Мост между мирами

Ликаон молча протянул отцу ноутбук, отец положил его на кофейный столик. — Сын, послушай, — Зейн сел рядом с Ликаоном на диван, стараясь подобрать слова. — Я понимаю, что ты хочешь учиться среди людей. Ты много кого приводил в пример, рассказывал, как они смогли найти общий язык… Но я обеспокоен той ситуацией, что произошла в первый же день, понимаешь? Ликаон коротко кивнул. В его красных глазах что‑то отдалось отблеском тревоги — ему не нравилось, куда отец клонит. Любой другой подросток стал бы закатывать истерику в стиле «ты меня не понимаешь, ты обещал» и всё в таком духе, но Ликаон не такой. Прежде чем сыпать злобой на отца, всё‑таки его надо выслушать. Зейн сделал глубокий вдох‑выдох и продолжил: — Я позвонил своему начальнику и предупредил, что приду на работу позже. Мне надо поговорить с директором о том, чтобы тебя перевели назад в школу, где ты можешь спокойно жить — без травли и травм. Ликаон молча выслушал отца, не перебивая. Он сжал пальцы на краю дивана, но голос остался ровным: — Пап, даже в школе, где учатся тирены, могут столкнуться с похожими проблемами. Представь: ты гиена среди волков. Да, все звери, но из‑за различий вида тебя всё равно могут начать травить. Гиен, например, иногда считают отбросами из‑за их прошлой природы — будто они по умолчанию хитрые и жадные. Хотя это не так. Малия, стоявшая чуть дальше, затаила дыхание. Она переживала за сына — понимала, что его мечта постепенно рушится, как старая кирпичная стена. Сколько раз Ликаон поступками доказывал, что он сможет, что никого не ранит, что не поддастся звериной агрессии… И итог всё равно один: если не Ликаон это сделал, то сделали это люди. И травма тому пример. Зейн молча выслушал сына. Он не перебивал, не хмурился — просто внимательно смотрел, впитывая его слова. Потом медленно кивнул: — Ты прав. Травля может быть везде. Но есть разница. Там, среди своих, если случится драка, силы будут хотя бы примерно равны. Здесь же ты всегда будешь в невыгодном положении — люди слабее физически, но их больше, и они могут объединиться против того, кто отличается. Ликаон хотел возразить, но отец мягко поднял руку: — Я понимаю твои аргументы, сын. Правда понимаю. Ты хочешь доказать, что можешь жить среди людей, что ты не опасен, что умеешь дружить и находить общий язык. Это достойно уважения. Но сейчас речь не о доказательствах, а о безопасности. Он положил руку на плечо Ликаона: — Решение принято. Завтра я пойду к директору. Я сделаю всё, чтобы ты мог учиться без страха. Да, везде есть сложности. Но среди своих тебе будет спокойнее. Ты сможешь сосредоточиться на учёбе, на развитии, а не на том, кто подставит подножку на перемене. Ликаон опустил взгляд. Он хотел спорить дальше, привести ещё аргументы, напомнить, как хорошо он ладил с Вайзом, как господин Като поддерживал его… Но увидел в глазах отца не упрямство, а глубокую тревогу. Зейн действительно боялся за него. — Хорошо, — тихо произнёс Ликаон. — Если ты так решил… — Спасибо, что выслушал, — Зейн слегка сжал его плечо. — Я знаю, это непросто. Но мы справимся. Вместе. Малия подошла ближе и мягко провела рукой по волосам сына: — Мы всегда рядом, Ликаон. Что бы ни случилось. Ликаон кивнул. В груди что‑то сжималось — мечта учиться среди людей отдалялась, но рядом были родители. Те, кто всегда его поддержит. — Да, — он поднял глаза, затем. Ликаон опустил взгляд и коротко попросил отца подать ноутбук. Тот выполнил просьбу сына и положил устройство рядом с ним на диван, после чего направился к столу. Малия тем временем подошла к дивану с тарелкой в руках. — Курица с макаронами, — мягко сказала она, стараясь придать голосу бодрость. — Твоё любимое. Давай я поставлю прямо рядом с тобой, чтобы тебе не пришлось вставать. Она аккуратно расположила тарелку на небольшом приставном столике рядом с диваном, рядом положила вилку и салфетку. Сын поблагодарил маму. В голосе всё равно читалась горькая, как полынь, обида. Он понимал позицию отца, почему тот так поступает, — но всё‑таки… «Травматолог. Он же кот‑тирен, и он как‑то живёт среди людей, — пронеслось в голове у Ликаона. — И мама, что работает в полиции, тоже среди людей. И отец помогает людям в юридической сфере. Так почему школа так сильно отличается? Ведь даже среди взрослых есть такие же люди, как и в школе… Нет никакой гарантии, что там или там будет легче». Он мысленно перебрал лица тех, с кем успел наладить контакт: Акиру, учительницу по физкультуре, которая терпеливо объясняла упражнения и подбадривала его; мистера Като, который всегда находил нужные слова, чтобы разрядить обстановку; Мико — да, она совершила ошибку, но потом искренне извинилась… Но сильнее всего сердце сжималось от мысли о Вайзе. Ликаон невольно опустил взгляд на экран телефона — там виднелось последнее сообщение друга: «Поправляйся, Ликаон. Доброй ночи!» и значок «офлайн» рядом с его именем. В В памяти ярко всплыли события того дня: * Сначала Вайз без страха наблюдал за ним во время занятий, потом подошёл к нему на уроке физкультуры, помог подняться после того, как Мико толкнула его. * Он был рядом, пока они шли до медпункта — не отходил ни на шаг, он знал, что Вайз его боялся, его биение сердца выдавало с головой. * Когда приехала госпожа Мицуба, Вайз снова был рядом — помог дойти до машины, поддерживал, чтобы Ликаон не опирался слишком сильно на травмированную ногу. * А потом, уже вечером, Вайз оказался в первых рядах тех, кто написал ему сообщение, пусть и простое, но всё равно. «Может, это просто вежливость? — подумал Ликаон, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Может, я слишком много придаю этому значения?» Но он тут же отогнал эту мысль. Нет, Вайз был искренен. И именно это делало предстоящий перевод ещё тяжелее. Если он сейчас отступит и уедет в другую школу, то больше не увидит ни Акиру, ни мистера Като, ни Мико, ни — самое главное — Вайза. — Всё будет хорошо, сынок, — тихо сказала Малия, заметив его задумчивость. Она слегка коснулась его плеча. — Мы найдём способ поддерживать связь с друзьями. Ликаон поднял глаза и слабо улыбнулся: — Да, мам. Ты права. Он сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Сейчас важнее всего — доделать уроки. Он открыл ноутбук, который стоял рядом на диване, и начал печатать. Пальцы двигались медленно, но уверенно — он не собирался отставать из‑за травмы. «Я не сдамся, — твёрдо решил Ликаон. — Даже если придётся учиться в другой школе, я найду способ оставаться на связи. Я докажу, что могу дружить, помогать и быть частью чего‑то большего, чем просто „тирен среди людей“ или „гиена среди волков“.