«Скованные сном»

Багровый свод уходил в непроглядную даль, теряясь во мраке. Стены здесь не были каменными — они были живыми. Плоть их, красная и влажная, с неприятными прожилками жёлтого жира, ритмично вздымалась, вторя биению сокрытого в глубине сердца. Всё вокруг было затянуто подобием кожи, а вдоль бесконечной вереницы стен выступали кости,частокол позвонков уходил за горизонт. Черепа, вмурованные в эту страшную кладку, слепо таращились пустыми глазницами в сторону единственного источника света. Лайла оглядывала открывшуюся картину, а её желудок сжался от отвращения: вонь стояла такая, будто здесь разлагалась сама смерть,но запах ударил в ноги багровой жиже которая противно чавкала при каждом шаге.Чем дальше она заходила в эту пучину, тем неумолимее мрак впивался в кожу, а жижа, словно голодная трясина, засасывала всё глубже в черноту.Когда она наконец приблизилась к артефакту, в центре зала пульсировала сфера оказавшись сияющим шаром, облепленный мышечными волокнами и раздутыми лимфоузлами, сквозь всё это сочился яркий но неестественный свет.Лайла не могла оторвать взгляд: артефакт звал её, манил обещанием. Сладкая предвещание и спокойное время,то что ей так не хватало в последнее время.Лайла занесла руку над артефактом, но в тот же миг что-то мерзкое впилось в неё. Она увидела искажённую пародию на руку гнилых мышцы, оголённые кости, куски кожи, всё это сплелось в жуткий комок плоти.Но что-то пыталось методично затаскивало её обратно в утробу тьмы,она сопротивлялась и пыталась дотянутся рукой до артефакта,она резко двинулась в перёд и всё же она смогла дотянулась рукой и её пальцы коснулись тёплой плоти артефакта,но в тот же миг на неё набросились чьи-то останки. Это было нечто, отдалённо напоминающее женщину, но уродство настолько исказило человеческие черты, что язык не поворачивался назвать это «человеком».Лайла впала в леденящий ужас. Она попыталась вырваться, дёрнулась изо всех сил, но липкая мясная субстанция уже тянула её вниз, засасывала, словно трясина.А та, человеко-подобная, вцепилась ей в лицо,костяные пальцы давили на скулы.А запах ударил в ноздри — сладковатая вонь гнилого мяса, смешанная с тошнотворным духом свежей плоти.Задыхаясь лайла царапала скользкую субстанцию, но силы таяли с каждой секундой. Она больше не могла сопротивляться.Месиво ворвалось в неё через все отверстия разом. Глаза залила тьма, уши заложило глухим стуком, рот наполнился солоноватой горечью плоти,она захлебывалась. Сознание вернулось к Лайле не постепенно, а одним болезненным толчком,словно её вышвырнуло на поверхность из кровяной темноты. Она села рывком, хватая ртом воздух, который никак не хотел проходить в горевшее огнем горло,сердце колотилось где-то в висках, мешая мыслить. Первые несколько секунд комната казалась чужой. Лайла лихорадочно водила взглядом по углам, выискивая опасность, которую еще миг назад чувствовала кожей. Никого. Тишина,за окном только начинал заливать янтарный светом наступающего утра, касаясь Лайлы своими теплыми лучами.Кровать выглядела так, будто на ней ночью прошёл ураган: простыня сбилась в мятый комок, небесно-голубой плед сполз на пол. Две подушки валялись в изголовье: одна сплющенная, вторая — та, на которую она переползла во сне. На тумбочке всё так же мерцал ночник-звезда,его тёплый янтарный свет лился на стену, и от этого на душе становилось легче.Лайла медленно выдохнула, позволяя спине вновь коснуться прохладной спинки стульчика.Лайла рассеянно взглянула на стол и замерла. Её работа, над которой она билась всю ночь, пока сознание не начало ускользать, была полностью закончена. Идеально выверенные схемы и аккуратные строчки выводов — всё это выглядело так, словно над ним трудился не уставший студент, а настоящий мэтр. Стоит ли удивляться? Наверное, уже нет. В последнее время это стало привычным чудом: засыпая в отчаянии над недописанной работы,а когда она просыпалась, а работа уже ждала её на столе. Лайла чувствовала, что этот таинственный помощник всегда рядом, незримо поддерживает её. Ей очень хотелось бы найти слова благодарности и сказать ему: «Спасибо». Размышляя об этом, она машинально перевела взгляд на часы. Стрелки неумолимо показывали восемь утра. — Восемь?! — Лайла мгновенно слетела со стула, словно её подбросило пружиной что стул едва не опрокинулся. Руки заметались: тетради, карандаши, какой-то забытый свиток всё летело в бездонную сумку. Через мгновение она уже захлопнула за собой дверь. Дорога до Академии превратилась в стремительный забег.Она неслась по улицам, лавируя между прохожими, а в голове стучало: «Опаздываю, опаздываю...». Но даже в этой спешке Лайла не могла не замечать, как прекрасно утро в Сумеру: Утреннее солнце уже вовсю заливало улицы Сумеру. Торговцы с улыбками раскладывали на прилавках спелые фрукты и яркие ткани, а детвора с веселым смехом носилась по мостовым, обгоняя спешащих студентов. Воздух был тёплым и пряным, напоенным ароматами цветов и свежеиспеченных лепешек. Этот привычный, живой ритм города немного успокаивал, вселяя надежду, что сегодняшний день, несмотря на безумное начало, будет добрым. Ноги будто налились свинцом, пока она поднималась по широким каменным ступеням Академии. Каждый шаг отдавался в висках глухим пульсом, а грудь разрывал прерывистый вдох то ли от быстрой ходьбы, то ли от не отпускавшего ночного кошмара.Вестибюль Академии распахнул перед ней свои сводчатые объятия. Высокие колонны, увитые побегами плюща, уходили ввысь, теряясь в полумраке под куполом. Сквозь витражные окна лился мягкий голубоватый свет, окрашивая каменный пол в цвета индиго и лазури. Где-то в глубине коридоров уже слышались приглушённые голоса студентов и шуршание пергаментов. У самого входа, словно изваяние, застыла девушка-регистратор Ситт. Её белоснежные одежды резко контрастировали с отенками ухора теиного зелёного. Завидев запыхавшуюся Лайлу, Ситт лишь слегка приподняла бровь.Лайла быстро кивнула коротко,но почти незаметное движение головой. Этого хватило — Быстрее, — голос Ситт прозвучал тихо, но настойчиво. — Занятие уже началось. — Лайла ускорила шаг, почти срываясь на бег. Её шаги эхом разносились по главному залу. Обычно здесь всегда кипела жизнь: студенты толпились у мостиков, ведущих к верхним уровням, учёные обсуждали свои труды в тени колонн. Но сейчас зал встретил Лайлу пустотой и звонкой тишиной лишь её собственное дыхание нарушало безмолвие. Аудитория даршана Ртавахист находилась на одном из верхних ярусов. Лайла поднялась по винтовой лестнице, стараясь ступать как можно тише. Дверь была приоткрыта. Она проскользнула внутрь, прижимаясь к стене, вдоль которой тянулись стеллажи с астролябиями и древними свитками. В аудитории царил тот особый полумрак, что так любили звездочёты: шторы были задёрнуты, но сквозь щели пробивались тонкие лучи света, падая на чертежи и карты звёздного неба, разложенные на столах. Профессор, высокий мужчина в мантии, расшитой символами созвездий, стоял у огромной грифельной доски, испещрённой формулами. Студенты склонились над своими работами. — Итак, коллеги, — голос педагога звучал размеренно, но в нём чувствовалась сталь. — Сегодня мы проверяем ваши исследования о влиянии положения звёзд на судьбы людей и мировые события. Те, кто не подготовился.. — Лайла сделала ещё один шаг вдоль стены, надеясь раствориться в тени. Но профессор, не оборачиваясь, словно обладал зрением в затылке, произнёс: — Лайла! Вы принесли своё исследование? Будьте добры, подойдите сюда. — Тишина в аудитории стала абсолютной. Лайла почувствовала, как десятки пар глаз уставились на неё. Взгляды были разными: любопытство, лёгкая зависть, скучающее пре восходство и осуждение.Сердце пропустило удар, затем забилось чаще. Лайла медленно, стараясь не выдать волнения, спустилась вниз. Каждый шаг по каменным ступеням отдавался в груди глухим эхом. Она остановилась рядом с профессором. Пальцы слегка дрожали, когда она расстёгивала застёжку сумки. Внутри лежал свиток результат бессонных ночей, исписанный мелким, почти бисерным почерком, перемежающийся схемами и вычислениями. — Я... я принесла, — голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Лайла развернула свиток, и её взгляд упал на собственные записи. Странное чувство будто она видит их впервые. Но слова сами полились с губ, ровно и уверенно, словно за неё говорил кто-то другой. — Моё исследование посвящено корреляции между гелиакическим восходом звезды Ирминсуль и так называемыми «судьбоносными совпадениями» в биографиях правителей семи королевств за последние пятьсот лет.— Она разгладила пергамент, показывая сложный график. — Я составила временную шкалу, синхронизированную с периодами ретроградности звёздной системы Ностра. Если вы обратите внимание на этот участок, — её палец указал на густо испещрённый пометками фрагмент, — то увидите, что в моменты максимального сближения Ностры с горизонтом вероятность заключения ключевых союзов или начала войн возрастает на шестьдесят три процента. — Профессор склонился над свитком, его глаза жадно впитывали цифры. Лайла продолжила, чувствуя, как уходит напряжение: — Однако важнее не сами события, а их астрологическая «подоплёка». Я выдвигаю гипотезу, что звёзды не предопределяют судьбу, но создают некие энергетические «русла», по которым течёт энергия мира. Человек, рождённый под определённым созвездием, словно настроен на определённую частоту. И в моменты особого положения звёзд эта частота резонирует, усиливая те или иные черты характера или стечения обстоятельств — Она подняла взгляд на аудиторию. Кто-то смотрел с недоверием, кто-то с неподдельным интересом. — В качестве практического доказательства я привожу анализ гороскопов трёх исторических личностей, чьи решения изменили ход истории. Во всех трёх случаях натальные карты указывают на доминанту стихии Гидро в моменты принятия ключевых решений, что, согласно теории астрологических аспектов, отвечает за интуицию и эмоциональную гибкость... — Она замолчала, понимая, что говорит уже слишком долго. Но профессор не останавливал. Он лишь кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Весьма... содержательно, Лайла,Оставьте свиток. Я изучу его позже. Можете вернуться на место. — Лайла выдохнула и подняла глаза. Взгляды сокурсников хлестнули больнее, чем слова профессора. Кто-то отвернулся первым, не выдержав её взгляда, кто-то поджал губы в кривой усмешке. Она знала этот немой диалог. И каждый раз он оставлял после себя горький осадок. Лайла опустилась на своё место.Педагог, словно ничего не случилось продолжил лекцию и проверку проектов. Голос его звучал ровно, монотонно, но Лайла не могла заставить себя слушать, щёки всё ещё горели от недавнего внимания. Стыд сдавил грудь. Она прекрасно понимала: эта ситуация не пройдёт бесследно. Конечно, о ней и раньше судачили за спиной, но теперь в глазах сокурсников прибавится осуждения. Но время шло, и напряжение понемногу отпускало. Лекция увлекла её — профессор как раз перешёл к теме влияния лунных узлов на судьбоносные события. Лайла машинально делала пометки на полях чертежа она задумалась пока вдруг не поймала себя на странной мысли. Она не чувствовала сонливости Странно. Обычно к середине дня веки тяжелели, мысли путались, а тело требовало хотя бы пяти минут отдыха. Бессонница была её постоянной спутницей как она только поступила в академию, а сегодня... сегодня она выспалась. Пусть сон был кошмарным, пусть она очнулась в холодном поту, но организм получил то, в чём отчаянно нуждался. После последней пары Лайла направилась в библиотеку. Дом Даэны встречал каждого входящего величественным безмолвием и приглушённым светом, льющимся сквозь высокие витражные окна. Она толкнула тяжёлую дверь и замерла на пороге,как делала это всегда. Круглый зал раскинулся перед ней во всей своей красе многоярусный, уходящий ввысь, к самому куполу. Вместо привычных лестниц здесь использовались плавные спиральные подъёмы, оплетающиа стены, словно стебли вьюнка. Парящие платформы бесшумно скользили между уровнями, создавая ощущение невесомости и бесконечности пространства. Казалось, здесь можно заблудиться не только среди книг, но и во времени. Лайла спустилась чуть ниже, туда, где книжные стеллажи тянулись от пола до самого потолка, грозя вот-вот рухнуть под тяжестью вековой мудрости. Они были буквально забиты свитками, фолиантами в потёртых кожаных переплётах и рукописями, перевязанными выцветшими лентами. Кое-где на столах исследователей громоздились аккуратные стопки книг, оставленных теми, кто ушёл на перерыв, но непременно вернётся. Она провела пальцем по корешкам, отыскивая нужные тома. Вот этот, в тёмно-синем переплёте, пригодится для нового задания. А этот, с золотым тиснением для поддержания репутации на кафедре. И ещё парочка просто так, для души, если выдастся свободная минута. Она взвесила стопку на руке — килограмма три, не меньше. В самый раз, чтобы тащить до стола рядом с ней, и сгибаясь под тяжестью чужих мыслей и собственной усталости. Но дедлайн не ждёт.А значит, ночь снова будет долгой. Лайла опустилась за стол и погрузилась в работу. Перо торопливо заскользило по пергаменту, выписывая ровные ряды цифр и формул — привычный ритуал, помогающий забыть о ночных кошмарах. Рядом с ней студентка рядом усердно корпела над своими записями, но внезапно замерла, а затем торопливо начала собирать вещи. Схватив стопку книг, она резко поднялась и почти выбежала вперёд, даже не оглянувшись. Лайла не обратила на это внимания — слишком увлеклась расчётами. Лишь спустя время, когда сама собралась уходить, она случайно скользнула взглядом по соседнему столу.Там, на полированной деревянной поверхности, сиротливо белел сложенный листок. Лайла приблизилась, повинуясь странному внутреннему толчку, пальцы осторожно развернули бумагу и сердце пропустило удар. С карандашного наброска на неё смотрело оно. Творение её кошмаров, обретшее плоть на бумаге. Та же сфера, те же пульсирующие мышцы, те же вздутые узлы художник воспроизвёл видение с пугающей дотошностью, будто художник видел это своими глазами или словно ему снилось то же самое. Лайла замерла, не в силах отвести взгляда от злополучного листка. Сознание лихорадочно перебирало варианты, цеплялось за соломинку логики, но тонуло в трясине страха. —Может, это просто совпадение? — робко шевельнулась мысль, но тут же угасла под натиском очевидности. Совпадения не бывают настолько точными. Настолько... узнаваемыми до мельчайшей чёрточки, до каждого изгиба линии. Она попыталась сосредоточиться, выстроить гипотезы, но мысли вязли, текли медленно, будто сквозь пальцы уходил песок. —Допустим, та девушка каким-то образом видела мои сны, — думая рассуждала Лайла, морща лоб. — Звучит как бред уставшего разума. Но кто знает, какие тайны хранят древние артефакты? — Другая мысль пришла тихо, но оттого не менее пугающе: —А если она видела не мой сон? Если ей снилось то же самое?...— Лайла сглотнула. Осознание чужого присутствия в её личном бездне не принесло облегчения. Только добавило вопросов —Я устала, — подумала она. Собрав все,она обвела взглядом библиотеку. Высокие стеллажи терялись в полумраке, между столами не мелькало ни одной фигуры только тишина и шелест страниц где-то в отдалении. Соседка уже растворилась среди книжных лабиринтов. Голова гудела от роя мыслей, каждая из которых тянула в свою сторону, требуя немедленного ответа. Лайла прикрыла глаза на мгновение, чувствуя, как пульсирует в висках. Так дело не пойдёт. В таком состоянии я не решу ни одной задачи, только запутаюсь ещё сильнее. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Нужно отвлечься. Сменить картинку перед глазами. И мысль о кафе пришла как спасательный круг «Пуспа». Маленькое, тёплое, всегда пахнущее и свежей выпечкой. Она представила, как садится за столик у окна, как обжигающе-горячий кофе с молоком согревает ладони, как тает на языке кусочек пахвавы. Этого хватит, чтобы продержаться, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучу и спокойно, уже дома, вернуться к работе. Лайла вышла из Академии и тут же прищурилась солнце уже перевалило за полдень и теперь било прямо в глаза, заливая ступени тёплым золотом. Половина дня канула в бездну, но дела всё ещё ждали. Она поправила лямку сумки и решительно направилась в сторону кафе «Пуспа». Сумеру погрузилось в послеполуденный сон. Утренняя суета схлынула, оставив улицы в распоряжении зноя и тишины. Лишь редкие прохожие пересекали раскалённую площадь, да несколько студентов Академии неторопливо прогуливались в тени арок, погружённые в свои мысли или тихие учёные споры. Город замер, но за этим замиранием чувствовалась скрытая жизнь каждый здесь спешил по собственной надобности, просто спешка эта была неторопливой, подчинённой ритму жаркого часа Но Лайлу не отпускало странное чувство. Оно возникло где-то на середине пути — лёгкое, почти незаметное, как дуновение ветра. Ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Что чьи-то шаги звучат в такт её собственным. Она несколько раз оглянулась, замедляя шаг, но улица оставалась пустынной и безмятежной. Никого подозрительного. Только тени, только блики солнца на камнях мостовой. — Показалось — убеждала она себя. Но лёгкий холодок между лопаток не исчезал до самого порога кафе. «Пуспа» встретила её привычным уютом. Лайла толкнула дверь, и в лицо ударила тёплая волна ароматов — свежемолотый кофе, сладкая выпечка, чуть терпкие нотки специй. Глаза на мгновение зажмурились от контраста с уличным светом, а когда привыкли, она окинула взглядом зал. Атмосфера здесь царила живая, но умиротворяющая. За столиками сидели студенты кто-то уткнулся в конспекты, кто-то оживлённо жестикулировал, обсуждая очередную теорию. В углу расположился молодой рассказчик, неторопливо плетущий словесное кружево для пары внимательных слушателей. А за стойкой, как всегда, хлопотала Энтека — временная хозяйка кафе, чья лёгкая улыбка и деловитая суета создавали то самое ощущение дома, которого Лайле так часто не хватало. Девушка подошла к прилавку. Энтека подняла взгляд и тут же расплылась в приветствии — Добро пожаловать! — голос её звучал тепло и приветливо, словно Лайла была здесь желанной гостьей, а не просто очередной посетительницей. Лайла несмело улыбнулась в ответ, пряча взгляд. Голос прозвучал тише, чем хотелось бы — Мне, пожалуйста... кофе с молоком. И две пахлавы. — Энтека быстро застрочила в маленьком блокноте, кивая в такт словам. А затем лукаво прищурилась. — Не хотите попробовать новинку? У нас как раз появился десерт — «Мусс Фонтиналии». Очень нежный, с легкой кислинкой. Сама рекомендую. Лайла замялась. Соблазн был велик — она любила сладкое, хоть редко могла себе его позволить в круговерти учёбы. Но сегодня, после всего этого абсурдного дня.. — Ну... можно тогда одну штучку, — выдохнула она. — И на этом всё. Энтека довольно кивнула, разворачиваясь к кофемашине. — Отлично! Тогда минут пять подождёте, хорошо? Лайла кивнула и отошла от стойки, чтобы не мешать другим посетителям. Она пристроилась у свободной стены, прислонившись плечом к прохладной деревянной панели, и позволила взгляду блуждать по залу.