Lovers, As Fate Knows // Влюбленные, как предначертано судьбой

Узник Азкабана. 31 октября 1993 года. Третий курс. Лестницы давили непривычной тишиной, пока Гермиона поднималась вслед за Гарри и Роном в Гриффиндорскую башню. Они с Роном только что вернулись из Хогсмида, а Гарри остался в школе (несправедливо, по мнению Гермионы), потому что у него не было разрешения от опекунов. Тем не менее поход в Хогсмид был весёлым, хотя и слегка утомительным. Рон затащил её практически в каждый магазин, раз десять повторяя: «Ты только погляди на это, Гермиона!» — и каждый раз, когда она поворачивалась, оказывалось, что это какая-нибудь ерунда. Например, «Навозные бомбы» — про которые рассказывали ему братья, — и «Летучие шипучки» — она была готова поклясться, что видела, как у него изо рта потекли слюни, когда он просто посмотрел на летающие кусочки помадки, — а ещё на модные квиддичные новинки, по которым он сходил с ума, например на метлу «Молния». Она никогда по-настоящему не понимала смысла квиддича. Он казался ей абсурдным. Как можно получать удовольствие, сидя на тонкой деревянной палке? Огромный риск для жизни. И всё ради того, чтобы поймать крошечный мячик с крыльями, который почти невозможно разглядеть, или отбить бладжер битой на высоте нескольких десятков метров? На фоне почти всей школы, помешанной на квиддиче, Гермиона казалась белой вороной. Возможно, в этой игре были некоторые достоинства, но она всё равно не разделяла всеобщего восторга по этому поводу. В любом случае, всё прошло довольно весело. Она ни разу не была в магазине приколов — «Зонко», но её сразу же заинтриговал ассортимент, а другие — близнецы Уизли — и вовсе были от него в восторге. Чашки, которые кусаются?  — Чертовски круто! — сказали они. Они подначивали Рона выпить из них, играя на его пылком характере. Гермиона бросила на них вопросительный взгляд, но Фред ухмыльнулся и сказал:  — Что? Ты никогда не хотела выпить чаю и пережить свидание со смертью одновременно? О, конечно. Кто, кроме него, мог сравнить укушенный нос с предсмертным состоянием? В итоге Гермиона сказала:  — Немного перебор, тебе так не кажется? — Немного забавно, тебе так не кажется? — Он подмигнул. В ответ она лишь закатила глаза и стала наблюдать, как они начали дурачиться с чашками. С губ Рона сорвался шокированный возглас: «Ай!», когда чашка укусила его за нос. Чашки её особо не заинтересовали, но даже она не смогла сдержать смешка в этот момент. Вернувшись в Хогвартс, она поднялась по лестнице вместе с Гарри и Роном, обратив внимание на странную суматоху у входа в гостиную Гриффиндора. У портрета Полной Дамы почему-то образовался затор, и между присутствующими раздавалась возбуждённая болтовня. — Что происходит? — спросил Гарри. Гермиона в замешательстве нахмурила брови. — Наверное, Невилл опять забыл пароль, — пошутил Рон. Из-за их спин раздался голос Невилла: «Эй!» Рон и Гермиона одновременно повернулись к нему. — Оу, ты здесь... Его слова оборвались, когда Перси Уизли начал проталкиваться сквозь толпу, его голос перекрыл шум.  — Пропустите, пожалуйста! Простите! Я староста. — Гермиона смотрела, как он поднимался на верхнюю ступеньку лестницы. — Отойдите! Внезапно к ним подбежала Джинни с потрясённым лицом. — Вы что, не видели? Полная Дама исчезла! — воскликнула она, прежде чем снова повернуться к портрету. Гермиона удивлённо подняла брови. Теперь ей стало ясно, что происходит. Но как она смогла испариться? Как может исчезнуть тот, кто сам является частью картины? Как? Рон, пытаясь разрядить обстановку, выдохнул: — Может, она пошла прогуляться? Мерлин знает, ей это нужно... Гермиона бросила на него сердитый взгляд, не найдя в его шутке ничего смешного, учитывая, что ситуация была серьёзной.  — Ладно... хорошо... — тихо произнёс он. Она отвернулась от него, чтобы вернуться к прерванному занятию, и заметила Фреда и Джорджа у перил всего в нескольких метрах от неё. Она привстала на цыпочки, чтобы разглядеть картину получше. Три длинных ровных среза пересекали полотно, на котором ранее находилась Полная Дама. Фон картины остался прежним: зелёные яркие листья на заднем плане и спокойный пейзаж внизу с каменной лестницей, за исключением одного очень заметного отсутствующего фрагмента. Полной дамы. Её исчезновение воспринималось не менее странным, чем сама Полная Дама. Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, что могло произойти. Она не просто исчезла, нет, казалось, что что-то насильно вырвало её из этого мира. Но что? Перси и ещё кто-то, кого она не узнала, начали кричать поверх оживлённой болтовни: — Сохраняйте спокойствие! Когтевранцы, возвращайтесь в гостиную! Гермиона могла только наблюдать, как эти слова никак не помогали справиться с ситуацией. Она сделала шаг вперёд, попытавшись рассмотреть картину получше, и заметила, что оглядывалась на другие полотна. На всякий случай. Происходил полный хаос. На одной картине плакал младенец, которого безуспешно пыталась успокоить мать, а на другой — точнее, сразу по нескольким картинам — женщина летела по небу на метле, выкрикивая слова, которые Гермиона не могла разобрать. Не заметив Полную Даму, она снова обратила внимание на хаос среди студентов, которые всё ещё о чём-то обеспокоенно переговаривались. — Как думаешь, может, стоит предложить ей попробовать себя в роли охотника? — усмехнулся Фред, стоя на ступеньке перед ней и не сводя глаз с женщины, изображённой на картинах. — Не стоит, от одного взгляда на неё меня начинает укачивать, — фыркнул Джордж.  Они рассмеялись, но Перси бросил на них сердитый взгляд, заставив замолчать. Близнецы были в своём стиле: Полная Дама пропала, вокруг царил полный хаос, а они умудрились свести всё к отборочным испытаниям по квиддичу. Она нахмурилась, услышав эту шутку, хотя в глубине души ей хотелось рассмеяться над тем, насколько абсурдным было происходящее. За спиной Гермионы раздались шаги, прервав ход её мыслей.  — Директор здесь! — громко и властно объявил Перси. Дамблдор протиснулся сквозь толпу и быстро взбежал по ступенькам, крича: — Пропустите! Пропустите! Отойдите! Филч следовал за ним с миссис Норрис на руках — верная длинношёрстная кошка, не покидавшая его ни на минуту.  «Даже близнецы не так неразлучны» — пронеслось у неё в голове. Директор, в глубокой тревоге, поднялся наверх и медленно подошёл к картине, протянув руку, чтобы осмотреть её. Ученики притихли, пока он рассматривал картину, но плач младенца всё ещё был слышен. После долгого задумчивого молчания Дамблдор повернулся к Филчу.  — Мистер Филч, соберите привидения, пусть обыщут каждую картину, нужно найти её, — сказал он с серьёзным выражением лица. Филч, однако, не смотрел на Дамблдора. Он уже отвернулся, устремив взгляд вверх, в сторону, противоположную от гостиной Гриффиндора. — Не нужно искать, профессор, — Филч говорил тихо, указывая рукой куда-то вдаль. — Полная Дама вон там. Гермиона повернулась в ту сторону, куда он показывал. Студенты зашептались, а затем начали толкаться. Толпа быстро двинулась вверх по лестнице в указанном направлении. Она почувствовала, как её затягивает в этот поток, и быстро зашагала вверх по лестнице вместе с толпой. В суматохе снова раздался раздражённый и громкий голос Перси:  — Смотри, куда идешь! Дайте пройти, я староста...  Но Гермиона даже не обратила на него внимания, продолжая подниматься по ступенькам, сжимая перила. Толпа остановилась у очередной картины. Гермиона почти ничего не видела: перед ней стояло слишком много людей, загораживая обзор. К тому же ей мешал невысокий рост. В итоге она снова оказалась позади Фреда. Он возвышался над ней, не оставляя ей иного выбора, кроме как подойти ближе и встать позади него. Она прищурилась, вглядываясь в крошечный зазор между ним и другим человеком — она не разглядела, кто это, — чтобы понять, что происходило. Затем, словно почувствовав её присутствие, Фред отодвинулся немного правее, открывая ей чуть больше обзора. Она подняла голову, чтобы поблагодарить его, но он уже смотрел на картину. Гермиона поджала губы, проглотив слова. Наконец-то она смогла как следует рассмотреть картину и увидела, что на ней были изображены... бегемоты? А за одним из них пряталась Полная Дама, чуть высунув голову. Из её волос торчали листья, причёска была растрёпана, а глаза широко раскрыты от страха. Дамблдор встревоженным голосом спросил, кто её так напугал. Полная Дама всхлипнула и, запинаясь, начала объяснять: — Глаза как у дьявола страшные, душа чёрная, как его имя. Это он, директор, тот о ком все говорят, он здесь, у нас в замке — Сириус Блэк! — воскликнула женщина в отчаянии с тревогой в голосе; с её губ сорвался ещё один всхлип, когда она снова скрылась за бегемотом. Все, включая Гермиону, застыли в изумлении от слов Полной Дамы. В голове у Гермионы пронеслись воспоминания о множестве прочитанных ею статей. Все знали об опасном беглом преступнике, который якобы пытался проникнуть в Хогвартс. Но теперь Полная Дама говорила, что ему это уже удалось? Гермиона вздрогнула, по спине побежали мурашки. — Обыщите замок, Филч, — повернувшись, тихо сказал он завхозу, а затем обратил внимание на толпу и воскликнул: — Друзья, все в Большой зал! Его слова, казалось, вывели всех из оцепенения. Студенты начали быстро спускаться по лестнице, перестав смотреть на картину, их тяжёлые шаги эхом разносились по коридору. Гермиона взглянула на Гарри. Он по-прежнему смотрел на картину, явно погружённый в свои мысли. — Пойдём, Гарри, — тихо сказала она. Гарри кивнул, и они втроём последовали за толпой вниз по лестнице в Большой зал. Немного позднее тем же вечером. 31 октября. 3 курс. Следуя указу Дамблдора, гриффиндорцы немедленно пошли в Большой зал. Минут через десять к ним присоединились все ученики школы, чьи лица выражали недоумение и растерянность от происходящего. В Большом зале зазвучал гул голосов: гриффиндорцы встревоженно объясняли, что произошло. Гермиона испытывала беспокойство: мысль о том, что где-то в школе бродил преступник, который может напасть в любой момент, вызывала у неё панику. Дамблдор, Макгонагалл и Флитвик закрыли все двери в зал и повернулись к ученикам с суровыми, сосредоточенными лицами. — Успокойтесь, все. Мы тщательно обыщем весь замок, — заявил Дамблдор. — Боюсь, всем вам эту ночь безопасности ради придётся провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы — девочек и мальчиков. С этими словами он легонько взмахнул волшебной палочкой, и длинные столы, взлетев, выстроились у стен. Второй взмах — и весь пол зала покрылся сотнями спальных мешков. Когда директор и другие профессора вышли, за ними со щелчком закрылись двери, и в зале вновь поднялся шум. Студенты, которым это только подлило масла в огонь, игнорируя старост, начали обсуждать происходящее, усиливая хаос. — Быстро все по своим спальным мешкам! Никаких разговоров. Скоро погаснет свет, — голос Перси старался навести порядок. Ученики начали расходиться, но продолжали переговариваться вполголоса. Гермиона повернулась к Гарри и Рону. — Как думаете, он всё ещё в замке? — спросила она, подойдя к куче спальных мешков, чтобы занять место.  Рон скрестил ноги и нахмурился: – Может быть. Но как он вообще сюда попал? Гермиона промолчала. Вопрос повис в воздухе, но она не знала на него ответа. Из книги «История Хогвартса» она знала, что замок защищён различными способами.  Из-за защитных чар в него нельзя было аппарировать, а из-за дементоров снаружи нельзя было проникнуть внутрь по воздуху. В этом не было смысла. Если только... кто-то не помог ему проникнуть внутрь? От этой мысли её бросило в дрожь. Гермиона взглянула на Гарри и увидела, что он смотрел в пол, явно погружённый в свои мысли. Его лицо было более потрясённым, чем у остальных, и она задумалась, почему. Может быть, он знал что-то о Сириусе Блэке, чего не знали они? Поблизости раздался плюх, и, обернувшись, она увидела, что близнецы Уизли устраивались на спальных мешках рядом с ними. Гермиона невольно прислушалась к их разговору. — Спорим, он сделал это не один, — сказал Фред, у которого глаза всегда блестели озорством, Джорджу. — Невозможно заявиться в Хогвартс в одиночку с ножом наперевес. Её глаза расширились. Она подумала о том же. И, не успев себя удержать, вставила комментарий: — Я как раз об этом думала. Он никак не смог бы попасть внутрь без посторонней помощи. Близнецы резко повернулись к ней, и Гермиона на мгновение застыла, осознав, что подслушивала их разговор и только что по глупости выдала себя. Она прокляла себя за излишнее любопытство, но близнецы, похоже, не возражали и продолжили разговор, иногда поглядывая на неё. — Может, он аппарировал прямо в замок. Пуф, — сказал Джордж, жестикулируя, словно описывая взрыв, — и уже тут. Посреди той чёртовой лестницы. Фред изобразил на лице любопытство, но она заметила, как в его глазах промелькнуло веселье.  — Или он подкупил портреты. Того рыцаря возле кабинета чар? Он позволил бы Блэку пройти, если бы тот научил его как следует шутить.  Они оба усмехнулись. Гермиона закатила глаза, поняв, что близнецы не воспринимали происходящее всерьёз. — Похоже, одна я читала «Историю Хогвартса»? — фыркнула Гермиона. Фред и Джордж лишь пожали плечами, явно не придавая книге значения. — Наверняка! — вмешался Рон, стоявший рядом с ней. Гермиона не заметила, что он слушал. — А что? Гермиона бросила на него взгляд, прежде чем снова повернуться к близнецам.  — А то, что замок защищён чарами, которые делают невозможной аппарацию, и даже если бы ему каким-то образом удалось уговорить портреты, что крайне маловероятно, как бы он тогда попал внутрь? Дементоры охраняют все входы и выходы, они бы его заметили... — Очевидно, что ему кто-то помог, — с ухмылкой произнёс Фред и посмотрел в сторону Перси, который всё ещё пытался усмирить людей. — Я не говорю, что это Перси, но... — Но вариант с ним крайне убедителен, — закончил Джордж, улыбаясь так же широко, как Фред. Она снова закатила глаза, но не стала их поправлять. Перси был разным: самонадеянным и крайне педантичным, — но предателем точно не был. Она мало что знала об отношениях близнецов с Перси, но, скорее всего, им не нравилось, что он был старостой и вёл себя строго. Гермиона их не винила: теперь она понимала, что чрезмерная строгость неизбежно приводит к потере авторитета. Их разговор прервался, когда в комнате стало темно, погас свет, осталось только небольшое свечение над головой. Гермиона подняла глаза и увидела, что потолок Большого зала превратился в мерцающее звёздное небо, создавая иллюзию ночного неба над головой. После этого все забрались в свои спальные мешки. Спустя несколько дней. 6 ноября 1993 года. Третий год. Гарри лежал на больничной койке с едва заметными царапинами на щеке. Гермиона, Рон, близнецы и ещё несколько человек стояли вокруг кровати и смотрели, как их друг медленно открывает глаза. — Как ты, Гарри? — весело спросил Фред. Гарри резко сел и глубоко вдохнул. Гермиона услышала, как кто-то ахнул от неожиданности. Она с тревогой посмотрела на Гарри. Воспоминания о его падении были ещё свежи в её памяти: небо раскалывалось от грома, Гарри исчез из виду высоко в небе, а через мгновение его тело грузом рухнуло вниз. Метлы нигде не было видно. При виде этой сцены сердце Гермионы чуть не выпрыгнуло из груди. Она побежала на поле для квиддича так быстро, что ещё несколько минут не могла отдышаться. К счастью, когда она пришла, Гарри был просто без сознания. Дамблдор произнёс заклинание, замедлив падение. Иначе она не знала, выжил бы он. Одна мысль об этом вызывала мурашки. Гарри, повернувшись к Фреду, затем к остальным, спросил: — Что случилось? — Ты упал, — объяснил Фред. — Метров с, наверное... пятнадцати. — Мы думали, ты умер, — сказала Алисия, которую до сих пор била дрожь.  Гарри нахмурился, на его лице выступило замешательство: — А как же матч? Будем переигрывать? Повисла тишина. Гермиона обвела взглядом остальных, не желая самостоятельно сообщать новость, но, похоже, никто не решался этого сделать. Она уже собиралась заговорить, несмотря на своё нежелание, но её опередил Джордж: — Диггори поймал снитч, — непривычно серьёзно произнёс он — Сразу после того, как ты упал. Он сначала ничего не понял. Посмотрел вниз и увидел тебя на земле. Он тут же попросил не засчитывать им победу, хотел переиграть матч. Но всё было честно. Даже Вуд признал. Услышав имя капитана команды, Гарри начал оглядываться по сторонам, словно ища его взглядом.  — Где Вуд? — спросил он. — В душе, — ответил Фред. — Мы думаем, что он пытается утопиться. Гермиона резко повернула голову. Фред ухмыльнулся, явно гордясь шуткой. Он встретился с ней взглядом, словно почувствовав, что она на него смотрела; она сразу же отвернулась, не желая тешить его самолюбие. Гарри спрятал лицо в колени, крепко вцепившись руками в непослушные волосы. Фред схватил его за плечо и грубо встряхнул: — Да ладно тебе, Гарри, ты никогда ещё не упускал снитч.  — Надо же было хотя бы раз его упустить, — сказал Джордж. — Ещё сможем отыграться, — продолжил Фред. — Мы проиграли всего на сто очков. Когда речь зашла об очках, Гарри и остальные заговорили о том, как Гриффиндор сможет выиграть Кубок. Если бы они победили у какого-нибудь факультета, то смогли бы наверстать упущение. Гермиона не обращала на разговор внимания, погрузившись в свои мысли. После того как обсуждение стихло, Гарри просто сидел молча, будто всё ещё не мог осознать произошедшее. Гермиона тоже — всё случилось слишком быстро. Она до сих пор не могла разобраться в случившемся. Единственное, что ярко сохранилось у неё в памяти: ледяной ужас от дементоров, парящих высоко в небе. Тишину нарушила мадам Помфри, вошедшая в комнату. Она попросила всех дать Гарри отдохнуть. Гермиона увидела, как близнецы и остальные начали покидать помещение, но Фред задержался на мгновение. — Не терзай себя, Гарри. Ты по-прежнему лучший ловец. Такого у нас никогда не было.  Гермиона была тронута тем, как он пытался подбодрить Гарри. Она обернулась к Гарри и сочувственно посмотрела на него. Фред был прав: Гарри по-прежнему оставался великолепным ловцом, и она надеялась, что он осознает это. Когда дверь закрылась, в комнате остались только Гермиона, Рон, Гарри и мадам Помфри. Гермиона подошла к кровати Гарри и осторожно положила руку на её край. В попытке нарушить молчание она перебирала все подробности, которые помнила в момент его падения, надеясь помочь Гарри разобраться с тем, что произошло. — Видел бы ты, как рассердился Дамблдор, — её голос слегка дрожал при воспоминании об этом. — Ты стал падать, он выбежал на поле, замедляя твоё падение. Затем он взмахнул палочкой в сторону дементоров. Их как ветром сдуло после какого-то заклинания. Он вне себя от ярости, что дементоры проникли на территорию... — Дамблдор наколдовал носилки и положил тебя на них, — добавил Рон. Оставшееся время, которое они провели в больничном крыле, Гарри был погружён в мысли о «Нимбусе», которого, к сожалению, жестоко уничтожила Гремучая Ива. Когда Гермиона открыла мешок с остатками метлы, куча щепок и поломанных брусьев с грохотом высыпались на кровать. Лицо Гарри вытянулось в ужасе, словно он потерял не просто метлу, а друга. Спустя четыре месяца. Суббота, 5 марта 1994 года. Третий курс.  «Быт и нравы британских магглов» лежала у неё на коленях. Выбор чтения мог показаться странным для магглорождённой, но это было домашнее задание на понедельник. Она была обязана это сделать. К тому же, книга оказалась интереснее, чем могла показаться изначально. Однако близнецы Уизли так не считали. — Не веселишься, Грейнджер? — раздался голос одного из близнецов, перекрикивающий громкую музыку. Гермиона неохотно оторвалась от книги и увидела, что они оба нависли над ней с разных сторон кресла. Она склонила голову набок и прищурилась. — Это и есть моё веселье, — сказала она. — Веселье? — переспросил левый близнец. Он быстрым движением выхватил книгу у неё из рук, перевернул её и стал рассматривать. — «Быт и нравы британских магглов»? — нараспев повторил он название на обложке. — Чёрт, Грейнджер. Похоже, у нас очень разные представления о веселье. — Да ладно тебе, Грейнджер. Отпразднуй с нами! — взволнованно воскликнул правый близнец, ткнув её в плечо. — Я правда праздную, — фыркнула Гермиона, быстро развернулась и выхватила книгу у Фреда. Она всегда узнавала именно его: он вечно — признаться, Гермиона действительно была в этом мелочна — первым начинал подшучивать над ней. — Теперь я могу просто спокойно почитать? — спросила она, приподняв брови. Слова прозвучали более резко, чем она хотела. Близнецы подняли руки вверх, словно сдавшись, и одновременно произнесли: — Хорошо, хорошо. — Спасибо, — проговорила Гермиона, смягчив тон. Она снова уткнулась в книгу, лежавшую у неё на коленях. — Но в следующий раз, когда будешь готова присоединиться к нашей вечеринке — только скажи, — бросил Фред через плечо, уводя Джорджа в толпу. К их вечеринке. Конечно.  Гермиона не смогла сдержать усмешку при этих словах. Вечеринки всегда были хаосом, а правила носили скорее рекомендательный, чем обязательный характер. Не совсем в её духе, но, может быть, в этом был смысл. Может быть, с их помощью она действительно могла бы расслабиться. Но действительно ли она хотела этого? Ей было комфортно читать, но в идее присоединиться к их веселью было что-то заманчивое — близнецы умели искушать — было что-то манящее. Ей хотелось узнать, из-за чего весь этот шум. Но пока она предпочитала остаться в своём тихом уголке и наблюдать. После матча Гриффиндора с Когтевраном, в котором Гарри поймал снитч, несмотря на попытку Малфоя и его друзей напугать его, нарядившись дементорами, близнецы громко объявили, что устроят вечеринку в Гриффиндорской башне. Студенты вокруг неё смеялись и болтали, слушая весёлую музыку, тогда как Гермиона сидела в углу у камина.  Она не отрывала взгляд от книги, лежавшей у неё на коленях, хотя смысл слов уже давно ускользнул от неё. Из-за шума ей было сложно сосредоточиться. — Ты хоть на матче-то была? — голос Гарри, раздавшийся перед ней, заставил её вздрогнуть, но она не подняла глаз. Его голос вернул все мысли, которые она не хотела вспоминать. Когда Короста исчезла, оставив после себя окровавленные простыни и неизвестно откуда взявшийся мех Живоглота, Рон выдвинул абсурдное обвинение, утверждая, что Живоглот съел Коросту. Гермиона сочла это нелепым и сказала об этом, но Рон, разумеется, не согласился, и даже Гарри поддержал его. Так что да, она была расстроена.   Живоглот никогда бы так не поступил! Ситуация осложнялась тем, что Рон, по-видимому, не осознавал, о чём она говорит, и ясно давал понять, что в ближайшее время она не получит извинений. Чтение помогало ей отвлечься. Разумеется, это было полезно для учёбы, но на самом деле оно позволяло держаться подальше от Гарри и Рона. Однако сегодняшний вечер стал исключением. — Конечно, — произнесла она, её голос предательски дрогнул — Я очень рада, что мы выиграли. Ты играл прекрасно, но мне надо к понедельнику прочитать всю эту книгу. Её взгляд в третий раз скользнул по одной и той же строчке. На самом деле ей просто нужно было притвориться, что она занята, — что угодно, лишь бы избежать разговора о Роне. — Иди к нам, Гермиона, — мягко сказал Гарри. — Поешь что-нибудь. Она хотела, чтобы всё вернулось в норму. Она просто хотела, чтобы Рон перестал смотреть на неё так, словно она убила его крысу. Или словно это сделал Живоглот. Это не было правдой. Но хотела ли она есть? Точно нет. — Я правда не могу, Гарри, мне нужно прочитать ещё четыреста двадцать две страницы, — поспешно сказала она. Она совершила ошибку, взглянув на Рона. Он стоял у ближайшего столика, засунув одну руку в карман, а другой небрежно подбрасывая в воздух летучую помадку. Его лицо было каменным. — И вообще... Он не захочет сидеть со мной за одним столом, — пробормотала она себе под нос. Словно по команде, Рон перевёл взгляд на неё и произнёс достаточно громко, чтобы все вокруг услышали: — Бедная Короста! Если бы её не съели, она бы сейчас полакомилась «Пёстрыми пчёлками», она так их любила. Это стало последней каплей. В глазах Гермионы потемнело от слёз. Она прижала тяжёлую книгу к груди, вскочила так резко, что почувствовала лёгкое головокружение, и убежала от Гарри, прежде чем рыдания вырвались наружу. Она не знала, куда идти. Слёзы застилали ей глаза, и Гермиона пошла в сторону женского общежития, бездумно пробираясь сквозь толпу. Наконец, добравшись до лестницы, она прислонилась к верхней ступеньке, практически скрывшись из общей комнаты в тени. Гермиона не могла поверить, что Рон так легко обвинял в случившемся Живоглота. Как будто исчезновение Коросты — проблема мирового характера, а не дурацкий несчастный случай. Она знала, что он любил эту крысу, но не видел нелогичности своих обвинений. Он не понимал её. Она резко и тяжело выдохнула, потерев глаза кулаками, чтобы убрать слёзы. Но они не останавливались, словно жили своей жизнью. — Глупость. Просто глупость, — бормотала она, безуспешно пытаясь сдержать слёзы. «Это было совершенно глупо», — думала она снова и снова. Сдавленный вздох вырвался из её груди. Усталость, разочарование и обида на несправедливость сжимали сердце. Снизу донёсся чей-то голос, но Гермиона не обратила на него внимания. Наверное, кто-то просто разговаривал у лестницы, подумала она. Однако голос раздался снова, на этот раз чуть громче. — Грейнджер. У неё скрутило живот. Она моргнула, молча вытерла слёзы и подняла голову, увидев Фреда у подножия лестницы, опирающегося на стену. Её лицо залилось краской от стыда за то, как она, должно быть, выглядела. Всегда собранная и готовая дать отпор, сейчас Гермиона чувствовала себя беззащитной. И, конечно же, это был один из близнецов. Невероятное везение! Он непременно нашёл бы повод для того, чтобы посмеяться над ней или хотя бы пошутить на эту тему. Гермиона бы этого не вынесла. Она быстро встала и поднялась по лестнице, чтобы оказаться подальше от него и спрятаться там, где её никто не увидит. — Постой! — крикнул Фред. Что-то в его тоне, возможно, настойчивость, заставило её остановиться. Внутри всё сжалось, но она хотела услышать, что он скажет. Хотя Фред и не принимал её сторону, считая, что Живоглот вполне мог приложить лапу к смерти Коросты, он всё же пытался успокоить брата. Она вспомнила, как Фред однажды пошутил, когда Рон говорил про Коросту: «Ты ведь всегда говорил, что Короста уже совсем старая, просто ходячая древность». По крайней мере, это было хоть что-то. Он попытался увести разговор от неё. В океане всеобщего осуждения это маленькое заступничество значило для неё очень много. Достаточно, чтобы она прислушалась к его словам. — Почему? — её голос звучал грубо и устало. Повисла пауза. Она услышала, как он зашевелился внизу, и представила, как он потирает затылок — привычка Фреда, когда ему было трудно подобрать слова. Ничего особенного, но она не раз это замечала. — Ты ведь читала, чтобы держаться от них подальше, да? — его тон был лёгким и непринуждённым, но без насмешки. Гермиона не сдвинулась с места, но и не стала спускаться ниже. — Послушай, я не силён в этом, — продолжил Фред. — Но если ты прячешься здесь из-за Рона, помни, что он просто придурок. Дай ему пару дней, и он, как всегда, извинится, глядя в пол, и принесёт тебе немного шоколадных мошек. — С его губ сорвался вздох. Не то чтобы смех, но близко к тому. Она промолчала. Просто стояла и смотрела на перила, словно там были ответы на все вопросы. Глупо, правда? Ей хотелось злиться, или грустить, или что там ещё. Но слова Фреда засели у неё в голове и никак не хотели выходить. — Дело не в этом! — рявкнула она, не осознав, насколько громко это прозвучало. Гермиона быстро понизила голос. — Ну, он правда ведёт себя как придурок, да. Я хочу сказать, ты же понимаешь, на чьей я стороне? Живоглот... — ... тот ещё интриган, но на такое бы не пошёл? — закончил за неё Фред, и если он думал, что это поможет, то сильно ошибался. — Ладно. Я ухожу, — Гермиона начала подниматься по лестнице. — Я так и знала, что ты просто хотел посмеяться надо мной. — Подожди, нет. Я просто хочу сказать, что нет смысла... — спохватился Фред. — ... так расстраиваться из-за крысы? — она резко развернулась, охваченная яростью. — Ты это хотел сказать? Что я слишком остро реагирую? — Чёрт, можно мне хоть что-то сказать? — пробормотал Фред. Она обратила внимание: он не выглядел ни самодовольным, ни весёлым, какими обычно были мальчишки, когда подшучивали над ней. А ведь это был Фред, которого она обычно не воспринимала всерьёз. Наоборот, он выглядел так, будто предпочёл бы оказаться где угодно, только не на лестнице с плачущей девчонкой, но почему-то не уходил. — Рон ведёт себя как придурок. Я не говорю, что это не так, — сказал Фред, убрав руку со стены в карман. — Он так драматизирует из-за этой крысы, потому что это единственное, что было только у него — этот бесполезный и облезлый клочок шерсти. Но он перестанет. Так всегда бывает. Ты просто облегчаешь ему задачу, прячась здесь. Гермиона поджала губы, пытаясь выровнять дыхание. Гнев никуда не делся, он был слишком глубоко запрятан, но сквозь пелену отчаяния начала проступать логика его слов. — Он просто такой... громкий, — признала она усталым шёпотом. — В этом весь он. Я-то точно знаю, — пожал плечами Фред, на его лице появилась обычная ухмылка. Он помолчал, затем склонил голову набок и прищурился. — Кроме того, ты выглядишь глупо, когда плачешь из-за крысы, Грейнджер. Честно говоря, тебе стоило бы посмеяться. Она издала сдавленный звук, похожий на вздох, но рыдания прекратились.  — ... Спасибо, Фред. — Вообще-то я Джордж, — сказал он с совершенно невозмутимым видом. — Нет, ты не Джордж, — она закатила глаза. — Решил, что надо держать тебя в тонусе, — он оттолкнулся от стены, быстро отсалютовал двумя пальцами и исчез в шуме гостиной. Гермиона ещё немного постояла на лестнице, ощущая прохладу камня под ногами. Фред был прав. Рон действительно вёл себя как придурок, и, спрятавшись на лестнице, она фактически отдала ему победу. Она позволила его гневу диктовать, как ей провести этот вечер. А ведь он должен был быть весёлым из-за праздника.  Она сделала последний прерывистый вдох и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Она всё ещё была расстроена, злилась на Рона и переживала за Гарри, но удушающая тяжесть ссоры больше не давила. Медленно разгладив юбку, она направилась в свою комнату в общежитии, где её ждали кровать и хорошая книга. Её шаги стали легче, а слёзы высохли.