между сторок

Уиллу было девятнадцать, и он чувствовал себя так, словно к этому возрасту мир должен был уже наконец-то расставить все на свои места. Но вместо этого, его мир был больше похож на вихрь эмоций, центром которого неизменно оставался Майк. Майк Уилер, его лучший друг с самого детства, его неизменная опора и, что самое болезненное, объект его неразделенной любви. Этим вечером они снова оказались в одной постели. Не в том смысле, в каком Уилл мечтал десятки ночей, а в том, как это бывает у друзей, которые провели слишком много времени вместе, играя в D&D до глубокой ночи или просто разговаривая о чем-то, что было важно только для них двоих. Майк, как всегда, лежал на спине, уставившись в потолок, освещенный лишь тусклым светом настольной лампы. Уилл лежал рядом, на боку, и его взгляд был прикован к профилю Майка. Каждый изгиб, каждая тень были знакомы и до боли любимы. «Уилл, ты спишь?» — голос Майка был сонным, но в нем слышалась легкая игривость. «Нет,» — прошептал Уилл, его сердце екнуло. Майк повернулся на бок, теперь они лежали лицом к лицу, их колени почти соприкасались. В полумраке его глаза казались еще темнее, еще глубже. Уилл почувствовал, как его дыхание участилось. «О чем ты думаешь?» — спросил Майк, его голос был теперь тише, почти интимным. Уилл захотел сказать правду. Захотел сказать: «О тебе, Майк. О том, как я хочу прикоснуться к тебе, как я хочу, чтобы ты меня поцеловал, как я люблю тебя». Но эти слова застряли в горле. «Обо всем,» — уклончиво ответил Уилл, и тут же пожалел об этом. Майк знал его слишком хорошо. Майк усмехнулся, и это была добрая, понимающая усмешка. Он протянул руку, его пальцы легко прикоснулись к руке Уилла, лежащей между ними. Это было такое простое, дружеское касание, но для Уилла оно было электрическим разрядом. Он задержал дыхание. «Знаешь, иногда мне кажется, что ты прячешься за этими своими "обо всем",» — сказал Майк, его голос понизился еще больше. Его большой палец поглаживал тыльную сторону ладони Уилла. Уилл почувствовал, как к нему подступает жар. Он старался не думать о том, как тепло кожа Майка, как приятно это трение. Он старался не думать о том, что еще он хотел бы ощутить. «Может быть,» — еле слышно ответил Уилл. Майк вдруг подвинулся ближе, так, что их бедра соприкоснулись. Тепло от его тела пронзило Уилла насквозь. Он замер. «Иногда мне тоже хочется спрятаться,» — продолжил Майк, его взгляд был пристальным, словно он пытался что-то прочесть в глазах Уилла. — «От всего этого… взрослого дерьма.» Уилл кивнул, его горло сжалось. Он чувствовал, как напряжение нарастает между ними, тонкая, почти невидимая нить, которая вот-вот должна была порваться. Резкое движение Майка застало Уилла врасплох. Майк потянулся, и его рука легла на щеку Уилла. Большой палец мягко погладил кожу под глазом. Он наклонился ближе. Дыхание Майка обдало лицо Уилла, пахло мятой и чем-то неуловимо «майковским». «Ты знаешь, Уилл,» — прошептал Майк, его глаза были почти закрыты, а взгляд почему-то задерживался на губах Уилла. — «Иногда…» Дальше он не смог говорить. Вместо этого, его губы легко коснулись губ Уилла. Это был не поцелуй, а скорее намек, легкое, невесомое прикосновение, которое длилось едва ли секунду. Но для Уилла этого было достаточно, чтобы его мир перевернулся с ног на голову. Когда Майк отстранился, его глаза были широко открыты и смотрели на Уилла с какой-то новой, незнакомой смесью растерянности и… желания? Уилл не мог расшифровать. «Майк…» — прошептал Уилл, его собственный голос дрожал. Майк не ответил. Вместо этого, он снова наклонился. На этот раз это был уже настоящий поцелуй. Мягкий, нежный сначала, а потом становящийся все более уверенным. Уилл ответил моментально, все его долго подавляемые чувства вырвались наружу. Он положил руки на шею Майка, углубляя поцелуй. Поцелуй был долгим и глубоким, наполненным всем, что они не говорили друг другу годами. Уилл почувствовал, как его сердце колотится, как его тело подстраивается под тело Майка. Он чувствовал, как Майк притягивает его ближе, и это трение их тел было самым прекрасным ощущением на свете. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба были запыхавшиеся. Майк прижался лбом к лбу Уилла. Его дыхание было тяжелым. «Уилл,» — выдохнул Майк, его голос был охрипшим. — «Я…» Уилл ждал. Ждал слов, которые могли бы все объяснить или разрушить. Но Майк не сказал ничего. Вместо этого, он снова поцеловал Уилла. На этот раз поцелуй был более страстным, почти отчаянным. Губы Майка исследовались, требовали. Он целовал не только губы, но и скулы Уилла, его подбородок, опускаясь ниже. Уилл почувствовал, как его шея горит, когда Майк оставил на ней влажный, жадный засос. Он застонал, тонкий, почти неслышный звук, но Майк услышал его. И это, кажется, только подзадорило его. Еще один засос, и еще. Каждый из них был как печать на коже Уилла, доказательство того, что это происходит, что это не сон. Уилл зарылся пальцами в волосы Майка, притягивая его ближе, желая большего. Это было неправильно. Это было безумно. Он был влюблен в своего лучшего друга, и теперь этот лучший друг целовал его и оставлял засосы на его шее. Мир все еще был вихрем, но теперь Уилл чувствовал, что он находится в его центре, в этой буре эмоций и ощущений, и рядом с ним был Майк, и это все, что сейчас имело значение. Остальное могло подождать.