На красный

Макс

Макс проснулся от того, что телефон издавал какие-то звуки. Снова и снова. Это был просто Шарль. Шарль, который, наверное, думал, что не беспокоит Макса среди ночи, потому что у Макса — как у нормального человека — включён беззвучный режим. Но когда Макс добавлял Паскаль в список тех, кто может до него дозвониться в любое время, он заодно добавил и Шарля. Тогда это имело смысл. Вскоре Паскаль останется с детьми без него. А Шарль... Макс был уверен, что Шарль согласился бы присмотреть за детьми, если бы Макса не было рядом, а тот был свободен. Хотя Лоренцо это уже делал, и Макс не добавил его в список. Наверное, стоило предупредить Паскаль, чтобы не писала в неудобное время, если только это не экстренный случай, и найти другой способ для несрочных сообщений. И убрать Шарля из списка — на самом деле нет причин, чтобы он там был. Всё равно его скоро разбудят дети. Макс открыл сообщения. Шарль: Не хочешь вечером сходить посмотреть на машины князя? Шарль: Они закрываются в шесть, так что можно прийти туда, когда уже никого не будет, и остаться на час. Шарль: Если охрана будет не против, можно и подольше. Шарль: Если у вас, конечно, нет вечерних планов. Макс не видел Шарля с тех пор, как тот ушёл утром. Вернее, с тех пор, как они расстались накануне днём. То есть совсем недавно. Макс за последнее время общался только с детьми и Паскаль. И с Брэдом, если считать зум. И с незнакомцами на прогулках, но они не в счёт. Звучит неплохо. Шарль: Может, сфоткаем детей в твоём «Ред Булле»? Макс знал, что Шарль владеет двумя своими первыми болидами и хранит их в княжеской коллекции машин. Удобное место, чтобы держать машины в Монако. Если Шарль умный, княжество, наверное, даже доплачивает ему за то, что его машины — часть экспозиции. Максу, наверное, стоило бы тоже это рассмотреть. «Ред Булл» подписал контракты с Феттелем, которые позволяли ему оставлять себе машины. Этот пункт всплывал и в переговорах Макса. У Макса были другие приоритеты. Больше денег, дополнительные бонусы за результаты. И пункты о досрочном расторжении. Шарль, конечно, не просил у «Феррари» права на досрочный уход. Макс был почти уверен, что Шарль останется там, пока его не выгонят. А «Феррари» рано или поздно выгоняет всех. Макс был уверен, что они даже Михаэля сплавили, просто более тонко. Убедили уйти на пенсию. Все команды избавляются от гонщиков, если гонщик не уходит сам. Или предлагают однолетние контракты, рассчитывая, что гонщик согласится и не уйдёт в «Рено», а потом в «Макларен». Охрана должна быть в очень хорошем настроении. Я не владею ни одной из своих старых машин. Князь, наверное, купил их у «Ред Булла». Шарль: Ах. Шарль: Тогда пусть посидят в моей машине, если ты не против? Шарль: В «Феррари» или в «Альфа Ромео», если «Феррари» не очень? Любая подойдёт. Шарль: Ты тоже можешь посидеть, если хочешь. Шарль: Я не буду фотографировать. Шарль: Если только ты сам не захочешь. Увидимся вечером. Детям надо поужинать до этого. Твоя мама готовит, если хочешь присоединиться. Шарль: Спасибо. Шарль: Тогда увидимся. Шарль: Во сколько? Ужин в пять. Приходи когда захочешь. Хороший план для детей. Им понравится.

***

Макс всегда жаловался, что гоночный календарь слишком длинный, что гонок слишком много. Особенно с планами на суточную гонку в следующем году. Когда Макс начинал в Формуле-1, гонок было всего девятнадцать. Он чувствовал себя стариком, когда жаловался на это. Как в мемах «раньше было лучше». Теперь он был законным опекуном двоих детей. И собаки. Которая требовала гораздо больше времени, чем коты. У него было объективно меньше свободного времени, чем когда-либо. Или, по крайней мере, с тех пор, как он учился в школе и гонялся на картах. И он не знал, чем себя занять весь день. Может, дело было в том, что он был один. Один и не пытался ни с кем встречаться. Это освобождало много времени. Паскаль должна была прийти позже. У неё была своя жизнь, и ей не нужно было торчать здесь постоянно. Макс начал готовить яйца, чтобы они были готовы, пока дети не проснулись. Или, по крайней мере, пока они не вышли из своей комнаты. Макс вполне способен приготовить яйца и тосты. Не то чтобы ему приходилось печь хлеб. Ему даже не нужно было его покупать — приятно. То, что Макс встал и ходил по кухне, заставило Кинга заскулить. Собака явно хотела на улицу.  Ладно, он не привык, что рядом нет другого взрослого. И нельзя просто открыть дверь и выпустить собаку во двор. Он мог подкупить охранника или разбудить детей. На плите только начали готовиться сырые яйца. И он забыл добавить масло или ещё что-то, чтобы они не пригорали. Это же антипригарная сковорода? Наверное? Этого достаточно? Может, дети уже проснулись, но ещё не вышли. Макс выключил плиту. Не хватало ещё устроить пожар. В худшем случае яйца испортятся. Они могут постоять в сковороде несколько минут, наверное. Мила уже не спала, а Джекс — да. Макс такого не ожидал. Она сидела в кровати, листала книжку — читать она, конечно, не умела. Причём это была одна из тех книжек, про смерть. Странно, наверное. Но нормальность — это вообще не про их жизнь. Дети были такими милыми. Она сидит там, Джекс спит рядом. Мила посмотрела на Макса и протянула руки. Макс вспомнил, как кто-то сказал, что никогда не знаешь, когда в последний раз возьмёшь ребёнка на руки. Глупо было об этом думать. Макс всё ещё работал над тем, чтобы дети официально и навсегда остались с ним. И он точно будет достаточно сильным, чтобы поднимать и Джекса, и Милу ещё много лет. Наверное, даже когда они вырастут, можно будет их поднять при желании. Макс подхватил Милу и поцеловал в лоб. Волосы у неё торчали в разные стороны. Макс умел делать маленькие хвостики, которые она часто носила, — это было нетрудно. Но стоило ли заморачиваться, если нужно просто выгулять собаку? Макс наклонился и поцеловал Джекса в лоб. — Goedemorgen. Нужно выгулять Кинга. Быстро в туалет и обуваемся, — подбодрил Макс. Джекс застонал, но встал с кровати. Его волосы тоже торчали во все стороны. Макс снял с Милы подгузник, одел и обул её. Она выбрала красное платье. Ничего необычного. Под низ — леггинсы на случай утреннего холода и свитер. — Сначала носки, — напомнил Макс Джексу. Макс взял поводок. — Шарль? — спросила Мила. Шарля не было прошлой ночью. У неё не было причин думать, что он появится утром. Но ей же два года. — Шарль придёт сегодня вечером, — пообещал Макс. — Он придёт на ужин и отвезёт нас смотреть очень крутые машины. Хорошо? — спросил Макс. — Хорошо, — согласилась Мила. Или просто повторила. Наверное, она поняла. Она, казалось, многое понимала. Вопросы Джекса о машинах занимали их всю дорогу в лифте. Только Макс не знал ответов. — Машины будут разного цвета, — пообещал Макс. — Я не знаю, сколько там машин. — Нет, на них нельзя кататься. — Нет, мы не можем их купить. Сюрприз с настоящим болидом он оставил напоследок. Наверное, если бы всё было нормально, они бы посидели в его нынешнем «Ред Булле», когда приехали бы в Остин. Бесполезно было зацикливаться на этом. Мила не хотела идти пешком, так что Макс взял её на правую руку. Одной рукой нести ребёнка было тяжело и так, а тут ещё и поводок, обмотанный вокруг левого запястья и зажатый в ладони. И Джекс держался за него и за руку Макса. Они дошли только до газона у здания. Макс забыл пакеты для какашек. Макс заплатил охраннику достаточно, чтобы тот просто выгулял Кинга как следует. Когда Макс снова включил плиту, яйца уже не хотели нормально взбиваться. Отдельные куски белка пережарились и не смешивались с остальным — потому что Макс не взбил их как следует до того, как начал жарить. Но они были готовы, и от них никто не отравится. — А где Паскаль? — спросил Джекс, когда Макс поставил перед ним тарелку с яйцами и тостами. Тосты были идеальными. Отлично. Трёхлетний ребёнок не доверял Максу готовку. Или он просто хотел знать, где она. — Паскаль придёт позже. Дети оставили как минимум половину яиц, так что Джекс, скорее всего, тупо возражал против стряпни Макса. Макс дал им по мюсли-батончику — слишком похожему на печенье, но по крайней мере они не останутся голодными. Макс доел оставленные яйца. Может позволить себе утренние калории, если не пить алкоголь. Может, дело было не в том, что у него много свободного времени, а в том, что он не знал, чем себя занять. Поэтому он заглянул в шкаф в детской, где Лоренцо и Артур разложили всякие принадлежности для творчества. Фломастеры, которые рисуют только на специальной бумаге. Макс надеялся, что тот, кто это придумал, разбогател. Рисование. Игры с машинками. Игры с планшетом — это была какая-то обучающая игра, Макс был в этом почти уверен. Хотя для малышей всё обучающее, разве нет? Им нужно так много всего выучить. Нормальная прогулка — Макс взял пакеты для какашек, но Кингу уже было не нужно. Телевизор, пока он готовил обед. Макс снова включил Babar. Он мог слышать его и поглядывать на детей из кухни. Может, ему было интересно, что случилось со слоном. Как он нашёл других слонов. Это хорошо подходило и для изучения французского. «Готовка» означала разогрев остатков, которые приготовила Паскаль. Настоящий компетентный взрослый. Когда Паскаль наконец пришла, Макс сел за симулятор. Джекс смотрел почти всё время. Он делал вид, что геймпад — это его руль, поворачивал его, когда Макс поворачивал, и постоянно нажимал на кнопки. Очевидно, это было признаком зрелости — что Макс не возражал, когда маленький мальчик трогал его геймпад. Или свидетельством того, что у Макса их было восемь и он знал, что его легко заменить. Но это было впечатляюще — что Макс не возражал, когда Джекс трогал его симулятор. Он не сказал Джексу, что уже заказал симулятор его размера. Это может стать сюрпризом, когда он приедет. Паскаль привела в порядок волосы Милы — Макс забыл это сделать. Ближе к вечеру Джекс всё ещё был в пижаме, так что Макс отправил его переодеваться. Снова прогулка. Мила решила остаться с Паскаль, так что с Максом были только Джекс и Кинг. Легко.

***

Когда дверной звонок зазвенел, Джекс добежал до двери первым. Но посмотрел на Макса, спрашивая разрешения, прежде чем открыть — прогресс. Наверное, Максу всё ещё нужно сделать какой-то замок повыше, чтобы дети не могли достать. Или это опасно с точки зрения пожарной безопасности, и так делать не стоит. — Можешь открыть, — разрешил Макс. Мила уже была рядом. Шарлю потребовалось мгновение, чтобы опустить взгляд и увидеть, кто ему открыл. — На ручки! — скомандовала Мила. Шарль послушно подхватил её. Джекс обнял Шарля за ногу и убежал, крича: — Ботики! — Сначала поужинаем! — крикнул ему вслед Макс. Джекс очень хотел посмотреть на коллекцию машин. В которой настоящих автомобилей было больше, чем у Джекса игрушечных. Впечатляюще. Шарль зашёл в квартиру, закрыл за собой дверь и запер её. Паскаль вышла ему навстречу, положила руку на плечо, коснулась щеками в двух почти-поцелуях. Шарль подошёл к Максу и протянул руку, которая легла тому на плечо. Обычное дело. Такое, что они делали всегда. Или, по крайней мере, уже много лет. — Спасибо, что пригласил на ужин, — сказал Шарль. — Твоя мама готовила, не я. Ты же это помнишь? — парировал Макс. Шарль рассмеялся, как будто это было смешно. Он опустил руку и посмотрел на Милу. — Babar, — объявила Мила. Очевидно, она поняла, что Шарль любит это шоу. Или любил. В детстве. — Babar... l'éléphant? — спросил Шарль. — Éléphant! — согласилась Мила. Она знала много животных, и слово было почти таким же на английском и французском, и не сильно отличалось на голландском. — J'adore Babar l'éléphant! Мила похлопала его по лицу, как иногда делала. Он, кажется, не возражал. Джекс вернулся в своих шлёпанцах на липучках. И в носках. Обувь была достаточно хороша для прогулки по музею — если это вообще музей, Макс не был уверен. — Молодец, Джекс, что сам обулся и надел носки, — похвалил Макс. — Готов к ужину? — Тачки? — спросил Джекс у Шарля. Как будто у Шарля мог быть другой ответ, и они могли бы поехать сразу. — Сначала нужно поесть, заправиться энергией, — сказал Шарль. — Как машине нужно топливо — или зарядить аккумулятор. Готов заправиться? Джекс кивнул и побежал на кухню. Максу нужно будет использовать этот приём. Наверное, он сможет убедить Джекса, что морковь заряжает глаза, белок — мышцы, а сложные углеводы — энергию. — Вы смотрели первую серию Babar? — спросил Шарль. — Ага. Не думаю, что они поняли. — Ничего страшного, — ответил Шарль. Ужин прошёл легко. Какая-то паста, с которой детям не нужна была помощь. Шарль в основном разговаривал с детьми. Говорил по-английски, но вставлял французские слова, которые дети повторяли. Это было мило. Шарль отвёз их в княжескую коллекцию машин. Конечно, в Монако везде можно дойти пешком, но это заняло бы больше времени, дети бы устали, и их пришлось бы нести на руках. У Макса не было детской коляски. Он не заметил её в доме. Но она занимает много места, и, наверное, она им не нужна. Проблема была бы только в том, если бы обоим детям понадобилось на руки одновременно, и рядом никого не было бы... К чему Максу не следовало быть готовым, ведь Джекс уже такой большой. А коляска занимает много места для такой редкой необходимости. Они заехали в частный гараж — наверное, для королевских гостей и других важных посетителей вроде Шарля. Макса, наверное, тоже пустили бы, если бы он спросил насчёт передачи машины в коллекцию. Макс не был в княжеской коллекции машин с восемнадцати лет, когда только переехал в Монако. Наверное, машины князя смотрят в основном туристы. Потому что жители Монако обычно очень деликатны. Но несколько человек относились к Максу как к части экспозиции — с вопросами и фотографиями, — и он избегал их, естественно. Макс надеялся, что теперь он лучше с этим справляется, но идея побыть там, где никого нет, ему нравилась больше. Наверное, это преимущество того, что ты оставляешь свою машину в коллекции. Когда Шарль был рядом, Мила в основном следовала за Джексом, но иногда ей нужно было внимание Макса, и она просилась на руки. Она любила Паскаль. Ей нравилось смотреть, как Паскаль готовит и убирает. Что Паскаль не обязана была делать, и Макс говорил ей об этом много раз. Честно говоря, ей не обязательно было приходить, когда он был дома, но это давало Максу возможность тренироваться или сидеть за симулятором, когда его не отвлекали. Но когда Шарль был рядом, Мила всегда выбирала его первой. Например, когда она решала, что идти пешком — не для неё, она шла сначала к нему. Она не возражала, если её передавали Максу или Паскаль. Но Шарль нравился ей больше всех. Макс даже не ревновал. И Шарль вёл себя хорошо — старался тактично отдавать её Максу, предлагал сфотографировать её с Максом на фоне какой-нибудь машины. Как будто боялся, что она недостаточно привязана к Максу. Тот не волновался. И Шарль обязательно уделял внимание Джексу. Джексу это было не в тягость. Он любил Шарля. Шарль — тот, кто возил их на картинг, показывал им машины, так что мальчику было невозможно не любить монегаска. Они оба поднимали Джекса, чтобы он лучше видел машины. Но Джекс предпочитал ходить сам. Шарль сначала показал им старые дорожные автомобили. Очень красивые. Большинство из них принадлежало отцу нынешнего князя, но и нынешний князь значительно пополнил коллекцию. И к тому же, он интересовался Формулой-1 гораздо больше, чем прошлые князья Монако. — Следующий зал — мой любимый. Там много старых болидов, включая одну очень особенную. Джекс, наверное, увидел старую машину Макса и побежал. Было опасно, что Джекс ходит сам. — Не трогай машину, Джекс! — предупредил Макс по-голландски. Сказать «не бегать» тоже стоило, но было поздно, к тому же это было бы лицемерием — Макс сам бежал за ним. Неловко, что Джекс убежал так далеко. Джекс остановился до того, как Макс его догнал. Послушный мальчик. Может, слишком послушный для трёх лет. Макс не помнил себя в этом возрасте. Может, он всё ещё был в режиме «хорошего поведения» при гостях. Ему нужно было знать, что Макс — не исключение, что ничего страшного не случится, если его ослушаться. Хотя машины князя — очень особенные, и слушаться здесь было правильно. Может, Макс слишком много думал. Он не хотел, чтобы Джекс был непослушным. — Мы не можем трогать машину, потому что она не наша. Князь купил её у «Ред Булла». Мы можем смотреть, но не трогать — как и все остальные машины. Но... у Шарля здесь две машины. Два его болида. Красная «Феррари». И «Заубер». Они принадлежат ему, и Шарль разрешит тебе их трогать и даже посидеть в них, если захочешь. Понимаешь? Джекс кивнул. — Ja. Он подошёл к Шарлю, который как раз подходил с Милой на руках. — Waar is je auto? Джекс, наверное, не понимал, что Шарль не знает голландского. Макс должен был это предвидеть, когда заговорил с ним по-голландски. Шарль присел перед ним.  — Можешь повторить? — спросил он. — Waar is je auto? — Моя машина вон там. Хочешь потом вернуться к «Ред Буллу»? «Ред Булл» тоже очень крутой, даже если его нельзя трогать. Идёт? — Хорошо, — согласился Джекс. Он протянул руки к Шарлю, который уже сидел на корточках и держал Милу. Шарль не задумываясь подхватил и Джекса. Макс решил просто идти за ними. Он достаточно видел свои «Ред Буллы». Было странно видеть машину, которая больше ему не принадлежит, но она никогда и не была его. Ему ещё ни разу не довелось потрогать болид «Феррари». Или «Заубер», но «Феррари», конечно, интереснее. «Феррари» 2019 года была красивой машиной, несмотря на свою скандальность. О чём Макс благоразумно умолчал. Это была не вина Шарля. Сезон «Феррари» 2020 года тоже не был виной Шарля. Шарль передал Милу Максу, прежде чем помочь Джексу забраться в «Феррари». Шарль показал ему, что можно положить руки на руль и всё такое. Двигателя или батареи в машине, наверное, не было. Ни одна из кнопок не работала. Шарль знал, что делал. Шарль отступил назад и достал телефон. — Я не буду выкладывать эти фото, и они не попадут в интернет, обещаю, хорошо? — Всё нормально. Твоя мама захочет посмотреть. Сделай пару снимков и на мой телефон, — сказал Макс, доставая свой. Шарль бегал вокруг машины, фотографируя с разных ракурсов. — Джекс? Хочешь изобразить звук мотора для видео? — спросил Шарль. Джекс довольно правдоподобно изобразил звук современного болида — такой, как он звучит в телевизоре, по крайней мере. Это было мило. Шарль сделал видео и на телефон Макса. Они не торопили Джекса — ему явно нравилось. Он осмелел настолько, что нажал на несколько кнопок, которые, конечно же, ничего не делали. — Думаю, Джей бы понравилось, — сказал Шарль. — Если она когда-нибудь приедет в гости. Не знаю, довелось ли ей сидеть в твоём «Ред Булле»? Или Виктории? Или твоей маме? Или кому-то ещё? Лука, кажется, тоже интересуется машинами, как и Джекс. — Ты хочешь провести целую династию Ферстаппенов через свою «Феррари»? — Конечно. Почему нет? В этом и радость владения. Я уже водил сюда много друзей, и их детей, и своих маленьких кузенов. — У тебя есть друзья с детьми? — Я думал о сыне Мелани Бьянки. Но скоро у одного из моих лучших друзей со школы тоже будет ребёнок. Ну, у его невесты. Первый в нашей компании. Может, когда она подрастёт, она тоже захочет приехать. Мила хочет посидеть в машине? Джекс не просился вылезать, но он смотрел на них, а не играл с машиной. Миле, наверное, было всё равно, сидеть в машине или нет, но хорошие фотографии, которые она, возможно, оценит когда-нибудь, — это славно. — Джекс, уступи Миле очередь. Хочешь посидеть в другой машине? — спросил Макс. — Если можно, — спросил он Шарля, уже опоздав. — Конечно. Мы можем сфотографировать их вместе. Будет очень мило. «Заубер» был сразу за «Феррари», так что они поместятся на одном фото. Слишком близко для «Заубера» 2018 года и «Феррари» 2019 года, если бы они были на трассе вместе. Но фотография с ними обоими выйдет милой. Мила пробыла в машине гораздо меньше времени, чем Джекс. Ей понравилась жёлтая кнопка с лошадкой «Феррари» посередине. Она нажимала на неё много раз. Она подняла руки, когда захотела вылезти. Шарль подхватил её. — Макс, твоя очередь? — спросил Шарль. — Ладно, — сказал Макс так, будто соглашался неохотно. Как будто ему было не очень интересно. В машине определённо было оригинальное сиденье. Отлитое по форме Шарля в 2019 году. Макс втиснулся, но с трудом. У него бёдра немного шире, чем у Шарля, но он кое-как поместился. — Не думаю, что Виктория влезет, — заметил Макс. — Макс, не говори ей этого. — Я еле влез. Для женщины это нормально — бёдра шире, а у неё двое детей. Лио недавно родился. Она, конечно, влезла бы с более широким сиденьем. Но не с тем, что отлито по твоей заднице. Она уже много раз сидела в моих машинах, когда была младше. — Можно сделать обычное сиденье, в которое поместится больше людей. Мне следовало это сделать раньше. — Звучит дорого. Это твоя машина. И тебе пришлось бы выбросить то, что идеально подходит тебе, или хранить его где-то. — Может, я сделаю из него сиденье для своего симулятора. Подумаю об этом. Интересная идея. Наверное, не очень практичная. — Эти фотографии нельзя никому показывать, — сказал Макс. Потому что Шарль, конечно, их делал. — Не буду, — пообещал Шарль. — Можешь показать нескольким людям, но не пересылать. — Маман будет в восторге.

***

По дороге обратно в квартиру Макса, голландец разослал несколько фотографий Джекса и Милы некоторым людям. Виктории и нескольким друзьям, с которыми он не очень хорошо поддерживал связь. Но хотя бы так они узнают, чем он занят. Большинству он отправил только фотографии со дня картинга, но некоторые получили и те, где дети сидят в болидах Шарля. Всем он написал, чтобы не выкладывали их в интернет и никому не пересылали. Если бы фото всё же попали в интернет, Макс знал, что бы люди сказали. Кроме обычного угара над «Феррари», они бы написали, что Макс тренирует следующего чемпиона мира Ферстаппена. Может, даже добавили бы, что, надеются, он будет добрее, чем его отец. И обязательно шутка про заправку — вишенкой на торте. Макс был почти уверен, что те, кому он написал, ничего такого не скажут. Может, Стэн снова подшутит, что Макс поехал на картинг только потому, что его Шарль позвал, а когда Стэн звал — не поехал. Но он не обидится. Виктория: Милые фото. Макс улыбнулся сообщению.

***

Ещё один насыщенный день — дети легко легли спать. Они уже перешли на режим «рано ложиться — рано вставать». Полная противоположность предпочтениям Макса, но он умел приспосабливаться. В Формуле-1 без этого никак. — Мне завтра лететь в Сан-Паулу. В середине дня. А тебе? — спросил Шарль, когда Макс закрыл дверь в детскую. — Позже, — ответил Макс. — И я пропускаю медийный четверг. — Хорошо. Я рад, что тебе можно. — Надеюсь, тебе не будут задавать вопросы обо мне. — Я дам им понять, что они меня разочаровали, спрашивая о чём-то личном, что касается другого человека. Никто не хотел бы разочаровывать Шарля Леклера. — Ты уже собрался? — спросил Макс. — Да. — Собирать вещи было легко после многих лет практики. Регулярно — по крайней мере с начала международного картинга в 2010 году для них обоих. Но даже до этого Макс привык к этому, и Шарль, наверное, тоже. Его национальные соревнования по картингу — во Франции для Шарля — часто проходили не рядом с домом, чтобы возвращаться на ночь. Хотя, наверное, в таком возрасте за Шарля вещи собирали родители. — Хочешь остаться на ночь? Попрощаться с детьми утром? — предложил Макс. — Я... хочу. Это не слишком обременительно? — спросил Шарль. Это был сложный ответ на простой вопрос Макса. Или не совсем простой. — Всё нормально, — сказал Макс. Хотя, может, дети привязались к нему как-то уж слишком сильно. Но Паскаль никуда не денется — Рэймонд наконец начал ей платить, и нормально так, с обратной оплатой. Шарль, наверное, тоже никуда не денется. Макс так думал. Этот парень умудряется дружить и с Пьером, и с Оконом — а это вообще нонсенс, особенно если учесть, насколько ближе он к Пьеру. Невозможно быть дружелюбным с обоими одновременно, но у Шарля получается. Даже если дети будут видеть его реже, когда Шарль решит, что они уже более-менее устроились, он всё равно будет рядом. — Если не можешь остаться, лучше попрощайся с ними сейчас, — решил Макс. — Это точно их разбудит, а они уже, наверное, спят. Я увижу их утром, — решил Шарль. Конечно, Шарль мог просто уйти и прийти утром. Или они могли встретиться утром, и Шарль попрощался бы тогда. Но остаться было проще.