Мост между мирами

Малия нашла кабинет медсестры, сделала глубокий вдох‑выдох и поправила свой полицейский значок. Вся полицейская выдержка трещала по швам — её сердце билось неровно, лихорадочно, совсем не так, как в те минуты, когда она ловит преступников. В голове роились сотни мыслей, наплывая одна на другую: «Кто это сделал? Насколько всё серьёзно? Как наказать тех людей?» Хвост Малии нервно качался из стороны в сторону, выдавая внутреннее напряжение. Из транса её вывел низкий, слегка хриплый мужской голос. Мистер Като, классный руководитель Ликаона, тоже оказался здесь — он стоял чуть поодаль, сцепив руки за спиной. Заметив полицейского, он на мгновение опешил, брови удивлённо взметнулись вверх, но после того, как Малия кратко объяснила суть дела, его лицо вновь стало сосредоточенным. — Инцидент произошёл во время урока физкультуры, — пояснил мистер Като, и голос его прозвучал непривычно жёстко. — Ученики рассказали мне, что Ликаон повредил ногу из‑за Мико. Вот я и пришёл разобраться, в чём дело. Малия и мистер Като стояли у двери медпункта, вслушиваясь в тишину коридора. Внезапно в конце послышался резкий цокот каблуков — чёткий, размеренный, будто отсчитывающий секунды до неизбежного столкновения. По лестнице на второй этаж поднимались две фигуры: женщина в строгом кашемировом костюме с пучком на голове и девочка‑подросток рядом с ней — Мико. Женщина шла с прямой осанкой, взгляд её был сосредоточенным, почти ледяным, а губы сжаты в тонкую линию. Каждое её движение излучало уверенность и неприступность. Мико, напротив, шла, опустив голову, нервно теребя край футболки, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Подойдя к собравшимся, мать Мико коротко кивнула — жест вышел почти пренебрежительным: — Здравствуйте. Её голос звучал ровно и сдержанно, без лишних эмоций, будто она находилась не в напряжённой ситуации, а на деловом совещании. Она не стала рассыпаться в извинениях, лишь бросила короткий взгляд на дочь — холодный, оценивающий. Мико вздохнула от стыда, сжала кулаки, но ничего не сказала, лишь ещё ниже опустила голову. Малия слегка растерянно посмотрела на женщину, затем перевела взгляд на подростка — в глазах девочки читалась мольба, которую она не решалась озвучить. Мистер Като постучался в дверь и, получив разрешение медсестры, осторожно открыл её. Все вошли в медпункт. Като сразу обратился к медсестре, стараясь скрыть тревогу в голосе: — Как состояние Ликаона? Насколько всё серьёзно? Та коротко ответила, не поднимая глаз от записей: — Возможно, сильный ушиб, но его всё равно нужно отправить в больницу для детального осмотра. Мать Мико — Мицуба — бегло осмотрела всех присутствующих, задержав взгляд на Малии чуть дольше, чем требовалось. Она ничего не сказала, но её поза — прямая спина, слегка приподнятый подбородок — выдавала высокомерие и готовность к обороне. — Итак, — начал Като, стараясь говорить спокойно, но в голосе уже проскальзывали стальные нотки, — по словам одноклассников, Мико толкнула Ликаона во время урока физкультуры. Это подтвердила и учительница Акира. Нам известно, что ушиб может оказаться весьма серьёзным. Последствия пока неизвестны. Мико открыла рот, явно собираясь что‑то сказать, возможно, извиниться, но мать резко одёрнула её — всего лишь взглядом, но этого хватило. Строгий, ледяной взгляд, сопровождаемый едва заметным покачиванием головы: «Молчи». — Я так понимаю, — голос Мицубы прозвучал неожиданно громко, разрезая напряжённую тишину, — все решили, что моя дочь Мико на такое способна? Где видеодоказательство того, что это именно она совершила такую… ошибку? Като сжал челюсти, но ответил сдержанно: — Сама учительница это видела, да и все остальные тоже. Вам этого мало? — Мало, — отрезала Мицуба, и в её голосе прозвучала сталь. — Без веских доказательств я не стану извиняться за то, что моя дочь могла и не совершать. — Мама! — вырвалось у Мико, но она тут же замолчала, поймав очередной строгий взгляд. — Не перебивай, — отчитала её Мицуба холодно, и в этой фразе прозвучало столько власти, что девочка невольно отступила на шаг. Вайз, стоявший в стороне, сжал кулаки — в его душе закипала злоба на эту женщину. Он видел, как Мико пыталась извиниться, как её глаза молили о возможности объясниться, но мать слишком сильно пресекла все попытки что‑либо рассказать. Вайз подошёл к Като и тихо произнёс, стараясь, чтобы его слова услышал только учитель: — По‑моему, Мико не может признаться в присутствии своей матери. Мистер Като на мгновение задумался, затем кивнул и, выпрямившись, обратился к Мицубе: — Мисс Мицуба, не могли бы вы на пару минут выйти в коридор? Нам нужно поговорить с Мико без свидетелей. Мицуба на секунду замерла, её глаза сузились. Она окинула всех деловитым, почти презрительным взглядом, словно оценивая, стоит ли продолжать спор. Затем, не говоря ни слова, развернулась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. В помещении повисла тяжёлая тишина.