Скажи мне утром

Сознание возвращалось кусками, и каждый кусок был хуже предыдущего. Сначала Мартин услышал, как кто-то долбит в стену. Или это у него в голове долбили? Судя по тому, как раскалывался череп, — скорее второе. Потом до него донеслись звуки из коридора. Конхо орал так, будто его режут. Или он кого-то резал — по интонациям было не разобрать. — Я кому сказал убрать это барахло?! — гремело за дверью. — Это общежитие или свалка? — Конхо, успокойся, — лениво тянул Сонхён. — Это просто носки. — Чьи носки? — Наверное, твои. — Мои носки не воняют! — Все носки воняют. — Заткнись! Мартин застонал и попытался натянуть одеяло на голову. Рука не слушалась. Точнее, слушалась, но наткнулась на что-то тёплое. Он замер. Что-то тёплое и тяжёлое лежало поперёк груди. Мартин с трудом разлепил веки. Веки весили килограмм по десять каждое. Сначала он увидел потолок. Свой потолок — с трещиной в углу, которую они с Джеймсом собирались заделать уже полгода. Потом перевёл взгляд ниже. И перестал дышать. На его груди, уткнувшись носом куда-то в район ключицы, спал Джеймс. Волосы торчали в разные стороны, одна рука закинута Мартину на плечо, вторая — под подушкой. Дышал он ровно и глубоко, с лёгким присвистом. И выглядел при этом таким... мирным, что у Мартина внутри что-то ёкнуло. А потом ёкнуло второй раз — от паники. — Какого хрена? — прошептал он. Джеймс пошевелился, что-то промычал и придвинулся ближе. — Джеймс! — зашипел Мартин. — Твою мать, Джеймс, проснись! — М? — Джеймс приоткрыл один глаз. Посмотрел на него мутным спросонья взглядом. — Не ори. — Почему ты здесь?! — Потому что ты вчера не отпустил. — Что? — Схватил меня за руку и сказал: «Не уходи, мне холодно одному». — Голос у Джеймса был хриплый, сонный, но в уголках губ уже пряталась улыбка. — Пришлось остаться. Я же не мог дать тебе замёрзнуть. Мартин лихорадочно пытался вспомнить. Ничего. Абсолютный провал в памяти после третьего стакана соджу.. Мартин закрыл глаза. — И мы просто спали? — А ты хочешь, чтобы не просто? — Что?! Нет! Я спрашиваю... — Да расслабься. — Джеймс снова закрыл глаз. — Просто спали. Если не считать того, что ты храпел как реактивный самолёт. Я думал, у меня в ухе взлётная полоса. — Я не храплю. — Храпишь. Ещё как. Я даже хотел записать, чтобы потом тебе предъявить, но рука не дотянулась — ты меня обнимал. — Я тебя обнимал?! — Крепко. Как плюшевого мишку. Я пытался отодвинуться, а ты только сильнее прижимал и бормотал, чтобы я не уходил, потому что холодно. Мартин чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Я бормотал? — Ещё как. Что-то про то, что я тёплый и пахну хорошо. — Господи... — Не, до господа не дошло. Но ты старался. Джеймс приподнялся на локте. Волосы стояли дыбом, глаза ещё сонные, но в них уже плясали чёртики. — Слушай, — сказал он. — А чего это мы так сладко обнимаемся? Мы теперь встречаемся? — Что?! Нет! — А как это называется? Потому что я обычно с друзьями так не сплю. — Я не знаю! Я ничего не помню! — Ну да, ты не помнишь. А я помню. — Что ты помнишь?! — Всё. — Джеймс улыбнулся. — Но не скажу. — Джеймс! — Что? — Скажи! — Не скажу. — Джеймс потянулся, хрустнул позвоночником. — Сам вспоминай. Так интереснее. Он встал, натянул свои джинсы, валявшиеся на полу, и направился к двери. — Джеймс, стой! — А? — обернулся он уже в дверях. — Мы... мы ничего такого не делали? Джеймс сделал паузу. Посмотрел на него долгим взглядом. Потом улыбнулся. — А ты как думаешь? И вышел. Мартин остался лежать, глядя в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. — Блять, — выдохнул он. — Что за жизнь. На кухне было шумно, как в цирке. Конхо метался между плитой и столом. В одной руке у него была лопатка, в другой — тарелка с яичницей. Сонхён сидел в углу с чашкой и листал ленту. Джухун ковырялся в телефоне, почесывая затылок. — Опять проспали! — рявкнул Конхо, едва Мартин переступил порог. — Я тут уже всё готовлю, а вы дрыхнете! — Не ори, — поморщился Мартин, плюхаясь на стул. — Башка трещит. — Пить надо меньше! — Ты сам наливал. — А ты сам пил. Моя вина, что ли? — Твоя. Ты плохо влияешь. — Я — плохо?! — Конхо аж подпрыгнул. — Да я — душа компании! — Душа компании, от которой потом сутки болеешь. — Это потому что у тебя иммунитет слабый! — У меня иммунитет нормальный. Это ты — вирус. Сонхён хмыкнул в кружку. — Он прав, Конхо. Ты как зараза — подходишь, и уже через час все танцуют на столах. — Это называется харизма! — Это называется эпидемия. Джеймс уже сидел за столом и спокойно ел. Увидев Мартина, он поднял взгляд и улыбнулся. — Садись, — сказал он, кивая на свободное место рядом. — Я тебе кофе налил. Мартин посмотрел на кружку. Чёрный, без сахара. — Откуда ты знаешь, что я... — Ты всегда так пьёшь с похмелья, — пожал плечами Джеймс. — Мы сколько вместе живём? Я уже твои привычки выучил. — Мы живём вместе почти год. — И за год можно многое запомнить. Мартин сел. Взял кружку. Сделал глоток. Кофе был идеальным. — Спасибо, — буркнул он. — Пожалуйста. — Джеймс отправил в рот кусок яичницы. — Ты сегодня какой-то задумчивый. Выспаться не дал? — Я не дал? Это ты меня всю ночь душил! — Я душил? — Джеймс приподнял бровь. — Интересная версия. А по-моему, это ты меня обнимал и просил не уходить. Конхо, который как раз проходил мимо, замер. — Что? — Ничего, — быстро сказал Мартин. — Мартин просил меня не уходить, — спокойно пояснил Джеймс. — Ночью. Очень трогательно. — Я ничего не просил! — Не помнишь — не значит не было. Конхо переводил взгляд с одного на другого. — Вы... вы что, спали вместе? — В разных смыслах? — уточнил Джеймс. — В прямом! — Ну, спали. В одной кровати. Если это можно назвать сном — Мартин храпел так, что я думал, у меня барабанные перепонки лопнут. — Да не храплю я! — Храпишь. Я ещё хотел заснять, но боялся, что ты проснёшься и укусишь. — Я не кусаюсь! — Ночью — кусаешься. Проверено. Сонхён засмеялся. Джухун поднял голову от телефона. — А чё вчера вообще было? — спросил он. — Я после второго отрубился. — Обычная пьянка, — ответил Конхо. — Все пили, все веселились. Джухун уснул под столом, Сонхён танцевал с веником... — Я не танцевал с веником. — Танцевал. Я видео снял. — Удали! — Не удалю. — А я? — спросил Мартин. — А ты... — Конхо задумался. — А ты в какой-то момент пропал. Мы думали, ты спать пошёл. — Я и пошёл спать. — С Джеймсом, — добавил Сонхён. — Не специально! — А как? — Я не знаю! — Зато я знаю, — сказал Джеймс. Все уставились на него. — И? — спросил Конхо. — И ничего. — Джеймс пожал плечами. — Просто знаю. — Джеймс! — взмолился Мартин. — Что? — Скажи уже! — Не скажу. — Джеймс встал, взял свою тарелку и понёс в раковину. — Сам вспоминай. Мне так веселее. — Ты издеваешься? — Немного. — Он обернулся и подмигнул. — Ладно, много. И вышел с кухни, насвистывая какую-то мелодию. Мартин закрыл лицо руками. — Что за человек, — простонал он. — Человек, который знает какой-то секрет, — заметил Сонхён. — И судя по его роже, секрет знатный. — Думаешь? — Уверен. Он прямо светится. — И что мне делать? — Не знаю. — Сонхён пожал плечами. — Может, вспомнить? — Я пытаюсь! Ничего не выходит! — Значит, придётся терпеть его подколы. Конхо сел за стол. — Слушай, — сказал он. — А если вы там чего натворили? Ну, вдруг? — Чего натворили? — Ну... — Конхо замялся. — Всякое бывает. Пьяные, молодые... — Мы не натворили! — отрезал Мартин. — Откуда ты знаешь? Ты же не помнишь. Джухун поднял голову. — А мне кажется, ничего такого не было, — сказал он. — Почему? — Потому что если бы было, Джеймс бы не дразнился так. Он бы молчал или, наоборот, ныл. А он веселится. Значит, ничего страшного. Все уставились на Джухуна. — Ты чего такой умный? — спросил Сонхён. — Я просто наблюдаю. — Наблюдатель хренов. Джухун пожал плечами и снова уткнулся в телефон. Мартин сидел и пытался успокоиться. Не получалось. --- В зале было жарко, душно и как-то нервно. Мартин, как лидер, должен был задавать темп, но сегодня у него ничего не получалось. Ноги заплетались, мысли разбегались, а взгляд то и дело утыкался в Джеймса. Джеймс, как назло, был сегодня в ударе. Двигался чётко, пластично, с какой-то ленивой грацией. И улыбался своим мыслям. — Мартин, — позвал Конхо. — Ты где летаешь? Мы с тобой рассинхронизировались уже три раза. — Я... задумался. — О чём? — Ни о чём. — Судя по тому, как ты смотришь на Джеймса, — не "ни о чём". — Я не смотрю на Джеймса! — Смотришь. Я вижу. — Не смотришь! — Смотрю на то, как ты смотришь. — Завали! Джеймс, услышав это, обернулся. — Кто-то меня обсуждает? — Ты вообще не отсвечивай! — рявкнул Мартин. — Встань в позицию и работай. — Есть, капитан. — Джеймс отдал честь и вернулся на место. Конхо закатил глаза. — Мартин, соберись. Мы не можем весь день один прогон делать. — Я собран. — Не собран. Ты где-то в облаках. — В облаках? — переспросил Джухун. — А чего там? — Ничего, — отрезал Мартин. — Работаем. Музыка заиграла снова. Мартин старался не отвлекаться. Не получалось. Днём на кухне было подозрительно тихо. Обычно в это время здесь кто-то да ошивался — Конхо что-то жарил, Сонхён пил свой бесконечный чай, Джухун сидел в телефоне, периодически роняя его в тарелку. Но сегодня, когда Мартин зашёл за водой, он застал только Джеймса. Джеймс сидел за столом, поджав под себя ноги, и читал книгу. На обложке красовалось что-то невразумительное На столе перед ним стояла кружка с молоком. Обычное молоко, комнатной температуры. — Чего тут сидишь? — спросил Мартин, наливая себе воды из кулера. — Читаю. — Вижу. — Мартин покосился на обложку. — Это вообще о чём? — О жизни. — А конкретнее? — О том, что люди часто не замечают очевидного, потому что боятся на это смотреть. Мартин поперхнулся водой. — Ну ты специально, а? — Что? — Джеймс поднял на него невинные глаза. — Я просто книгу пересказываю. — Ага, конечно. — Тебе показалось. Мартин сел напротив. Поставил стакан на стол. Посмотрел на Джеймса. Тот снова уткнулся в книгу, но краем глаза явно следил за реакцией. — Джеймс, — позвал Мартин. — М? — Ты можешь просто сказать, что было на балконе? — Могу. — И? — И не скажу. — Почему?! — Потому что ты должен сам вспомнить. — Я не могу вспомнить! Я уже всю голову сломал! — Значит, плохо ломал. Мартин вздохнул. Потёр виски. Голова всё ещё побаливала после вчерашнего. — Слушай, — начал он. — Я понимаю, что тебе весело. Но мне реально не по себе. Джеймс отложил книгу. — Что именно тебе не по себе? — Всё. — Мартин обвёл рукой пространство. — Ты дразнишь меня весь день. Смотришь так, будто знаешь что-то. Я просыпаюсь, а ты рядом. Два раза подряд. — Три. — Что? — Три раза. Если считать месяц назад. — Боже. — Мартин закрыл лицо руками. — Я хочу провалиться сквозь землю. — Не надо. Там грязно. Мартин фыркнул. Сквозь пальцы. — Джеймс, — сказал он, убирая руки от лица. — что было на балконе? Джеймс посмотрел на него. Улыбнулся. — Ты правда хочешь знать? — Да! — Даже если это странно прозвучит? — Я уже ничего не боюсь. Говори. Джеймс сделал глоток молока. Выдержал паузу. — Ты меня поцеловал. Мартин замер. — Что? — Поцеловал. — Джеймс говорил абсолютно спокойным тоном, будто обсуждал погоду. — Прижал к стене на балконе и поцеловал. Очень романтично, между прочим. Луна, звёзды. Девушки обзавидовались бы. — Какие девушки?! — Которые там были. В моём воображении. — Джеймс, блять! — Что? Я образно. Мартин схватился за голову. — Не может быть. Я не мог. — Мог. Ещё как мог. — Джеймс устроился поудобнее, положив подбородок на руку. — Ты там очень старался, знаешь ли. Минуты две, наверное. Я даже замёрзнуть успел, пока ты меня от стены не отпускал. — Две минуты?! — Ну, может, три. Я не засекал.. — И... — Мартин сглотнул. — И всё? — А что ещё должно быть? — Ну... не знаю. — Мартин запустил руку в волосы. — Я просто... — Что? — Я не помню. Совсем. — Я знаю. — И это... — Мартин посмотрел на него. — Это правда? — Правда. — И ты молчал весь день? — А что мне было говорить? "Привет, ты меня вчера целовал, давай обсудим"? — Джеймс пожал плечами. — Ты сам должен был об этом вспомнить. — Но я не вспомнил! — Ну, теперь знаешь. Мартин сидел и смотрел на него. В голове была каша. Вечером в гостиной собрались все. Конхо сидел на диване с ногами и листал ленту в телефоне, периодически вздыхая и закатывая глаза — видимо, натыкался на что-то идиотское. Сонхён развалился в кресле и делал вид, что смотрит телевизор, хотя на экране уже полчаса шла заставка какого-то скучного фильма. Джухун лежал на полу, подложив подушку под голову, и что то делал в своих наушниках — похоже, окончательно добил их вчерашним соком. Мартин сидел в углу дивана и делал вид, что читает что-то в телефоне. На самом деле он уже минут двадцать пялился в одно и то же сообщение и не видел ни строчки. Джеймс устроился на подоконнике — его любимое место. Поджал ноги, привалился спиной к стеклу и читал ту самую дурацкую книгу. Иногда он поднимал взгляд и смотрел на Мартина. Просто смотрел. Мартин каждый раз отводил глаза, но через минуту ловил себя на том, что снова ищет его взглядом. — Так, — сказал вдруг Конхо, откладывая телефон. — Я больше не могу. — Что случилось? — лениво спросил Сонхён. — Они. — Конхо ткнул пальцем в сторону Мартина и Джеймса. — Они меня бесят. — Чем? — Тем, что смотрят друг на друга как два голодных кота на последнюю сосиску! — Мы не смотрим, — буркнул Мартин. — Смотрите. Я уже полчаса наблюдаю. Ты на него смотришь, он на тебя. Вы хотя бы моргайте иногда, жутко же. Джухун поднял голову от наушников. — А чё они смотрят? — А никто не знает! — Конхо развёл руками. — Они сами не знают! Но смотрят! Джеймс усмехнулся и перевернул страницу. — Джеймс, — обратился к нему Конхо. — Ты можешь объяснить, что происходит? — Могу. — И? — И не буду. — Почему?! — Потому что это не моя история. — Джеймс посмотрел на Мартина. — Пусть сам расскажет. Когда вспомнит. Мартин стиснул челюсти. — Я уже всё знаю, — сказал он. — Джеймс мне сказал. Сонхён приподнял бровь. — И что он сказал? — Что я его поцеловал. Тишина. Конхо открыл рот. Джухун выронил наушники. Сонхён присвистнул. — Нифига себе, — выдохнул Конхо. — Ты? Его? Поцеловал? — Ну да. — И ты не помнишь? — Не помню. — А он помнит? — Помню, — спокойно подтвердил Джеймс. — И молчишь?! — А что мне делать? Орать на всю общагу? Конхо схватился за голову. Джухун сел, подобрав под себя ноги. — А мне вот интересно, — сказал он. — тебе понравилось, Джеймс? Джеймс посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на Мартина. — А тебе какое дело? — Любопытно просто. — Любопытной Варваре нос оторвали. — Я не Варвара. — Тем более. Конхо вскочил с дивана. — Так! — рявкнул он. — Всё! Я устал от этой херни. Вы двое, — он ткнул пальцем в Мартина и Джеймса, — остаётесь здесь и разбираетесь. А мы уходим. — Куда? — спросил Джухун. — Куда угодно! В парк, в магазин, на крышу — мне плевать! Но здесь сейчас будет зона разборок. — Я не хочу в парк, — заныл Джухун. — Хочешь. — Не хочу. — Хочешь, я сказал! Сонхён уже встал и потянулся. — Пошли, Джухун. А то он сейчас лопнет от злости, и убирать придётся нам. Джухун вздохнул, поднялся и поплёлся к двери. — И не возвращайтесь, пока не поговорите! — крикнул Конхо уже из коридора. Дверь хлопнула. В гостиной стало тихо. Мартин сидел на диване и смотрел в одну точку. Джеймс сидел на подоконнике и смотрел на Мартина. — Ну, — сказал Джеймс. — Остались только мы. — Ага. — И что будем делать? — Не знаю. — Мартин потёр затылок. — Ты не хочешь ничего сказать? — А ты хочешь услышать? — Не знаю. — Опять не знаешь. — Джеймс усмехнулся. — Ты сегодня много чего не знаешь. — Потому что я ничего не помню! — Помнишь. Просто не хочешь признаться. — В чём? — В том, что ты чувствуешь. Мартин поднял на него глаза. — А ты? Ты чувствуешь? Джеймс молчал. Смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Думаешь, я просто так терплю твои выходки? — спросил он тихо. — Думаешь, мне нравится, когда ты просыпаешься и не помнишь, что делал? — Я... — Я молчу не потому, что мне всё равно. Я молчу, потому что жду, когда ты сам поймёшь. Мартин встал. Подошёл ближе. — Джеймс, — сказал он. — Я правда не знаю, что со мной. Но когда ты рядом... — Что? — Я не могу на тебя не смотреть. Джеймс смотрел на него снизу вверх. В глазах — что-то тёмное, горячее. Джеймс медленно спустил ноги с подоконника. Встал. Теперь они стояли друг напротив друга — близко, слишком близко. — Знаешь, — сказал Джеймс, глядя ему в глаза. — Я тоже не могу на тебя не смотреть. Уже давно. — Давно? — Очень. Мартин сглотнул. В горле пересохло. — И что теперь? — А теперь... — Джеймс протянул руку и взял его за ворот футболки. — Теперь ты не отвертишься. И притянул к себе. Поцелуй был жёстким, требовательным, совсем не таким, как тот, пьяный, на балконе. Джеймс целовал так, будто ждал этого вечность — и теперь не собирался больше ждать. Рука запуталась в волосах Мартина, вторая прижимала за поясницу, не давая отстраниться. Мартин и не думал отстраняться. Он вцепился в плечи Джеймса, отвечал с той же жадностью, забыв обо всём — о том, что они в общей гостиной, что дверь не заперта, что Конхо может вернуться в любую минуту. Всё исчезло. Остались только губы Джеймса, его руки, его запах.