Strange? Maybe not, after all

Шарль если честно не очень помнит, как именно всё это началось. Точнее не то чтобы не помнит, он просто не уверен, какой именно момент привел их к этому. К этому — это к нему, Шарлю Леклеру, стоящему на коленях с членом Макса Ферстаппена у себя во рту. Обычная пятница. — Блять, Шарль... — выдыхает Макс и тянет брюнета за волосы, насаживая еще сильнее на себя. Шарль подавляет рвотный позыв, заставляет горло расслабиться и поддается еще немного вперед, наконец заглатывая его до конца. На самом деле то, как улучшились его навыки в минете с тех пор, как они с Максом начали это, должно быть исследовано. Потому что ну уж слишком быстро Шарль прокачал свои навыки до, как он считал, совершенства. Он мог довести Макса до конца за несколько минут своим ртом и языком, чем на самом деле очень гордился. — Господи... — снова бессильно выдыхает Макс, а затем следует несколько слов на голландском. Шарль догадывается, что это маты. Брюнет одобрительно мычит вокруг члена во рту, что служит дополнительной стимуляцией для Макса, который опять же ругается на родном языке. А затем Шарль чувствует, как рука блондина опускается ему на горло. Блять, Шарль сейчас сдохнет. Либо кончит. — Шарль, — Макс немного надавливает на его горло, в котором ощущается давление его члена. — Знал бы ты, как я обожаю тебя такого... — О, Шарль прекрасно знал. — Такой разбитый и заполненный мною. Ты смотришься прекрасно. Шарль скулит от похвалы и сильнее сдавливает колени, что, впрочем, никак не помогает. Его член уже болит в джинсах, и Шарль не уверен, насколько он ненавидит или же любит тот факт, что пока Макс получает всё, сам Шарль всё еще полностью одет. — Хорошо, — снова выдыхает Макс, пока Шарль уже всерьез начинает думать о том, не задохнется ли он в следующую секунду. Он разрешил бы Максу убить его так. — А теперь давай, закончи это. Рука в волосах расслабляется, и Шарль отодвигается, полностью выпуская член изо рта на мгновение, чтобы наконец нормально вдохнуть. Он уверен, что выглядит как шлюха. Стоит на коленях в номере Макса, весь красный и мокрый от собственной слюны и преэякулята блондина. Шарль поднимает глаза и сталкивается с восхищенным взглядом Макса. Сам блондин тоже тяжело дышит, его щеки немного порозовели, но это не идет ни в какое сравнение с тем, как по-блядски сейчас выглядит Леклер. — Давай, Шарль, — рука в волосах снова твердо тянет его обратно к своему члену. Шарль тихо стонет, пытаясь не обращать внимание на то, как его член дергается каждый раз, когда Макс так груб с ним. Это ведь не нормально, верно? Хотя он давно смирился, что ничего у них с Максом не нормально. Он разрешает руке толкнуть себя ближе, и вот он снова наполнен. Опять член Макса распирает его изнутри, губы плавно скользят по длине, и Макс тихо стонет где-то сверху. Колени Шарля болят последние две минуты, и он уверен, что они снова будут все красные. Плевать. Он движет головой. На этот раз Шарль не пытается заглотить весь размер Макса, но он ускоряется, желая довести парня над собой до пика. — Давай, Шарль, заставь меня кончить, — снова выдыхает Макс этим своим низким и хриплым голосом, и как Шарль может не послушаться? Поэтому он двигается еще усерднее, стонет вокруг члена, зная, что Максу это нравится, и сжимает себя сквозь джинсы, что совсем не помогает. Он слышит тот самый звук от Макса, который означает, что тот сейчас кончит. Это что-то среднее между тяжелым вдохом и низким стоном одновременно. На самом деле то, что Шарль знает такие вещи о Максе, должно напрягать его, но вообще его много что должно напрягать. Все это должно его напрягать. — Блять, да! Макс кончает. Шарль чувствует, как тот изливается ему в горло, и старательно пытается всё проглотить, что, впрочем, безуспешная задача. Он чувствует, как сперма вперемешку с его слюной начинает стекать вниз по подбородку, пока Макс вынимает свой член из его рта. Шарль поднимает голову вверх. Макс стоит, привалившись к стене, его рука всё еще в волосах Шарля, теперь уже размеренно поглаживая, а взгляд всё такой же горящий. — Черт возьми, Шарль, — его голос полный восхищения и похоти, а затем рука Макса поднимается к лицу брюнета. Шарль послушно открывает рот и позволяет двум пальцам Макса проскользнуть внутрь и надавить ему на язык. Он позорно скулит вокруг них, пока сперма всё еще капает на пол между ними, а его возбуждение болезненно впивается в ткань джинсов. Ему сейчас нужно так мало, чтобы кончить, на самом-то деле. Макс слегка насмешливо склоняет голову: — Тебе стоило бы уже кончить. Или ты хочешь, чтобы я сделал что-то с этим? Шарлю не дают времени, чтобы подумать над ответом, потому что следующее, что срывается с его распухших губ — это высокий жалкий стон. Нога Макса прямо на его паху, давит на него, и Шарль не уверен, помогает ли это, либо делает все еще хуже. — Ты думаешь, что это моя проблема? — продолжает расслабленно Макс, в то время как его нога немного поднимается, и все для того, чтобы затем снова надавить на член Шарля сквозь джинсы. — Тебе стоило подумать об этом, Шарль. Он знает, что стоило. Он знает, как работает это между ним и Максом. Он знает, что Макс знает, что на самом деле нужно Шарлю. Шарль всхлипывает, чувствуя, что близок к тому, чтобы расплакаться. — Серьезно, Шарль? — снисходительно продолжает Макс. — Тебе будет этого достаточно? Просто моей ноги? Шарль снова не может сдержать жалкий звук, срывающийся из его рта, а затем пристыженно кивает. Иногда ему кажется, что он мог бы кончить только от одного голоса Макса. Макс сверху тихо смеется. — Ты такой жалкий, Шарль. Нога давит сильнее, Шарль снова всхлипывает, все внутри натягивается, а напряжение ищет выход. — Макс! Он кончает. Он как пубертатный подросток кончает себе в штаны от того, что отсосал Максу Ферстаппену. Он кончает от того, как Макс с ним разговаривает, и как пренебрежительно относится. Наверное, он болен. Он прикрывает глаза, ощущая, что сил почти не осталось. Он близок к тому, чтобы просто рухнуть на пол, когда ощущает, как его подхватывают уверенные руки и тянут вверх. Макс прижимает его к себе, хватает за бедра и поднимает на руки. У Шарля не остается сил на то, чтобы самому ухватиться за Макса, поэтому блондин выполняет всю работу за него. Они оказываются на диване, Макс скидывает аккуратно Шарля и сам разваливается сбоку от него. Их тяжелое дыхание смешивается в один звук, постепенно замедляясь. Шарль сглатывает и лениво приоткрывает глаза. Макс смотрит на него. Не пристально, не нежно — он просто смотрит. — В порядке? Шарль заторможено кивает. — Душ? Опять кивок.

***

Когда всё произошло в первый раз больше года назад, они оба согласились с тем, что это была ошибка. Шарль до сих пор чётко помнил ту ночь: Вегас, вечеринка в клубе и Макс. Макс в центре внимания; Макс, который танцевал со всеми подряд; Макс, который пил всё, что попадало под руку. Макс, который выглядел так чертовски хорошо — весь раскрасневшийся от алкоголя и духоты вечеринки. Шарль тогда залип. Он не мог оторвать взгляда, и Макс заметил его. Макс заметил, Макс усмехнулся, Макс пригласил его потанцевать. Шарль не очень чётко помнит, что они делали на танцполе, но то, что витало между ними в воздухе, было наэлектризованным и необратимым. Они оказались в туалете, кабинки которого были, к счастью, в вполне приемлемом состоянии. Как минимум, вполне подходящие для дрочки. Когда они пересеклись через несколько дней, то согласились с тем, что это была просто пьяная выходка, и что им стоит просто забыть об этом. А затем снова вечеринка после гонки, они снова в туалете, и на этот раз Шарль решил отсосать победителю гонки прямо возле унитаза. Каким же жалким на самом деле он был. Не то чтобы что-то сильно изменилось. После того они не сказали, что это ошибка. После этого Макс пригласил его в свой номер. В следующий раз Макс его трахнул. Шарль чувствовал себя трофеем. Он чувствовал себя призом Макса, и на самом деле ему это нравилось. Это заводило и, хоть было чертовски грязным, удовлетворяло похотливую фантазию Шарля. Макс это знал. Блондину хватило одной полноценной ночи, чтобы понять, что нужно Шарлю, и это работало. Они гонялись днём и трахались ночью. Они соревновались на трассе, а затем Шарль прогибался в постели Макса. Они мило улыбались на публике, а затем Шарль стонал как настоящая шлюха, прыгая на члене Макса. Они не обсуждали это. Просто всегда знали, как окончится гоночный уикенд. А затем они начали заниматься этим и перед гонкой. А затем и вне гоночной недели. А затем кто-то один просто писал, и это всегда заканчивалось одним и тем же: Шарль в постели Макса, Шарль на грани безумия, и они почти всегда трахаются до беспамятства. Шарль обожал это. Он обожал то, как Макс понимал его без слов, то как он всегда давал Шарлю то, что ему было нужно. Даже если со стороны могло показаться наоборот. Шарля всё устраивало.

***

— Макс! Он уже не может на самом деле. Он не выдерживает этого давления, этого оттягивания, этого распирающего изнутри чувства. — Что, Шарль? Этого ведь будет достаточно, чтобы ты кончил, я прав? Шарль жалко всхлипывает, утыкаясь лицом в подушку под собой. Он на коленях в постели Макса, пока сам блондин сидит сзади и растягивает его. — Слова, Шарль, — строго говорит Макс, и Шарль, конечно же, не может не послушаться его. — Да, — вырывается жалкое из его рта, — да, я мог бы кончить от этого. Макс довольно ухмыляется и резко добавляет третий палец, от чего Шарль издает очередной постыдный звук, который, впрочем, тает в подушке, в которую он снова утыкается. Он чувствует себя таким уязвимым — весь голый, с выставленной вверх задницей, прямо для идеального обзора Макса. Шарлю так всё нравится. Он не думает, что это полностью нормально, и он не терпит, когда кто-то пытается помыкать им в реальной жизни, но секс с Максом? Господи, Шарль такая сука для Макса. — Сегодня я не разрешаю кончить тебе больше одного раза, — внезапно раздается сзади, от чего Шарль замирает. — Ч..что? Это звучит так жалко, но его можно понять. Сейчас начало недели, они полны энергии и сил, и он уверен, что Макс доведет сейчас его пальцами, а потом членом. А затем снова членом, но скорее всего на другой поверхности либо же в другой позе. А затем, возможно, еще раз. Как, блять, он должен кончить всего один раз? — М..макс, ты ведь не серьезно? — Я серьезен как никогда, Шарль, — по его голосу брюнет понимает, что тот не лжет. — Только один раз. И с последними словами Макс направляет пальцы прямо в его простату, что вызывает очередной высокий звук, вырывающийся с губ Шарля. Господи, он не выдержит этого. Но Макс, кажется, решает всё-таки немного сжалиться над ним и вынимает пальцы. — Я собираюсь кончить дважды, Шарль. Так что если не хочешь потом оставаться твердым, советую не кончать до последнего. Шарль точно умрет однажды на члене Макса. Далеко не худший исход. А затем он чувствует, как блондин сзади пристраивается к нему, и в следующую секунду мощно толкается. Шарль стонет и вцепляется пальцами в простыни, всё еще тяжело дыша в подушку. Он чувствует руки блондина, которые твердо сжимают его бедра. Он надеется, что там останутся красные следы от его ладоней. Макс тихо стонет и начинает двигаться. Это четко и размеренно, еще не достаточно быстро и резко для того, чтобы кончить, но этого достаточно для того, чтобы Шарль начинал извиваться под ним. Он обожает член Макса. Он обожает то, как чувствует себя таким заполненным, таким цельным. Его, наверное, должна напрягать такая сильная совместимость в постели с блондином, учитывая весь его предыдущий опыт с парнями. Никто никогда раньше не заставлял Шарля чувствовать себя вот так. Все были неплохими, но никогда не были достаточно хороши. Макс был. Макс был таким чертовски идеальным для Шарля. Он понимал его, он чувствовал его, он так, блять, хорошо трахал Шарля. — Макс! Он все еще не знает, как сможет сдержаться. Макс начинает толкаться глубже, и Шарль догадывается, что блондин хочет уже побыстрее кончить. Шарль вообще-то тоже хочет, но понимает, что ему стоит сдержаться. Все, что ему остается — это позорно выкрикивать имя блондина в надежде, что Макс передумает и разрешит ему кончить. Хотя на самом деле Шарль не хочет, чтобы Макс ему разрешал. — Боже, Макс! Блять! — он громко выкрикивает, когда Макс попадает именно по той самой точке внутри него. Теперь голова Шарля повернута вбок, и все его звуки прекрасно слышно. — Ты можешь кончить сейчас, Шарль, — снисходительно говорит Макс. Шарль всхлипывает. — А потом? — А потом не сможешь. Он снова издает тихий жалкий звук, чувствуя скапливающуюся влагу в глазах. Он так близко к оргазму. Макс немного меняет угол и проникает так идеально внутрь, задевая все нужные точки. Но всё, что остается брюнету — это жалко стонать и впиваться пальцами в простыни еще сильнее. — Боже, Шарль, как же хорошо, — выдыхает Макс, вбиваясь немного быстрее. Шарль хочет кончить. Он так близко, и все так идеально, и он… он, блять, не может, потому что Макс не разрешил. Потому что Макс сказал, что он кончит только один раз. Потому что Макс сказал, что лучше сделать это в самом конце. Потому что Шарль никогда не мог сказать Максу «нет». Не тогда, когда они в одной постели. Не тогда, когда Макс был всем, что нужно Шарлю для разрядки. — Макс! — это всё, на что он сейчас способен. Выкрикивать имя Макса, сдерживая слезы. — Ты ведь хороший мальчик, Шарль, так ведь? Он слышит затруднившееся дыхание Макса. Тот скоро кончит. — Так, Шарль? — Макс наклоняется немного вперед и хватает его за волосы. Шарль снова издает уже слишком непонятный звук. — Шарль? — Макс резко замедляется, что провоцирует у Шарля скулеж. — Да, — наконец находит он силы, чтобы сказать это. — Я хороший. Я хороший для тебя. — Прекрасно, Шарль. И Макс снова вдалбливается в него, быстро и резко. Шарль стонет. Снова. Высоко и жалко. И он так хочет кончить. Его член уже весь течет и болезненно дергается время от времени, ожидая разрядку. Она пока, к сожалению, не намечается. Макс на этот раз, кажется, настроен наконец кончить. Он больше не замедляется, его ритм четкий и грубый, как всегда — идеальный. Шарлю нужно, чтобы Макс уже кончил наконец. Потому что чем дольше это продолжается, тем тяжелее ему самому держаться. Поэтому он делает единственное, что может сейчас: снова стонет, снова издает звуки, которые нравятся Максу, а затем сжимается вокруг его члена. И Макс стонет в ответ, Макс начинает дрожать, а затем кончает, наполняя Шарля внутри. От этого брюнет и сам снова издает громкие звуки, из последних сил сдерживаясь, чтобы не последовать за Максом. Наверное, Шарля должно было напрягать то, как сильно он сам знает Макса. Потому что он знал, что ему нравится, он знал, что его заводит, он знал, как заставить его кончить сильнее либо же как отложить оргазм. Макс выходит из него, и единственная причина, почему Шарль не падает на постель — это рука Макса, удерживающая его за бедро. В то время как другая рука Макса тянется к его промежности. Шарль снова не сдерживает стон, когда два пальца Макса проталкиваются внутрь, заталкивая сперму обратно. — Блять, Шарль, видел бы ты сейчас себя моими глазами. Шарль дергается и глухо стонет от стимуляции, все еще пребывая на грани. Он возбужден, он чувствителен, он все еще не кончил. — Мне даже не нужно много времени, когда ты тут такой передо мной, — продолжает Макс. — Мой член уже почти полностью готов к тому, чтобы трахнуть эту жалкую задницу снова. Макс выходит и снова проталкивает пальцы обратно. Шарль снова не может удержать звуки. Не то чтобы он пытался это сделать — когда Макс делает такое с его телом, это безуспешная задача. — Макс… Он совсем уже не может думать. — Это всё, на что ты способен, Шарль? Выкрикивать моё имя? Брюнет растерянно моргает. Способен ли он на что-то еще сейчас? Определенно нет. — Как же мне стоит снова трахнуть тебя? — начинает задумчиво размышлять Макс, всё еще медленно входя и выходя пальцами из промежности Шарля. Тот не может сдержать скулеж. — Мы могли бы переместиться на кухню, знаю, что ты обожаешь, когда я перегибаю тебя через кухонную стойку, — Шарль предпочитает не думать об этом прямо сейчас, изо всех сил сдерживая удовольствие. — Может, мне стоит трахнуть тебя в душе. Придавить к плитке под водой, уверен, ты бы так хорошо принял меня. — Он бы сделал это. Он сделает что угодно, чего захочет Макс. — Я мог бы просто придавить тебя к стене, уверен, что тебе хватит и этого. Шарль громко дышит, пытаясь на самом деле успокоить дыхание. Получается плохо. Что еще он может сделать, пока Макс говорит ему такие вещи, пока Шарль всё еще чертовски сильно возбужден? А затем пальцы Макса резко пропадают, но не успевает Шарль снова жалко простонать, как его резко переворачивают лицом вверх, от чего он издает удивленный звук. Макс резко нависает над ним, смотря прямо в глаза. — Так что думаешь, Шарль? Он уже и не помнит, о чем Макс там говорил. Он просто растерянно моргает и сжимает пальцами подушку под собой, когда Макс наклоняется и тазом прижимается к Шарлю. Макс уже твердый, и Шарль четко чувствует это. — Ты ведь согласишься на любое моё предложение, — самоуверенно подводит итог Макс. — Да, — послушно выдыхает брюнет и слегка кивает. Макс на это только довольно ухмыляется. — Конечно, Шарль. Ты ведь такой послушный для меня. Да, он такой. Только для Макса. Макс задумчиво окидывает его лицо взглядом, а затем опускается еще немного ниже, бродя теперь глазами по груди Шарля, ниже к его животу и до его истекающего члена. — Знаешь, — он снова смотрит Шарлю в глаза, — возможно, мне стоит трахнуть тебя именно так. Шарль заторможенно моргает. Что? Они никогда не трахались вот так. Никогда. Это всегда Макс сзади Шарля, либо же когда они были лицом к лицу, это могло быть у стены либо на столе, где Шарль просто разваливался на спине, пока Макс стоял у края. Это могло быть, когда Шарль скакал на Максе, но всегда было расстояние — Макс лежит, Шарль сидит на нем. Но Макс, кажется, уже сам всё решил. Шарль чувствует, как блондин пристраивается к нему и, смотря вниз, плавно толкается внутрь. Шарль не может сдержаться и выгибается, что автоматически равно тому, что теперь он прижимается к Максу еще ближе. Это странно. Макс сразу же начинает двигаться, но не так агрессивно, как пару минут назад. Его движения размеренные, он снова поднимает взгляд и теперь смотрит Шарлю в глаза. Это странно. У Шарля уже болят пальцы от того, как он сжимает ладони в простынях либо же в подушках. Макс продолжает толкаться так точно, как нужно брюнету, и после очередного соприкосновения с простатой Шарля он не выдерживает и хватается руками за плечи Макса. Его руки крепко обхватывают блондина, пальцы до белых костяшек впиваются в его лопатки, пока рот опять начинает издавать те самые стоны, полные наслаждения. И немного отчаяния, если честно, потому что он все еще на грани. Все это время. — Ты можешь кончить в любое время, Шарль, — выдыхает Макс, не прекращая своих размеренных, глубоких толчков. Шарль на это только раздосадовано стонет. Потому что не может. Потому что если он сделает это сейчас, Макс не остановится. Блондин продолжит трахать его, он продолжит доводить Шарля до грани, и он не разрешит ему кончить снова. Поэтому он снова выкрикивает имя Макса, уже непонятно какой раз за вечер. Он вдавливает свои ногти в кожу на спине Макса, надеясь, что там останутся следы. Он смотрит на Макса с нескрываемой мольбой в глазах. — Макс… У него уже нет сил кричать, всё, что вырывается с его губ — это тихий, сорванный шепот. — Что, Шарль? Разве я не даю тебе достаточно? — Макс нависает над ним, и его голос звучит так вкрадчиво, что у Шарля по коже бегут мурашки. Этого даже больше, чем Шарлю нужно. На самом деле Шарлю этого никогда не достаточно. — Макс…! — Что, Шарль? — Я хочу кончить. — Ты можешь. — Я хочу вместе с тобой. — Для этого тебе нужно приложить больше усилий, Шарли. Брюнет всхлипывает, и на этот раз по его щеке течет одинокая слеза. Он не уверен почему конкретно сейчас — потому что Макс снова своим толчком попадает идеально во все чувствительные точки Шарля, потому что Макс говорит такие вещи так спокойно, при этом продолжая смотреть на него так снисходительно, или потому что Макс называет его Шарли. Макс никогда не говорил так раньше. Это всегда Шарль, и никогда по-другому. Это странно. Наверное, Макс сам не понял, что сказал, он возбужден и, как и Шарль, немного не в себе. Но они так много раз были в такой ситуации, они занимались сексом столько ночей. И они никогда не называли друг друга иначе, кроме имен. Это всегда Макс и Шарль. Это всегда эта штука между ними, которую Шарль не до конца понимает. Макс такой красивый. Шарль замечал это и раньше, но одно дело смотреть на него издалека. Совсем по-другому это ощущается сейчас, когда Макс в нескольких сантиметрах от его лица. Когда Шарль может разглядеть все в его глазах, очертить взглядом каждую линию его лица. Когда он может смотреть на эти губы, которые находятся так близко. Они никогда не целовались. Поцелуи это слишком лично и интимно. Они такими не были. Они — просто Макс и Шарль. Они просто трахаются и доводят себя до предела. Они это просто это. — Ты такой красивый, Шарль. Эти слова бьют сильнее любого толчка. Внутри у Шарля всё сжимается в тугой, болезненный узел. Он обожал, когда Макс его хвалил, обожал, когда Макс его обзывал, он обожал абсолютно всё, что делал с ним этот парень. Но сейчас в голове пульсировала только одна мысль. Ему хотелось, чтобы Макс снова назвал его так. Назвал его Шарли. Но он не скажет этого вслух. Он не попросит. Это было бы слишком... слишком по-настоящему. Макс толкается глубже. Он немного ускоряется, его движения становятся короче и прицельнее. Он больше не выходит из Шарля почти полностью, вместо этого он остается внутри, методично и глубоко вбиваясь прямо туда, где Шарль больше всего хочет его чувствовать. Каждое движение сопровождается глухим, влажным звуком соприкосновения тел. Макс и сам тихо стонет — этот низкий, гортанный звук вибрирует в его груди, и Шарль чувствует его кожей. Брюнет сильнее сжимает широкие плечи Макса, впиваясь пальцами в напряженные мышцы, и зажмуривается. Это опасно. Чертовски опасно смотреть на Макса так близко. Особенно когда губы Макса находятся в считанных сантиметрах, и Шарль чувствует его горячее, прерывистое дыхание на своем лице. Особенно когда ему вдруг, впервые за всё это время, до безумия хочется их поцеловать. Это ненормально. Он закрывает глаза. Так не должно быть. Это всё слишком странно, и этой «странности» становится слишком много. Это пугает его. Шарль чувствует, как тело Макса над ним становится жестким и напряженным до предела. Движения блондина становятся короткими, резкими и тяжелыми, он вбивается в Шарля до упора, почти грубо, выбивая из него остатки воздуха. Шарль ощущает, как жар от тела Макса опаляет его, как бешено колотится сердце голландца о его собственную грудь. Сам Шарль едва держится. Его член, зажатый между их телами, болезненно пульсирует, и кажется, что малейшее прикосновение заставит его взорваться. — Шарль, открой глаза, — хрипит Макс, его голос звучит низко и требовательно. Шарль колеблется всего мгновение. Ему хочется зажмуриться, спрятаться, чтобы не видеть того, что происходит, но он не может иначе. Он открывает глаза. Макс смотрит на него в упор. Его взгляд тяжелый, затуманенный похотью и чем-то еще, чему Шарль боится давать имя. Блондин замирает на секунду, глубоко внутри, и его пальцы до боли впиваются в бедро Шарля, фиксируя его на месте. — Я сейчас кончу, — выдыхает Макс прямо в губы Шарля, обжигая его дыханием. — Давай, Шарль. Кончай вместе со мной. Сейчас. Это звучит как приказ, который тело Шарля выполняет мгновенно. Макс делает последний, сокрушительный толчок, и в ту же секунду Шарль срывается. Горло разрывает высокий, дрожащий стон, который тонет в тяжелом рыке Макса. Шарль чувствует, как горячая волна изнутри него выплескивается на их животы, в то время как Макс наполняет его до краев, содрогаясь в мощном оргазме. Всё вокруг исчезает: остается только этот невыносимый жар, судороги в мышцах и вспышки света перед глазами. Шарль вцепляется в плечи Макса, пряча лицо в изгибе его шеи, пока их тела бьются в общем ритме, постепенно затихая. Проходит несколько долгих минут, прежде чем Макс медленно выходит из него. Он тяжело дышит и, не говоря ни слова, разваливается на постели рядом, раскинув руки. Его грудь мерно вздымается, а на лице застыло выражение глубокого удовлетворения. Шарль остается лежать неподвижно, глядя в потолок. Его тело всё еще подрагивает от отголосков удовольствия, но в голове — полный хаос. Он чувствует липкость на коже и тяжесть во всём теле, но больше всего его давит осознание того, насколько другим был этот раз. Это было слишком похоже на что-то, что нельзя назвать просто сексом.

***

Они, конечно же, не говорят об этом. А о чем говорить, собственно говоря, если ничего такого и не произошло? Ну, подумаешь, Шарль теперь все время залипает на губы Макса. И плевать что это происходит, когда они снова спят вместе, когда говорят где-то в паддоке на Гран-при, или когда Шарль просто смотрит какое-то видео на странице Ред Булл в инстаграме. А еще он не может перестать думать о том Шарли. Он хочет услышать это снова. Он хочет, чтобы Макс снова назвал его так, желательно — именно тогда, когда будет кончать. Шарль уверен, что сам кончит в ту же секунду, просто услышав это. Они продолжают трахаться. Всё снова как раньше: Шарль не видит лица Макса, Макс не говорит ничего личного и не подает никаких признаков, что тот раз был особенным. Наверное, он и не был. Это просто Шарль и дерьмо в его голове. Он накрутил себя, понапридумывал того, чего не было, вот и всё. Он это умеет, поэтому стоит наконец забыть о той ночи и не возвращаться к ней.

***

Он правда пытается. Старается не смотреть на Макса так пристально, старается думать только о том, что происходит в моменте, но он так сильно проебывается в этом. Он не может выкинуть ту ночь из головы. Он зациклен, и теперь его новая цель — просто скрывать это. Не стоит делать из этого общую проблему, это всё Шарль и его дурная голова. Он разберется. Со временем всё проходит. — Шарль? — Макс немного обеспокоенно наклоняет голову. Черт. — Все в порядке? Неловкости ситуации добавляет то, что спрашивает он это в то время, как Шарль, стоя на коленях перед ним на постели, медленно и напоказ растягивает себя пальцами. Он старательно заставлял себя расслабиться, но в последнее время это дается ему слишком тяжело. — Да, — он старается сказать это уверенно, но голос звучит, мягко говоря, ужасно. Макс приподнимается, придвигается ближе и перехватывает его руку, отводя ее. Ту руку, которой брюнет растягивал себя последние несколько минут. — Нам не обязательно делать это. Ты неважно выглядишь. Они ведь не трахаются каждый день. У них не всегда есть настроение, иногда они могут начать и не закончить — это нормально и не должно расстраивать Шарля. Но сейчас это почему-то задевает. Он слабо качает головой: — Я в порядке. Ты можешь трахнуть меня. Макс сомнительно окидывает его взглядом, а затем отрезает: — Я не хочу. Блять. Шарлю это так не нравится. Всё внутри холодеет, он замирает от этих слов. Макс… не хочет его. — Я имею в виду, — быстро спохватывается блондин, — ты выглядишь не очень хорошо, Шарль. Прекрасно. Теперь он уже и не такой красивый. Что за хрень с ним происходит? — Я имею в виду, что ты выглядишь уставшим, — кажется, Макс понимает, о чем он думает. Шарль только пристыженно кивает и опускает голову. Что еще он может сделать? Он чувствует себя дерьмом. — Шарль, — это звучит твердо, а затем пальцы Макса касаются его подбородка, заставляя поднять голову. Теперь Шарль снова смотрит ему прямо в глаза. — Я не хочу этого сейчас, потому что ты не выглядишь так, будто тебе это нужно. — Но я… — Не спорь. Ты устал, я всё понимаю. Я не хочу этого с таким тобой. Я могу спокойно подождать день, два или сколько тебе потребуется, чтобы снова быть в порядке. Они договорились еще в самом начале: секс без презервативов, потому что оба сдали анализы. Условие было простым — если кто-то спит с кем-то другим, он говорит об этом, и они снова используют защиту. Они ни разу не пользовались ею с того момента. Целый год. И Макс был готов просто подождать. Но что, если Шарлю не станет лучше? Он ведь знает, почему не может расслабиться. Проблема в нем. — Ты мог бы… — он неуверенно начинает, не зная, насколько это хорошая идея. — Ты мог бы найти себе кого-то. Макс непонимающе хмурится: — Что? — Я имею в виду, тебе не обязательно ждать меня. Ты вполне можешь трахнуть кого-то другого. — Шарль. Ты хочешь, чтобы я трахнул кого-то другого? — Я просто пытаюсь… я имею в виду… — Господи, сказать это вслух в сто раз сложнее. — Ты ведь не обязан спать только со мной. Ему хочется снова отвести взгляд, но Макс не дает. — Шарль. Максу стоит перестать произносить его имя вот так. Твердо, уверенно и так по-блядски сексуально. Потому что, несмотря на всю печаль ситуации, член Шарля дергается от этого тона. Ему нравится подчиняться, нравится быть готовым на всё после одного этого слова. — Я не знаю, что за хрень сейчас с тобой происходит, — спокойно продолжает Макс, — но я думаю, тебе нужно просто пойти и выспаться. Конечно, этот день должен был настать. Не могло всё быть идеально. Макс не хотел его — и это нормально. Но для Шарля это уже перебор. Он резко поворачивает голову, вырываясь из хватки Макса, и отодвигается на самый край кровати. Нужно встать, одеться и уйти, но ноги не держат. — Шарль, — на этот раз голос звучит мягче, почти… сожалеюще? Бред. Макс так не говорит. — Все в порядке, я понимаю, — шепчет брюнет. Но ничего не в порядке, потому что даже после отказа он всё еще хочет его. Просто, возможно, не так, как обычно. Он не хочет грубости. Не хочет тех слов, которые обычно вылетают из этих красных, блядских губ, о которых он опять думает. Боже. — Шарль, — Макс тяжело вздыхает. — Конечно, я хочу тебя. Мы трахаемся несколько раз в неделю, я обожаю делать это с тобой. Но не когда тебе плохо. — Со мной всё нормально! — почти обиженно выдает Шарль. — Ты не выглядишь так. — Откуда тебе, блять, знать, что мне нужно?! — он не хотел грубить, но ситуация изводит. Он голый в метре от Макса, а тот смотрит на него так изучающе. — И что же, по-твоему, тебе сейчас нужно? Макс даст ему всё. Он всегда давал, даже если Шарль не просил вслух. Шарль не дает себе времени на раздумья — он рывком преодолевает расстояние между ними, оказывается прямо перед Максом. Блондин тут же хватает его за бедра, и Шарль садится к нему на колени, прижимаясь всем телом и наклоняясь к самому уху. — Трахни меня. Тихий шепот, плавное движение бёдер — и Шарль слышит тихий стон Макса. Тот тоже возбужден, это чувствуется даже сквозь ткань штанов. Руки на бедрах сжимаются крепче, но, к счастью, не отталкивают. Шарль отклоняется назад, вцепляясь в плечи Макса, и смотрит ему в глаза. — Шарль… — выдох, взгляд Макса падает ниже. На губы. На мгновение Шарлю кажется, что Макс сейчас сделает что-то немыслимое. Но Макс просто поднимает его и усаживает рядом. Шарль растерянно моргает, но быстро понимает всё, когда Макс встает и одним движением стягивает футболку. Следом летят штаны и боксеры. Теперь Макс тоже полностью обнажен. Шарль сглатывает. Он не знает, за что ему так повезло с этим голландцем в этой жизни. Макс снова оказывается на постели рядом, предварительно перехватив тюбик смазки с того края, где Шарль недавно пытался подготовить себя сам. Шарль ожидает, что Макс сейчас перевернет его. Он ждет этого, он хочет снова почувствовать Макса позади себя, член блондина внутри и то чувство наполненности и цельности, которое возникает только когда Макс трахает его. Но нет. Макс и правда хватает его, но делает это мягче, чем обычно. Он не переворачивает его, а просто стаскивает немного ниже по кровати. Теперь Шарль лежит на спине, его голова утопает в мягкой подушке, а Макс оказывается на коленях между его ног. Блондин, кажется, решает окончательно перестать спорить с Шарлем, а просто сделать то, о чем тот попросил. Трахнуть его. Пальцы Макса, уже влажные от смазки, скользят по его промежности, чтобы затем сразу два проникли внутрь. Брюнет непроизвольно пытается сжать бедра, но твердая рука Макса не дает сделать ему это. Шарль тихо стонет и впивается руками в простыни. Он старается не думать о том, что плечи и спина Макса ощущались гораздо лучше под его руками. — Макс! — как и всегда, это Шарль, теряющий голову и способность выкрикивать любое другое слово, кроме имени Макса. Он боится того, что всё будет как обычно, что сейчас Макс будет тянуть, растягивать удовольствие, но Шарль уже чувствует такое напряжение внутри. Он бы разрешил блондину просто сейчас войти в него. Без тщательной подготовки, и плевать, что будет немного больно. Но они вместе так долго, точнее трахаются достаточно для того, чтобы Макс и так понимал Шарля. Этого года было достаточно, чтобы блондин знал, что тому нужно. Макс добавляет еще один палец. Теперь это уже не об удовольствии, а о том, чтобы подготовить Шарля чем быстрее. Шарль выгибается и тихо стонет, ему так хочется уже просто почувствовать Макса внутри. Он хочет, чтобы Макс заставил его забыть обо всем, выкинул эти глупые мысли и просто заставил голову Шарля опустеть. — Макс... — это звучит так нуждающе, и в другой любой день Макс бы точно сказал об этом. Блондин бы назвал его жалким, сказал бы о том, как Шарль хочет его члена, но сегодня опять какой-то странный день. Сегодня Макс молчит, просто вынимает пальцы, и Шарль видит, как тот тянется к лубриканту, чтобы смазать свой член. Все, что брюнет сейчас может это приглашающе раздвинуть ноги еще пошире, а затем просто наблюдать за тем, как Макс наклоняется над ним. Блондин придавливает его своим весом, от чего Шарль громко сглатывает, наконец имея возможность вонзить пальцы в эту спину над собой. Макс окидывает его лицо одним коротким и изучающим взглядом, будто бы проверяя, в каком состоянии Шарль, но ничего не говорит. А затем брюнет чувствует приятное давление снизу, и Макс наконец толкается в него. Макс в нем, и они опять в этой позе. Это опять странно, но почему-то уже не настолько сильно, как в тот раз. Макс двигается медленно, почти осторожно, будто боится сломать это хрупкое состояние Шарля. — Так лучше? — хрипло спрашивает Макс, замирая на секунду и глядя Шарлю прямо в глаза. Шарль не отвечает словами. Он только сильнее обхватывает ногами бедра Макса, притягивая его к себе, и издает рваный, влажный стон. Ему не нужна осторожность. Ему нужно, чтобы Макс заполнил его до отказа, чтобы эта тупая боль в голове сменилась обжигающим жаром внизу живота. Макс, конечно же, понимает. Он перехватывает ладони Шарля, вжимая их в подушку по обе стороны от его головы, и начинает толкаться глубже и увереннее. Они никогда не держатся за руки, но это уже просто очередная странность, на которую Шарль не имеет сил обращать внимание. Ритм Макса становится жестким, он выбивает из Шарля каждый вдох, заставляя его выгибаться в спине и ловить ртом воздух. Он смотрит на Макса, на его сосредоточенное лицо, на то, как капелька пота стекает по его виску, и чувствует, как всё внутри него начинает плавиться. Это было слишком близко. Слишком честно. Это совсем не помогало забыть обо всем. Как Шарль вообще мог рассчитывать на то, что Макс, грубо входящий в него, поможет? Это ведь полный абсурд пытаться выкинуть человека из головы, пока этот самый человек заполняет тебя до предела, заставляя каждую клетку тела вибрировать от своего присутствия. Шарль смотрит на Макса, и взгляд против воли снова соскальзывает на его губы. Они совсем близко, чуть приоткрытые от тяжелого дыхания. Он резко зажмуривается. Нет. Не смотри. Не думай. Шарль заставляет себя сосредоточиться только на том, что происходит ниже. И Макс дает ему это. Блондин перестает осторожничать, он перехватывает ноги Шарля, закидывая их себе на плечи, и начинает вбиваться в него с той самой знакомой яростью. Это именно то, чем они занимались весь этот год. Это то, к чему Шарль привык. Макс толкается мощно, каждый раз заставляя тело Шарля проезжать по простыням вверх. Звук их тел — хлесткий и влажный заполняет комнату. Макс держит его за бедра так крепко, что пальцы наверняка оставят синяки, и Шарль почти благодарен за эту грубость. Ему нужно, чтобы из него выбили всё лишнее. Шарль снова чувствует влагу в закрытых глазах. Это не редкое явление: он чувствительный, и его тело часто реагирует слезами на то удовольствие, которое дарит Макс. Только сейчас это почему-то кажется другим. Сейчас это странно. Не так, как всегда. Сейчас это… больно. Не физически, а где-то глубоко под ребрами, там, куда Макс дотянуться не может, но всё равно умудряется задевать каждым толчком. — Шарль, — произносит Макс. Брюнет не отвечает, лишь плотнее сжимает веки, надеясь, что темнота спрячет его состояние. — Шарль, открой глаза. Он слушается. Конечно, он всегда его слушается. Шарль поднимает взгляд, и в ту же секунду Макс замедляется. Он движется всё медленнее, пока окончательно не замирает внутри Шарля, оставаясь глубоко, заполняя собой всё пространство. — Что… что такое? — растерянно спрашивает Шарль, его голос дрожит. Макс внимательно смотрит на него. Его взгляд больше не кажется просто похотливым, он изучает каждую черточку лица под собой. — Ты помнишь о том, что можешь в любой момент остановить меня? — тихо спрашивает Макс. Шарль моргает, пытаясь сбросить пелену слез. — Да, конечно… — он запинается. — Но я не хочу, чтобы ты останавливался. Пожалуйста. Макс ничего не говорит. Он мягко опускает ноги Шарля со своих плеч, и его рука медленно скользит по щеке брюнета, большим пальцем смахивая одинокую слезу. — Ты не так плачешь, когда тебе всё нравится, — негромко произносит Макс. Шарль замирает, не зная, что сказать. В горле встает ком. Он только всхлипывает имя блондина, чувствуя себя до ужаса разоблаченным. — Макс… мне просто нужно, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста. Разве Макс не понимает? Разве он не видит, что вокруг и так слишком много странного? Шарль ведь пытается сделать всё снова нормальным, просто вернуться к тому, что всегда было их нормой — к сексу без лишних смыслов. Зачем Макс сейчас спрашивает его о чем-то, останавливается и выглядит обеспокоенным? Это неправильно. Это порождает лишние мысли, которые Шарль так отчаянно пытается заглушить. Макс выдыхает, выходит из него, а затем уверенно хватает Шарля за талию и одним мощным движением переворачивает их. Теперь Шарль сидит сверху, растерянно хлопая ресницами и пытаясь поймать равновесие. Макс, удерживая его одной рукой, помогает себе подтянуться выше, пока не оказывается в сидячем положении, оперившись спиной об изголовье кровати. Они близко. Слишком, блять, близко. Макс не дает ему времени на раздумья. Он помогает Шарлю приподняться и снова оседлать свой член. Шарль стонет, закидывая голову назад и прикрывая глаза от резкого чувства полноты. С этого угла всё ощущается иначе — глубже, правильнее, невыносимее. Макс кладет ладони ему на бедра, направляя, и Шарль начинает двигаться сам. Это не просто движение вверх-вниз, он плавно двигает бедрами, буквально проезжаясь по всей длине Макса, заставляя того тихо и рвано стонать. Шарль снова чувствует влагу в глазах, когда ладонь Макса мягко подталкивает его за спину, притягивая ближе к себе. Шарль сдается. Он роняет голову на плечо Макса, перестает пытаться всё контролировать. Руки блондина теперь сами направляют его ритм, задавая темп, от которого внизу живота всё плавится. — Ты так хорошо ощущаешься, — хрипит Макс ему в шею. — Так хорошо принимаешь меня, Шарль. Шарль всхлипывает, чувствуя, как его окончательно ведет. — Ты такой хороший для меня. Ты заслужил кончить, — шепчет Макс. Шарль хочет. Он так чертовски хочет, но ему нужно… ему нужно что-то еще. Он снова стонет имя Макса — на этот раз требовательно, почти отчаянно. — Что такое? — Макс тяжело дышит, его рука перемещается в волосы Шарля, немного отодвигая его голову от своего плеча, чтобы видеть лицо. — Что ты хочешь еще? Что тебе нужно? Шарль закусывает губу. Он не может это произнести. Макс смотрит выжидающе, продолжая двигать его бедрами, подводя к самому пику. — Шарль? — снова этот выжидающий тон. — Ты… ты можешь… блять, — Шарль сбивается с мысли, когда Макс попадает точно в цель. — Что, Шарль? — Назови меня… как тогда, — всхлипывает он. Макс непонимающе моргает. — Я всегда называю тебя Шарлем. — В тот раз… в тот раз ты был нежнее. Шарль чувствует, как слезы начинают капать на грудь Макса. Его щеки мокрые, и он уже сам не понимает, почему плачет. На секунду взгляд Макса проясняется, он замирает и тихо, но уверенно шепчет: — Шарли. Шарль стонет и снова прячет лицо на его плече. Макс теперь и сам толкается навстречу, ускоряясь. — Давай, Шарли, кончи для меня. Ты так хорошо постарался сегодня, ты был идеальным. Как всегда, Шарли. Ты заслужил это. И Шарль больше не может. Он вцепляется зубами в плечо Макса, заглушая крик, и кончает — долго, судорожно, теряя всякую связь с реальностью. Он слышит ответный громкий стон Макса и чувствует, как тот слегка дрожит под ним, изливаясь внутрь. От этого ощущения, от тепла, заполняющего его, Шарль стонет снова, из последних сил прижимаясь к блондину. Он медленно отрывается от плеча Макса, тяжело дыша. Глаза затуманены, но он отчетливо видит след от своих зубов на коже блондина. Это странно. Они никогда не оставляют меток, кроме случайных следов от ладоней. Никаких засосов, никаких укусов. Теперь Шарль сам создал эту странность, и у него нет сил даже на то, чтобы ужаснуться. Он устало вздыхает и позволяет Максу перевернуть его, укладывая рядом на простыни. Им обоим нужно время, чтобы просто начать дышать, прежде чем Шарль пойдет в душ и, как обычно, уйдет в свой номер.

***

Они, конечно же, не говорят и об этом. Но на этот раз Шарль не верит, что Макс просто не заметил изменений, потому что всё было совсем не так, как всегда. Они не виделись целую неделю, и это вовсе не потому, что Шарль находил десятки причин, чтобы отказать Максу. Конечно, он ни о чем не переживал и не волновался. Ему просто нужен был небольшой перерыв. Чтобы подумать о своем, без влияния секса, гормонов и всего этого хаоса. Ничего больше. И он совсем не в отчаянии, когда спустя неделю отсутствия Макса дрочит себе в душе, прокручивая в голове вид голландца, трахающего его. Всё нормально. Вполне естественное явление, Шарлю не о чем волноваться. Но он не может отказывать Максу вечно и надеяться, что тот просто не найдет себе кого-то другого. Тем не менее у него не хватает храбрости, чтобы перестать отвергать его. Так проходит две недели. Наступает следующий гоночный уикенд. Шарль избегает Макса, и вполне успешно, он просто не уверен, как теперь смотреть ему в глаза. Но трасса не дает спрятаться: Макс выигрывает, а Шарль стоит рядом с ним на подиуме. Макс обливает его шампанским, и Шарль не может не сделать этого в ответ. Макс улыбается ему — той самой открытой, победной улыбкой, и Шарль не может не улыбнуться в ответ. Макс притягивает его к себе, хлопает по спине, поздравляя, и Шарль находит в себе силы сказать теплые слова. Вечером они снова в клубе. Макс, как обычно, в центре внимания, в центре танцпола и в центре всех бушующих мыслей Шарля. Все крутятся вокруг блондина, выкрикивают его имя, празднуют. А Макс смотрит только на Шарля. И Шарль ловит флешбэки с их самого первого раза. Макс, кажется, тоже. Блондин подходит к нему, предлагает выпить, а затем тянет на танцпол. Они танцуют и смеются, и под влиянием текилы Шарль начинает забывать, почему вообще был так напряжен. О чем волноваться? Макс здесь, он прижимает его к себе, и в этом шуме остального больше не существует. Макс кричит ему на ухо предложение уехать отсюда. Шарль только кивает и следует за ним к выходу. Они в такси, затем — в отеле. Шарль опирается на стену в лифте, наблюдая, как Макс нажимает кнопку этажа. Когда они заходят в номер, Шарль подсознательно ждет, что его прижмут к стене прямо в коридоре, но Макс проходит дальше. Ладно. Возможно, он хочет начать на более подходящей поверхности. Так и происходит. Спустя пару минут Шарль уже громко стонет, перегнутый через кухонную столешницу. Макс сзади, его пальцы медленно и методично растягивают Шарля. Это тянущее, раздражающе медлительное чувство — именно то, как всё происходило обычно. Это нормально. Это правильно. Это знакомо. Шарль чувствует, как прохладный камень столешницы холодит его живот, в то время как сзади от Макса исходит почти ощутимый жар. — Ты скучал, Шарль? — негромко спрашивает Макс, добавляя второй палец и заставляя брюнета судорожно выдохнуть. Голос Макса звучит обыденно. Никакой нежности. Просто привычный ритм, привычный контроль. Шарль должен радоваться — это ведь именно то, к которому он хотел вернуться. — Да… — Шарль вцепляется пальцами в край стола. — Макс, пожалуйста, просто… быстрее. — Куда ты спешишь? — Макс чуть сильнее надавливает на его поясницу, заставляя прогнуться еще больше. — Мы никуда не торопимся. У нас впереди вся ночь. Он продолжает растягивать его, игнорируя нетерпеливые подергивания бедер Шарля. Брюнет чувствует, как напряжение снова начинает скапливаться внизу живота. Наверное, он зря себя накручивал. Наверное, та ночь действительно была просто очередным случайным сбоем в их системе. Он продолжает убеждаться в своей правоте по мере того, как всё происходит дальше. Макс заканчивает подготовку и без лишних предупреждений, жестко, заполняет его одним мощным толчком до самого упора. Шарль на секунду замирает, ловя ртом воздух, и старается не думать о том, что они снова не используют защиту. Макс тоже не спал ни с кем эти две недели. Шарль знает это. Это не должно его радовать, в этом не должно быть ничего особенного, но почему-то глупое тепло всё равно разливается внутри от этого осознания. Он прикусывает губу, пытаясь скрыть очередной громкий стон, когда Макс с самого начала задает быстрый, почти агрессивный темп. Кажется, сегодня не до долгих прелюдий: они оба на пределе, оба хотят разрядки чем быстрее. И Макс, конечно же, доведет их до этого состояния так, как умеет только он. — Макс! Боже, Макс! — Шарль срывается на крик, когда ритм становится совсем неистовым. Макс продолжает его трахать, вбиваясь в него со спины. Его ладонь тяжело ложиться на лопатки Шарля, вминая его грудью в холодную поверхность столешницы, не давая пошевелиться. В какой-то момент Макс перехватывает его ногу, сгибая её в колене и подтягивая вверх, к груди Шарля. Новый угол делает проникновение еще более глубоким, почти болезненно-сладким. Брюнет чувствует, как кости таза Макса с глухим стуком бьются о его ягодицы при каждом движении. Макс наклоняется ниже, почти прижимаясь грудью к его спине, и выдыхает прямо в ухо: — Ты ведь уже близко, верно, Шарль? У Шарля хватает сил только на короткий, судорожный кивок, пока его щека всё еще вжата в холодную поверхность. Макс довольно ухмыляется, и Шарль кожей чувствует это движение его губ. — Тебе ведь нужно так мало, — вкрадчиво говорит Макс, продолжая планомерно двигаться. — Тебе хватает просто лежать здесь и послушно принимать всё, что я тебе даю. Шарль всхлипывает. Эти слова жалят, но тело предательски отзывается новой волной жара. Это правда. С Максом он всегда становится таким — ведомым, жаждущим, готовым на всё. — Всегда ли тебя было так легко доводить до конца? — насмешливо спрашивает Макс, чуть замедляясь, но лишь для того, чтобы следующий толчок был еще мощнее. — Как много парней добивались этого так быстро? — Только ты… — вырывается у Шарля вместе с рваным стоном. — Всегда только ты. — Ну конечно же, Шарль, — Макс звучит по-настоящему довольным. — Это всегда я. Только я. После этих слов он начинает толкаться особенно яростно. Его рука скользит вниз по животу Шарля, накрывая его член, который уже давно истекает смазкой. Это становится последней каплей. Шарль уже просто кричит от переизбытка чувств, ощущений так много, что они захлестывают его с головой. Он благодарен за то, что не видит сейчас лица Макса, это было бы уже слишком. Макс ускоряется до предела, его рука движется на члене Шарля в такт толчкам, и брюнет взрывается. Оргазм накрывает его ослепительной вспышкой, заставляя тело вытянуться в струну и судорожно задрожать. Шарль чувствует, как его собственная сперма пачкает столешницу и пальцы Макса, и в этот момент он почти теряет сознание от облегчения. Он ожидает, что сейчас Макс тоже кончит, но вместо этого блондин резко выходит из него. Шарль растерянно моргает, пытаясь прийти в себя и осознать, что происходит. Но прежде чем он успевает что-то спросить, Макс хватает его за талию, рывком переворачивает и усаживает прямо на столешницу лицом к себе. Шарль сидит, тяжело дыша и расставив ноги, между которыми тут же втискивается Макс. Блондин прижимается к нему почти вплотную, его руки собственнически обхватывают бедра Шарля, притягивая его еще ближе к своему паху. Макс наклоняется к самому его уху, опаляя кожу горячим дыханием: — Хочу видеть тебя, когда я кончу. С губ Шарля сорвался почти унизительный звук после этих слов — смесь скулежа и капитуляции, а затем новый, еще более надрывный всхлип последовал, когда Макс снова толкнулся в него. Шарль только что кончил, и его тело всё еще содрогалось от отголосков разрядки, когда Макс, не давая ни секунды на передышку, снова трахал его. Это было почти невыносимо. Трение тел, жар чужого дыхания, жесткие пальцы на бедрах — всё ощущалось в десять раз острее, на грани с физической болью, которая тут же плавилась в новое, болезненно-сладкое удовольствие. Внизу живота всё тянуло и пульсировало. Каждый толчок Макса отдавался в самом позвоночнике, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться вокруг него. Шарль не мог вздохнуть — воздух застревал в горле хриплыми, рваными звуками. У него не осталось сил даже на то, чтобы удерживать равновесие, и голова сама собой клонилась вперед. Он отчаянно нуждался в опоре, и единственным желанием было просто уткнуться лбом в плечо Макса, спрятать лицо в изгибе его шеи и позволить блондину делать с ним всё, что тот захочет. Но Макс не позволил ему этого. Он уверенно перехватил Шарля за волосы на затылке, пальцы грубо сплелись с прядями, и Макс слегка дернул его голову назад. Шарль всхлипнул, вынужденный подчиниться и открыть лицо. Их взгляды столкнулись в тяжелом, лихорадочном контакте. Шарль видел, как расширены зрачки Макса, как тяжело вздымается его грудь. Взгляд блондина на секунду соскользнул ниже, на раскрасневшиеся, влажные губы Шарля, затем снова вернулся к его глазам. Макс тяжело, рвано выдохнул: — Блять, Шарли… И прежде чем Шарль успел осознать, что именно он услышал, Макс наклонился и впился в его губы поцелуем. Шарль удивленно застонал прямо ему в рот — звук был полон шока, смешанного с чистым восторгом. Макс не церемонился: он целовал его так же, как трахал — грубо, властно и глубоко. Его язык мгновенно проник внутрь, сталкиваясь с языком Шарля, пробуя его на вкус. Это было мокро и жадно. Это было так идеально. Шарль чувствует слишком много. Его сознание плавится, он снова на грани, снова опасно близок к тому, чтобы сорваться во второй раз, и этого ощущения так много, оно заполняет его до краев, лишая возможности соображать. Макс резко разрывает поцелуй, и тонкая нитка слюны тянется и обрывается где-то посередине между их приоткрытыми губами. Макс издает низкий, гортанный стон, его тело содрогается в мощном финальном порыве, и он наконец кончает, наполняя Шарля изнутри обжигающим жаром. Шарль чувствует эту пульсацию каждой клеточкой своего тела. Ему нужно совсем немного, один толчок, одно слово… — Давай, Шарль… давай, малыш, кончи для меня, — хрипит Макс, почти не узнавая собственный голос. И Шарль кончает. Он всегда такой послушный для Макса. Он стонет и всхлипывает одновременно, изгибаясь в руках блондина, пока из его члена выплескивается жалкая капля — всё, что осталось после первого раза. Этот второй пик ощущается острее, он буквально выжигает всё внутри. Шарль из последних сил тянет Макса к себе за шею, впиваясь в его губы в ответном поцелуе. Макс отвечает ему с той же страстью, одновременно начиная ласково поглаживать его по спине, успокаивая дрожь. Они прижаты вплотную друг к другу, между их телами — пот, запах секса и липкая влага, но сейчас это совсем не мешает. У Шарля кружится голова, и мир вокруг кажется размытым пятном. Он не может дышать и вынужден первым отстраниться. Они оба жадно хватают ртом воздух, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Макс немного отодвигается и медленно, осторожно выходит из него. Шарль непроизвольно шипит от неприятного чувства пустоты, но его тут же прерывают чужие губы, снова мягко накрывшие его рот. Это так странно — чувствовать Макса вот так. Целовать его просто… просто потому что хочется. Они растягивают этот момент еще немного, но оставаться в таком виде становится неудобно. Поэтому они идут в душ. Вместе. И это опять ощущается иначе. Они и раньше были в душе вдвоем, но тогда это всегда было прелюдией: Макс прижимал его к плитке, или Шарль опускался перед ним на колени под струями воды, показывая, на что способен его рот. Сейчас они не делают ничего из этого. Они просто моются, помогая друг другу смыть следы этой ночи, вытираются и одеваются в тишине. Сердце Шарля замирает на мгновение, когда он делает небольшой шаг в сторону выхода, но тут же пропускает удар, когда Макс негромко предлагает ему остаться. Они не касаются друг друга, просто ложатся в одну постель. Шарль лежит в темноте, слушая мерное дыхание Макса, чувствуя, как тот постепенно проваливается в сон. И это… не странно? Почему он вообще называл это странным всё это время? Это кажется таким правильным. Таким естественным. Особенно когда Макс во сне неосознанно придвигается ближе и закидывает тяжелую руку на талию Шарля, собственнически притягивая его к своему боку. Шарль позволяет себе расслабиться, прижимаясь к нему всем телом, и засыпает с тихой, довольной улыбкой на губах. Наверное, это никогда не было странным.