Шипы и сладкая вата.

Утро в каюте началось не с криков Спраута и не с грохота упавших гантелей. Космо открыл глаза и обнаружил, что его необъятное пузо служит подушкой для Спраута. Тот спал, уткнувшись носом в мягкий бок напарника, и его ладонь по-хозяйски покоилась на складке ткани изумрудной рубашки Космо. Космо затаил дыхание, боясь пошевелиться. В утреннем свете Спраут выглядел почти беззащитным. Но как только будильник на тумбочке звякнул, Спраут мгновенно распахнул глаза и отпрянул, путаясь в одеяле. — Ты... ты почему так развалился, жирная свинота?! — выпалил он по привычке, вскакивая и лихорадочно поправляя растрепанные волосы. — Ты меня чуть не поглотил своим жиром за ночь! Космо мягко рассмеялся, садясь на кровати. — Спраут, ты сам на меня лег. И, кажется, тебе было очень удобно. Спраут замер у зеркала, его уши вспыхнули ярко-алым цветом. Он обернулся, смерив Космо своим фирменным колючим взглядом, но в глубине зрачков плясали искры тепла. — Я просто... проверял твой пульс! — буркнул он, хватая форму. — Живо вставай. У нас смена через двадцать минут. И если ты сегодня наденешь ту обтягивающую рубашку, я лично застегну её так туго, что ты не сможешь вдохнуть. Понял? Космо встал, его пухлое тело ощущалось на удивление легким. Он подошел к Спрауту со спины и быстро, почти невесомо чмокнул его в макушку. — Понял, Спраут. Идем работать. Спраут зашипел, как рассерженный кот, но не оттолкнул его. — Терпеть тебя не могу, — пробормотал он, выходя из каюты первым, чтобы скрыть счастливую улыбку.