Четверо на одного... /ДжоДжо/

Нориаки Какёин лежал на кровати, уставившись в потолок. За дверью всё ещё доносились приглушённые голоса – кажется, Польнарефф только что обвинил Абдула в том, что тот «монополизирует доступ к холодильнику с целью контролировать завтрак». Почему они не могут просто оставить меня в покое? — думал Какёин, кусая губу. Он перевернулся на бок, натянув одеяло до подбородка. Воспоминания о Египте накатывали волнами — бой с Дио, момент, когда он понял, что может не вернуться... А теперь эти четверо, которые смотрят на него так, будто он — единственное, что имеет значение. Это пугало. И в то же время... Какёин резко сел, хлопнув себя по щекам. — Нет! Не смей! — прошептал он. — Они просто заботятся. Да, точно.. Снизу донесся звук закрывающейся входной двери, затем шаги. Голоса постепенно стихали. Какёин выдохнул с облегчением. Похоже, спор на кухне завершился временным перемирием. Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Никого. Тихо, как вор, он прошмыгнул в ванную. Холодная вода немного привела мысли в порядок. Он смотрел на своё отражение в зеркале — раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы, растерянный взгляд. — Возьми себя в руки, Нориаки, — прошептал он. — Ты победил вампира, способного останавливать время. Ты справишься с... с этим. Он глубоко вздохнул и вышел в коридор, намереваясь пробраться на кухню за стаканом воды. Но не успел сделать и трёх шагов, как наткнулся на Джотаро. Тот стоял, прислонившись к стене, и, казалось, ждал именно его. В полумраке коридора блестели его глаза. — Дж-джотаро?.. — Какёин попятился. — Ты чего не спишь? — Не спится, — коротко ответил тот. Сделал шаг вперёд. И ещё один. Какёин упёрся спиной в стену. Джотаро навис над ним, одной рукой опершись о стену рядом с головой Какёина. Знакомая поза — та самая, которую он сотни раз видел в школе, когда Джотаро запугивал хулиганов. Но сейчас в его взгляде не было угрозы. Было что-то другое. Джотаро медленно положил свою большую руку на макушку Какёина, поглаживая прядки волос. — Ты... ты чего? — голос Какёина сел до смущённого шёпота. — Ты дрожишь, — сказал Джотаро, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Игги сказал, что ты не спал. — П-пёс не умеет говорить... — Я знаю. Джотаро поднял ладонь с макушки и осторожно убрал прядь волос с лица Какёина. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Какёина словно током ударило. — Если хочешь побыть один, я прослежу, чтобы никто не лез, — тихо сказал Джотаро. — Даже старика отгоню. Сердце Какёина пропустило удар. Он смотрел в эти серьёзные глаза и не мог вымолвить ни слова. — Спокойной ночи, Нори. — Джотаро отстранился, поправил фуражку и, развернувшись, пошёл в свою комнату. Какёин сполз по стене, прижимая ладони к пылающим щекам. — Это просто издевательство... — прошептал он в пустоту коридора. *** Утро началось с того, что Какёин проснулся от запаха... Омлета? Он принюхался. Точно, омлет. Сырный. И походу с помидорами. Он осторожно вышел из комнаты и заглянул на кухню. Там, на плите, стояла тарелка с горячим омлетом, рядом — чашка зелёного чая и маленькая вазочка с джемом. Никого. Какёин огляделся. На столе лежала записка. Почерк был явно Джозефа: «Просыпайся, соня. Завтрак на столе. Мы ушли в магазин за продуктами, так что не волнуйся — если ты что-то захочешь в магазине позвони купим ;) P.S. Омлет от Абдула (он готовил в 6 утра, представляешь?). P.P.S. Чай от Польнареффа. P.P.P.S. Джотаро почистил твою обувь, но просил не говорить. Хе-хе.» Какёин сел за стол, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Не от обиды. Нет. От чего-то тёплого, что разливалось в груди. Он сделал глоток чая. И тут же подавился. Из гостиной донёсся приглушённый шорох. А затем — знакомое "ррррр". Игги выполз из-под дивана, держа в зубах... цветок. Белую ромашку. Подошёл к Какёину, положил цветок на пол и сел рядом, с самым невозмутимым видом. — Игги... — Какёин взял цветок дрожащими руками. — откуда... У тебя это? Пёс отвернулся и демонстративно начал вылизывать лапу, делая вид, что ничего не произошло. Какёин рассмеялся. Впервые за последние дни — искренне, легко. А потом спрятал лицо в ладонях, потому что щёки снова предательски горели. — Четверо на одного... и собака, — прошептал он сквозь смех. — Боже, за что мне это счастье... Дверь в дом открылась. С улицы донеслись голоса: — Я говорил — купить красные розы! — Белые благороднее, Абдул! — Хватит спорить, парни! — ...Отойдите, вы мне на ногу наступили. Какёин всё ещё сидел за столом, сжимая в руках цветок, когда четверо мужчин ввалились в кухню с полными пакетами. Увидев его, они замерли. — Ты проснулся — сказал Джозеф с улыбкой. — Мы думали, ты ещё спишь, — добавил Абдул. — Эм... завтрак нормальный? — неуверенно спросил Польнарефф. Джотаро просто смотрел на него из-под козырька. Какёин поднял взгляд. На его глазах блестели слёзы, но губы растягивались в улыбке. — Спасибо, — сказал он тихо. — Правда... спасибо вам всем. И впервые за долгое время в его голосе не было смущения. Только теплота. Повисла пауза. А потом Польнарефф шмыгнул носом, Абдул отвернулся, Джозеф издал странный звук, похожий на всхлип, а Джотаро резко поправил фуражку, натянув её ниже улыбнувшись. Игги, пользуясь моментом, стащил со стола кусок омлета. — Эй! — закричали все хором, и привычный хаос вернулся. Какёин сидел в центре этого бедлама, обнимая кружку с чаем, и думал: Может, быть любимым — не так уж и плохо...