Четверо на одного... /ДжоДжо/

Утро тянулось медленно. Какёин сидел на кухне — впервые за несколько дней. Не потому, что хотел есть. Просто... не мог больше сидеть в комнате. Четверо мужчин расположились вокруг него. Не близко. На расстоянии. Но рядом. — ...Тост? — спросил Абдул, протягивая тарелку. Какёин посмотрел на тост. Потом на Абдула. — Спасибо, — тихо сказал он и взял. Просто взял. Абдул кивнул и отвернулся. Но Какёин заметил, как дрогнули его руки. Джозеф пил кофе и делал вид, что читает газету. Перевёрнутая страница. Он даже не заметил. — Старик, — сказал Джотаро. — Газета вверх ногами. — А? — Джозеф посмотрел на газету. — А... это я специально. Для развития гибкости ума. Польнарефф фыркнул. Какёин тоже чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но Польнарефф заметил. У него глаза загорелись. — Ты улыбнулся!) — сказал он слишком громко. — Нет, — быстро сказал Какёин, опуская голову и краснея. — Да! Я видел!) — я не улыбался... — Улыбался!) — Польнарефф, — тихо сказал Абдул. — Не дави. Француз закусил губу. Кивнул. — Прости. Я просто... — он замолчал. — Ладно. Какёин откусил кусочек тоста. Жевать не хотелось. Но он заставил себя. Ради них. Нет. Не ради них. Ради себя. Он не знал, когда это началось. Когда он перестал есть. Когда начал прятаться. Когда ножницы стали... утешением. Но сегодня... Сегодня он хотел попробовать иначе. --- После завтрака Какёин ушёл в свою комнату. Но дверь не закрыл. Оставил приоткрытой. На несколько сантиметров. Просто чтобы слышать, что происходит в доме. Голоса. Шаги. Игги, который грызёт что-то в гостиной.

...я не один...

Страх никуда не делся. Он сидел где-то в груди, сворачивался клубком, дышал тяжело.

Они смотрят.

Они хотят.

Они тронут.

Но Какёин повторял про себя: «Я не игрушка. Ничей. И это только моё тело..» Он достал из-под подушки записку Польнареффа. Развернул. Перечитал. «Я здесь. Просто на всякий случай. Прости.» Провёл пальцем по буквам. — ...Дурак, — прошептал он. — Ты ничего не должен был прощать. Он сложил записку и сунул в карман джинсов. Потом встал. Вышел в коридор. Сделал несколько шагов. Остановился. Польнарефф сидел в гостиной на диване и смотрел в телевизор. Без звука. Просто смотрел на мелькающие картинки. Услышав шаги, он обернулся. — Какёин? — голос осторожный. Словно боялся спугнуть. — ...Можно.. сесть рядом?.. — тихо спросил Какёин. Польнарефф замер. Потом быстро-быстро закивал. — Да! Да, конечно! Садись!..) Какёин сел на край дивана. Не близко. Польнарефф сжал руки в кулаки, чтобы не тянуться. Не прикасаться. Не давить. — ...Что смотришь? — спросил Какёин. — Да так... всякую ерунду. — Польнарефф взял пульт. — Может, переключить? — Не надо. Они сидели и смотрели на бессмысленные картинки. Передачи. Рекламу. Всё, что угодно. Какёин чувствовал тепло. Польнарефф сидел рядом. Не касался. Не лез. Просто был рядом. — Польнарефф... — начал Какёин. — Мм? — Ты... ты правда меня... любишь? Вопрос повис в воздухе. Польнарефф медленно повернул голову. Посмотрел на Какёина. — Правда, — сказал он. — С первого дня, как я присоединился к вам. Я думал, это пройдёт. Но нет.. — ...И поэтому ты зашёл в ванную? — Я зашёл, потому что тупой француз, который не умеет стучаться. — Польнарефф вздохнул. — Но да. Если бы я знал, что ты там... я бы всё равно... наверное... заглянул. Просто чтобы убедиться, что ты в порядке. Что с тобой всё хорошо. — А потом? — А потом... — он усмехнулся. — Потом я увидел тебя и забыл, как дышать. Какёин покраснел. — Ты... т-ты не можешь так говорить... — Почему? — Потому что я... — Какёин запнулся. — Я не знаю, как на это отвечать. — Не отвечай, — мягко сказал Польнарефф. — Просто... знай. Они помолчали. — ...У меня порезы, — вдруг сказал Какёин. Польнарефф замер. — На ноге... свежие.. в-вчерашние... — ...Зачем ты мне это говоришь? — голос француза сел. — Чтобы ты знал.. — Какёин смотрел в пол. — Я... я не хочу врать тебе.. Не после всего... Польнарефф молчал. Долго. Потом спросил: — Больно? — Что? — Тебе... тебе было больно? Когда ты... это делал? Какёин поднял глаза. Удивился. Никто никогда не спрашивал его о таком. — ...Да, — прошептал он. — Очень. — Тогда зачем? — Потому что другая боль... была сильнее. Польнарефф кивнул. Не стал спрашивать, какая. Он понял. — Какёин... — он осторожно протянул руку. Замер в сантиметре от его ладони. — Можно? Какёин смотрел на его руку. Сердце колотилось где-то в горле. —Они не тронут. Никто. Даже если ты сам попросишь..— слова Джотаро пронеслись в голове Какёина — ...Можно, — прошептал он. Польнарефф взял его ладонь. Легко. Нежно. Просто держал. — Ты не один, — сказал он. — Ты никогда не был один. Просто мы... мы не знали, как сказать. Какёин сжал его пальцы. Слёзы катились по щекам. Тихие. Тёплые. — ...Я боюсь, — прошептал он. — Я боюсь, что вы... что вы меня бросите. Когда узнаете... какой я на самом деле. — Глупый, — сказал Польнарефф. — Мы уже знаем. И никуда не уходим. — Даже Джотаро? — Даже Джотаро. — Польнарефф усмехнулся. — Хотя он и говорит, что собак не любит. А Игги его обожает. Из-за угла донеслось фырканье. Игги сидел в коридоре и смотрел на них. В его глазах читалось: "Я ничего не обожаю, я просто терплю". Какёин рассмеялся. Сквозь слёзы. — Вы... вы все сумасшедшие. — Да, — согласился Польнарефф. — Но теперь и ты с нами. Какёин вытер слёзы свободной рукой. — ...Можно я ещё немного посижу? — Сиди сколько хочешь. Я никуда не уйду. Игги вздохнул, подошёл и улёгся у ног Какёина. Прикрыл глаза. В гостиной было тихо. Только телевизор шептал что-то без звука. Какёин сидел, чувствуя тепло ладони Польнареффа и тяжесть собачьей головы на своих ногах. В груди всё ещё было больно. Но теперь к боли примешивалось что-то ещё.

Надежда.

--- Вечером, перед сном, Какёин зашёл в ванную. Один. Закрыл дверь — не на щеколду. Просто притворил. Достал лезвие из кармана, и посмотрел на него. Лезвие тускло блестело в свете лампы. Какёин сжал его в руке. Потом разжал. Положил обратно. Посмотрел на себя в зеркало. — ...Я попробую, — сказал он своему отражению. — Ещё один день. Он вышел из ванной. В коридоре никого не было. Но он знал — они рядом. В своих комнатах. Спят или не спят — неважно. Какёин зашёл в комнату лёг в кровать. Накрылся одеялом. Посмотрел на дверь. Приоткрыта. Как он и оставил. — Спокойной ночи.. — прошептал он в темноту. Из гостиной донеслось тихое: — Спокойной ночи, Какёин. Четыре голоса. Почти хором. И одно тихое "гав". Какёин улыбнулся и закрыл глаза..