Закончу одно дело и вернусь (экстра)

Это был сумасшедший день. После проведённого с Джин Чолем времени Сон Джин У наконец вернулся домой. — Я вернулся. Из кухни тут же донеслось знакомое шарканье тапочек, и в коридоре появилась Пак Кён Хэ, мама Сон Джин У с полотенцем в руках. — Ох, Джин У-а! — с облегчением воскликнула женщина, с беспокойством оглядывая сына. — Слава богу, с тобой всё в порядке! — Братец! — в коридор выглянула Джин А, жуя яблоко. — Тебя весь день новостях показывают! Ты что там такого натворил, а?! Еще и на звонки не отвечаешь! — обиженно и недовольно возмутилась сестра. Пак Кён Хэ кивнула, поддерживая дочь. — По телевизору о тебе говорят столько странных вещей сегодня, а мы с Джин А даже не могли никак до тебя дозвониться… — женщина робко взглянула на Джин У. Она не хотела его упрекать, но не могла ничего поделать с собственными переживаниями. — Ох… Молодой охотник растерянно вскинул брови, впервые за всё время вспомнив про свой мобильный телефон. Джин У залез в карман только для того, чтобы обнаружить его полностью разряженным. — Прости, разрядился… — виновато выдохнул парень. Не то, чтобы это на многое влияло — он и так всегда был на беззвучном режиме. — У меня всё хорошо, — добавил охотник и быстро спрятал бесполезный гаджет обратно. — Просто во время рейда возникли накладки, но в итоге всё обошлось. Госпожа Пак Кён Хэ с тревогой оглядела сына. Женщина видела, что в нём что-то изменилось, но никак не могла понять, что именно. Будучи простым человеком, она не ощущала искрящийся озоном стальной запах феромонов новоиспечённого альфы, агрессивно заполнявший всё вокруг. Джин У выглядел одновременно взбудораженным и измотанным, растерянным и совершенно сбитым с толку. И точно так же, как и его отец, старался справиться со всем в одиночку. — Понятно, — наконец кивнула Кён Хэ и понимающе улыбнулась. — Рада, что всё обошлось. Она слишком хорошо знала характер своего сына, чтобы не пытаться допытываться до него. В конце концов её Джин У вернулся — и это было главным. — Что это за накладки? Ты что, действительно кого-то похитил?! — продолжая хрустеть яблоком, младшая сестра, в отличие от их матери, не собиралась давать своему блудному брату никаких поблажек. Альфа закатил глаза. Разбираться с ней у него совершенно не было ни желания, ни сил. — Джин А, не трогай брата, пожалуйста, — мягко одёрнула дочку женщина, а затем обратилась к сыну. — Проходи, мы тут как раз ещё не закончили ужинать. — Спасибо, мам, но я не голоден. Поел по пути. Джин У стянул кроссовки и повесил куртку, стараясь вести себя как можно более обычно. Получалось плохо: пробудившиеся гормоны доминантного альфы пылали в крови, требуя немедленно вернуться к омеге. Действие подавителей слабело, и с каждой минутой контролировать себя становилось всё труднее. Даже мама и сестра впервые вызывали в нём лишь раздражение и гнев своим присутствием. — Я потом всё расскажу, а пока хочу отдохнуть… — бросил парень, поспешив скрыться от них в ванной комнате. — Да, конечно… — Госпожа Пак кивнула, проводив сына долгим взглядом, полным любви и скрытого беспокойства. Сердце матери подсказывало, что у Джин У случилось нечто серьёзное. Но она знала, что сейчас было лучше оставить его в покое и дать время разобраться в себе. — Эй! Мы что, правда его так отпустим, мам?!.. — возмутилась Джин А, едва брат скрылся за дверью. Женщина вздохнула и вернулась на кухню к дочери. — Джин А, он же сказал, что потом всё расскажет, — мягко улыбнулась госпожа Пак. — Доверяй своему брату. — Ну да, как же, — фыркнула девушка. — Джин У ещё тот тихушник, из него щипцами ничего не вытянешь… Джин А вздохнула, демонстративно сложив руки на груди. — У нас был шанс, но мы его упустили! А мне ведь ещё завтра общаться с одноклассниками! — продолжила наигранно возмущаться девушка, громко хрустнув яблоком. Пак Кён Хэ с улыбкой покачала головой. Артистизма её дочке было не занимать. Затем женщина взглянула в сторону ванной комнаты, где Джин У включил душ. Сердце матери сжималось в тревоге, но она верила в своего сына точно так же, как и когда-то верила в своего мужа. *** Джин У закрыл дверь ванной и припал к ней спиной, чувствуя, как внутри всё содрогается от противоречивых желаний, наполняющих тело. Подавители работали, но явно не справлялись с первым в жизни гоном переродившегося альфы. Страшно было подумать, что было бы без них… Парень тяжело вздохнул и стал раздеваться. Бросив одежду на пол, он зашёл в душ и включил горячую воду. Обжигающие струи обрушились на тело, выжигая прочь напряжение и усталость. Однако они были совершенно бесполезны перед образом того, кто сейчас будто наяву стоял у парня перед глазами, затмевая всё вокруг. У Джин Чоль. Он хотел этого омегу до умопомрачения — и ничего не мог с этим поделать. Тело жило собственной жизнью, не слушаясь доводов разума и неистово сопротивляясь действию блокаторов. Его словно срывало с цепи, бросая в жар от одного лишь воспоминания о сладком запахе османтуса. Нельзя. Нет. Он не должен был даже думать об этом. Джин У сжал руку в кулак, отчаянно сопротивляясь. Не после того, что он сделал с мужчиной прошлой ночью. Но кипение крови было слишком невыносимо. В ней плавилось всё: воля, разум, принципы… Подавители притупляли инстинкты, но не могли убить желание, которое плесенью разрасталось где-то в груди, пульсируя в висках и отдаваясь в паху. В голове стало совсем мутно, и лишь образ главы департамента Надзора оставался по-прежнему невыносимо чётким и пугающе настоящим. — Тх!.. Джин У даже не заметил, как, ослепленный яркими образами омеги, всё же скользнул рукой вниз и обхватил свой ощутимо затвердевший член. Всего нескольких движений было достаточно, чтобы на головке выступила смазка. Джин У закусил губу, запрокидывая голову под обжигающие струи воды. Парень живо представил, будто мужчина прямо сейчас стоял рядом с ним под водой — прижавшись спиной и откинув голову ему на плечо, позволяя делать с ним всё, что альфа захочет. Образ был настолько реалистичным, что Джин У словно по-настоящему ощутил всполох сладкого персикового запаха, присущего цветущему османтусу. — Чёрт… — выдохнул Джин У сквозь зубы, усиливая ритм. Он сам не заметил, как стал представлять, что это руки мужчины касаются его там, где сейчас была его собственная ладонь. А потом — что это губы. Мягкие, горячие, такие же сладкие, как его запах. Джин У сходил с ума от одной только мысли о том, как эти губы смыкаются вокруг, как язык касается головки, и как Джин Чоль смущенно смотрит на него снизу вверх, с непреодолимой тягой в глаза. Но больше всего альфа хотел другого. Вновь ощутить тот жар, ту тесноту, то бешеное сердцебиение, когда они были одним целым. Как тело Джин Чоля выгибалось навстречу, как его пальцы впивались в спину, пока он заставлял омегу отчаянно стонать под собой, выкрикивая его имя. Мысли об этом были невыносимы. Внутри охотника вновь бушевал ураган — тот самый, что окрылял его в подземельях, делая сильнее, быстрее, смертоноснее. Вот только теперь этот ураган звал парня не в бой. Он звал к НЕМУ. К Джин Чолю. В темную спальню со смятыми простынями и кричаще сладкому запаху османтуса на пике цветения. — Шеф У… — сорвалось с губ прежде, чем он успел подумать. Каждая клетка тела альфы кричала об одном: взять, завладеть, сделать вновь своим. Чтобы заново ощутить, как Джин Чоль выгибается под ним, услышать его сбитое дыхание и обладать им без остатка и сомнений. Ритм стал бешеным, дыхание — рваным. Джин У упёрся свободной рукой в холодный кафель, чувствуя, как стремительно приближается разрядка. Ладонь скользила по влажной плоти быстро, жадно, срывая с себя последние остатки самообладания точно так же, как совсем недавно он одним за другим вырывал из груди омеги бесстыдные жаркие стоны. Альфа кончил с глухим рыком, чувствуя, как вместе со спермой из него вытекают последние остатки самообладания, которые вода безвозвратно смывала прочь. Какое-то время парень стоял неподвижно, тяжело дыша, позволяя струям горячей воды обжигать свою спину. Вот только когда Джин У наконец открыл глаза, то с ужасом осознал, что этого ему было недостаточно. Ни сегодня. Ни завтра. И будто бы никогда. Желание никуда не ушло. Оно лишь отступило и затаилось, но продолжало жить где-то глубоко внутри, ожидая подходящего момента, чтобы вспыхнуть с новой силой. Его первый гон продолжался, и Джин У понял, что не мог переживать его дома рядом с семьёй. Поэтому утром парень уехал, собрав спортивную сумку с вещами и оставив родным короткую записку: «Закончу одно дело и вернусь». Он обязательно всё объяснит маме и сестре, но только не сейчас, когда новая природа альфы оглушительно ревела в крови, а перед глазами стояло разгоряченное лицо другого мужчины, умоляющего его не останавливаться…