на удаляющуюся пару. — Справился. Но надолго ли его самого хватит, как думаешь? Огонь в ней теперь яркий, почти как звезда. Такие искры привлекают не только заблудшие души. Она захлопнула книжку. — Рейвен, обещал отцу сохранить секрет. Но сможет ли он уберечь её от себя самого? Ведь чтобы она не чувствовала пустоты, ему придется заполнять её собой. Каждую секунду. Каждый день. И если он хоть на миг перестанет гореть сам... ее свет погаснет навсегда. Конец… или нет?