Ещё один Шанс

      Он жив. Его сердце бьётся. Адам ощущает каждый стук под рукой. Он никогда ранее не слышал, чтобы сердце архангела издавало хоть какой-то звук. Его взгляд поднимается, и он смотрит в голубые глаза — словно замёрзший лёд, спокойные, но пронзительные. Они великолепны, яркие, словно сияющие звёзды… Божественно.       — Майкл, — произносит он, словно не веря в то, что видит. Голос его дрожит и полон удивления. Как будто вновь заперт в клетке, и перед ним ещё одна иллюзия, созданная для мучительных пыток.       — Адам, — отвечает Архангел тихо и спокойно, словно ничего не произошло. Как будто не его убили пару недель назад. Всё также стойкий, словно оружие — острое и могучее, словно меч, готовый к бою. Но Майкл не должен быть оружием — он светлый ангел, которого любит Адам. Он не оружие Творца, и Адам не позволит из него сделать безжизненное существо. Больше он его не отпустит.       Ему не важны последствия, ему важен его Архангел. Быстро не давая даже тому задуматься, подчинённый какой-то внутренней силе Адам целует Архангела. Поцелуй крепкий, полный желания и силы. Одна рука на талии, жёстко сжата, словно подтверждение реальности; он здесь, живой, в его руках, и никуда не исчезнет. Вторая заплетается в волосы, удерживая его, чтобы не отпустить, чтобы он оставался рядом. Адам не отпустит его никуда, он здесь, он — его.       Майкл сначала не отвечает, удивлённо глядя, но затем неуклюже и медленно отвечает, копируя жесты Адама. Его руки на талии и в волосах, и поцелуй становится всё настойчивее. Словно последний, призыв к прощанию. Адам позволяет себе зажмуриться, полностью погружаясь в ощущение. Он прижимает Архангела к стене, сильнее сжимая и оттягивая его длинные, мягкие, заплетённые в растрёпанный хвост волос, как будто он сделан не Майклом, а кем-то другим, но он всё равно прекрасен.       Они целуются долго, безмятежно, словно пытаясь насытиться каждой секундой, каждой каплей ощущений. Когда воздух начинает ускользать, Адам неохотно отрывается, смотрит на Майкла, тот тоже пытается восстановить дыхание. Майкл дышит — это удивительно, но это не то о чем хочется думать.       Адам снова целует его, мягко и бережно. Легкое прикосновение губ скользит по лицу и шее Небесного воина — словно моление, будто он молится о том как скучал и о той самой любви, что давно скрыта внутри. Он останавливается лишь на шраме, что украшает шею.       — У Михаила проблемы с голосом, — тихо произносит он.       Адам удивлен, это тело не идеально, оно безбожно красиво, но оно удивительно человечно. Как будто Майкл человек…       Миллиган поднимает взгляд, молча спрашивая о случившемся. Ему надо знать. Майкл сначала молчит, Адаму это не нравится, однако прежде чем поднять шум, Архангел говорит.       — Война и Смерть не позволили мне умереть. Война нашла для меня идеальный сосуд, с которым я мог связать свою судьбу. Это священник по имени Михаил, у меня есть все его воспоминания и его восприятие мира. — Майкл вдруг запинается, словно не желая признавать это вслух: — Я больше не Архангел. Я сломан. Внутри осталась благодать, но она бессмысленна. Мне не суждено вернуться на небеса.       — О, Майкл, — Адам сгоречью смотрит на него, внутри бушует гнев, однако Майкл не виноват в этом. — Они не достойны тебя.       — Это моё наказание. Мне следовало быть лучше.       — Лучше кого?! — вскипает Адам, и голос его дрожит от ярости.       Майкл молчит. Он просто смотрит. Адам вздыхает и берёт его за руку, ведя вглубь комнаты. Они поговорят об этом, но позже, время для этого есть.       — Значит, теперь ты можешь есть. Уже успел выяснить, что любишь?       — Чай.       Адам не может не рассмеяться.