Пережить

      Сон является маленькой смертью. Пробуждение сопоставимо с возвращением из чего-то между горем и Эйвой. Ло'ак открывает глаза.       Кожа на запястьях истёрта в мясо наручниками. Наверное, если Ло'ак выйдет отсюда, от шрамов избавиться не сможет. Они останутся вечными браслетами, знаменующими страдание и унижение.       Низко! Ниже падать некуда!       Как же он орал и бунтовал, когда только попал сюда. Плевать было, когда харкался кровью после ударов в живот. Между сплёвыванием сгустков парень шипел и ругался, кидался на вошедших и не сдавался, пока его не оставляли полусознательным.       Его схватили на корабле, пока они с Нетейамом спасали Паука. Ребята смогли спастись, а вот сам Ло'ак слишком верил в себя.       В общем, он всех задрал тем, что буйный, поэтому к койке его намертво приковали наручниками. Можно сползти на пол или лежать на матрасе. Ло'ак предпочитал пол, такой маленький протест.       Полковнику, правда, на протесты плевать. Тело пацана он подхватывает одной рукой и закидывает на кровать, придавливает спиной к матрасу. На'ви шипит ему в лицо, и Майлз повторяет это, криво ухмыляясь.       От рекома несёт медицинским кабинетом и горелым сахаром. Уже потом Ло'ак узнал, что так пахнет алкоголь, который аватары могут употреблять. На'ви всё ещё нет, поэтому к запаху возникло стойкое отвращение.       — Отец меня найдёт и убьёт тебя, конченая ты мразь! И мама. И мой брат...       — По брату соскучился, говоришь? Я тебя услышал.       Ло'ак не понимает, почему такой ответ вызвал настолько сильный ужас. Ведь ужасаться надо другого.       Лицо Куоритча полуразмыто. Наверное, это из-за того, что парень старается реже смотреть на эту гадкую рожу. Или от утомления и голода.       Когда руки шарятся по телу, Ло'ак только вьётся и пинается, выкрикивая оскорбления. Он думает, что будут бить или ломать. Пальцы ходят по выданной футболке низкого качества ткани. А потом одна из рук пролазит под неё. Мотива на'ви не понимает, на миг замирает, устремляя злые жёлтые глаза на происходящее.       Хочется откусить себе язык за все прошлые пререкания. Вот теперь Ло'ак вполне осознаёт происходящее, он среди сверстников один из первых прочухал, что же такое секс. Но, честно говоря, никогда не зацикливался и не фантазировал. Ощущение крупной ладони на грудной клетке, большой палец давит на сосок, потом вместе с указательным подцепляет и без нежностей крутит. Юноша приходит в себя только в тот момент, ещё яростнее отталкивая Майлза от себя корпусом. Руки прикованы, а ноги реком придавил своим телом.       Мужчина хмыкает и убирает руку. Ло'ак затихает, присматриваясь. От резкого движения вздрагивает: второй благородно одолженный предмет одежды, серые спортивные штаны, стаскивают с его бёдер до колен. Вот нижнего белья никто не выдавал, так что больше ни с чем бороться не пришлось. Разве что Ло'аку с желанием умереть на месте от ядовитого смущения и ненависти.       Где-то там родные ищут его. Цирея...       По любви приятно. Наверное. Юноша не знает, он даже поцеловаться с восхитительной меткайинской девушкой не успел. Они те месяцы только играли с остальными и могли нежно переглянуться. Пара встреч наедине с успокаивающими беседами...       Ремень грохается на пол. Член у полковника неплохих таких размеров, одним видом выбивает всё желание дальше протестовать и собирать себе грехи, за которые Куоритч может отомстить. Вообще, параллельно хочется начать бунтовать сильнее, но Ло'аку страшно. До сегодняшнего дня он считал себя взрослым.       — Эй, ты... Ты шутишь же, урод?       Становится ясно, что не шутит.       — Ты конченый... Только попробуй, я тебе трахею выгрызу.       О растягивании речи быть не могло. Ниже стянув штаны с на'ви, Майлз грубо раздвигает ему ноги и приподнимает бёдра. Ло'ак дёргается в сторону и шипит, но получает кулаком в лицо и успокаивается, поправляя заевший от удара челюстной сустав.       Маленький щелчок, но это не так больно, как распирание от вошедшей в неподготовленное тело головки. Парень подаётся назад, чтобы избежать более глубокого проникновения, но лишь раздражает Майлза. Тот больше не церемонится и входит целиком.       Перед глазами мутнеет всего на десять секунд, а во рту кровь от прикушенного языка. Ло'ак орёт ругательства и пытается отбиться. Больно, сука!       Ему ещё придётся смотреть в глаза Цирее.       Мужчины с мужчинами тоже спят, это тоже может быть приятно. Наверное, когда сопоставимы габариты и твоему сексуальному партнёру на тебя не плевать. Куоритч двигается, а Ло'ак терпит, сжав челюсти. К этому невозможно привыкнуть. Глубоко, много, как это ещё, блять, объяснить?! Спасибо за футболку. Не хотелось бы видеть выпирающую головку члена на плоском животе.       Майлз возится долго. Может, он уже кончил несколько раз, а Ло'ак и не заметил. После первой порции тепла где-то внутри всё смешалось. Руки давят, внутри... Горячо и больно. Стыдно так.       Мама, мамочка...       Выходит Куоритч также резко. Размазывает по бёдрам пленника сперму с кровью, лупит его по лицу ладонью. Ло'ак отчаянно тянется за рукой и кусает воздух. Не успел. Он разбит и унижен и даже одеться не сможет сам, руки скованы. Из какой-то жалости или странной издёвки мужчина надевает на него штаны, но небрежно, едва прикрывает таз. И уходит.       Ло'ак отворачивается к стене, смотрит широко распахнутыми глазами. Они давно на мокром месте, но перед ублюдком он держался. Сейчас не смог. Тёплая влага вытекла на подушку, губы скривились. Мерзость, мерзость, мерзость, мерзость.       Он засыпает где-то через час, вдоволь наплакавшись и пожалев обо всех жизненных решениях. Но они спасли Паука... А если его тут кто-нибудь тоже?.. Небесные люди... Нет, точно демоны.       Ло'ака будит суета и шум. Пока он разлепляет веки, слышит знакомый голос:       — Вставай, Салли. Брат приехал.       На койку у стены брошено что-то тяжёлое и не маленькое. Юноша смотрит пару секунд без слов и выражения лица. Не совсем понимает, что перед ним. Синее пятно, черты знакомые... Нетейам? Нетейам... НЕТЕЙАМ.       Или его окоченевшее тело с дырой в груди, уже тёмной. Запах... Гнилостный, сладкий. В рот мгновенно вливается желчь, которой Ло'ак захлёбывается, падая с койки на пол и выкручивая скованные запястья.       Он кричит, скулит и воет от ужаса, всё желая отползти дальше, но наручники не позволяют. Полковник вышел из помещения, кривя губы.       — Нетейам, Нетейам, братишка, как же, как... Я... Это... Это я... Из-за... Прости, прости...       Ло'ак то шепчет, то орёт судорожный бред, и не видит перед собой ничего, кроме слёз.       На кровати, простынь которой пропитана кровью и потом Ло'ака, а также семенем Майлза Куоритча, лежит труп Нетейама, который никогда не отдадут Эйве. Брюшная и грудная полость стянуты грубыми стежками.       Его вскрывали люди.       Ло'ак хочет умереть.       Через бесконечные часы истерики и паники, через боль в руках и ломоту в теле он вырубается, психика просто не справляется. Сон является маленькой смертью. Пробуждение сопоставимо с возвращением из чего-то между горем и Эйвой.       Ло'ак открывает глаза, смотрит на потолок маруи всего несколько секунд. Дышит судорожно и поверхностно, тело липкое от пота и кажется грязным. Опять. Юноша тихонько выбирается на воздух, даже не разбудив родителей и младших сестёр. И, только шагнув за порог, срывается с места.       По пружинистой дорожке бежать не совсем удобно, но он не откажется запнуться и уйти в воду. Случайно это не выходит, специально не получается. Ло'ак сбегает из деревни как можно дальше.       Последние шаги уже таковыми сложно назвать. Спотыкается, падает на песок коленями, а потом и всем телом. В какой-то истерике сжимает крупинки между пальцами, втирает их в кожу до боли, заламывает ноги. Сердце словно ушло куда-то выше, бьётся в горле, с каждым ударом подкатывается к корню языка.       На который Ло'ак надавил, запихнув грязные пальцы с песком в рот.       ПРОСТИ МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА. Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ. Я БУДУ ХОРОШИМ. Я БУДУ СЛУШАТЬ ТЕБЯ И ОТЦА. ТОЛЬКО ВЕРНИСЬ, НУ ВЕРНИСЬ ЖЕ.       Ло'ак практически не ест, блевать и унижаться попросту нечем. Пустой желудок погано выворачивается, отдаёт лишь пару капель едкой желчи и нить густой слюны с песком, медленно тянущейся вниз. Стоя на коленях, скосив глаза и уперев кулаки в мелкие жёлтые крупицы, Ло'ак наблюдает и не мешает ей, не закрывает рот.       Я ТЕПЕРЬ ТОЖЕ НЕ МОГУ ДЫШАТЬ, ВИДИШЬ? Я НЕ ДЫШУ. ЭТО ЧТОБЫ ТЫ ВЕРНУЛСЯ. НЕ МОГУ... БЕЗ ТЕБЯ... ПРОСТИ... ЭТО Я... ВЕЗДЕ Я... ПРОСТИ...       Нетейам умер несколько дней назад. Все по-разному переживают горе. Многим может показаться, что Ло'аку не слишком плохо. Да, он эти дни чуть отстранён, чуть ушёл в себя, чуть менее разговорчив. Но на этом, казалось бы, всё. Просто юноша так переносит стресс, глубоко внутри.       ЭТО Я ВСЁ ПОЛОМАЛ! ЭТО МОИ РУКИ! ВОТ ОНИ! ОТРУБИ ИХ! ОТРУБИ! ТОЛЬКО ВЕРНИСЬ! ПРОСТИ МЕНЯ!       Каждую ночь Ло'ак умирает в самых различных кошмарах. Он запомнил Куоритча как источник бед, ему плевать, кем является мужчина на самом деле. Его сознанию, если быть точнее. В каждом сне на'ви страдает и обязательно видит эту рожу. В каждом сне ему больно, а сегодня ещё и унизительно. Так мерзко, какая гадость, какая же, сука, гадость, о, Эйва, хватит, пожалуйста, я так больше не могу, я виноват, но зачем так жестоко, зачем швы, зачем тело, зачем?       ЗА ЧТО ТЫ ТАМ? ПОЧЕМУ ТЫ, А НЕ Я? ВЕДЬ Я ПЛОХОЙ, А ТЫ ХОРОШИЙ, ТЫ САМЫЙ ХОРОШИЙ, ПОЧЕМУ ТАКИХ ЗАБИРАЮТ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ КРИЧИШЬ НА МЕНЯ? УБИЙЦА! СКАЖИ: УБИЙЦА! ЭТО Ж Я... ЭТО ВСЁ Я...       Ло'ак хотел бы наложить на себя руки. Народ говорит, что оружие небесных людей отравляет. Это точно. И их мнение подкрепится, когда семья и меткайинцы увидят в один из вечеров на берегу тело подростка с пробитой головой и автоматом рядом. Отец, наверное, тогда сумеет простить или хотя бы с облегчением выдохнет. Мама будет горевать, но избавится от позорного клейма, ведь пропадёт сын с прямой демонстрацией крови демонов. Кири и Тук... Перед ними будет стыдно.       Да и перед Нетейамом тоже, честно. Это одна из причин отложенного самоубийства и отказа все эти дни связываться с Древом. Ло'ак боится его увидеть и что-то сказать, стоя лицом к лицу.       Если даже удастся пережить этот период, чувство вины не покинет никогда. Через два года Ло'ак станет старше Нетейама, а через лет восемь, встречаясь с ним в мире духов, будет смотреть сверху вниз и видеть не просто старшего брата, а... ребёнка. Как же это горько представлять.