Нелегкая судьба

                  В жилище том, где свет двух лун струится,                   Когда Массер растет, Секунда угасает.                   На свет явилась кошка, а шерсть, как серебрица,                   Невинным светом в той ночи сияет.                   Родители ей словно поклонялись,                   Но то был фанатизма чистый яд.                   Одержимость лунной фазой выделялась,                   И больно портила семьи уклад.                   Брат ее — что ночь без звезд и без луны,                   В безмолвии один скитаясь,                   Не знал родительской любви,                   Лишь жить хоть как пытаясь.                   Но было то коту не суждено,                   И продан был он высшим мерам.                   А вскоре встала в очередь сестра его,                   Судьба грозилась стать ей мукой серой.                   Прошло три года, детский мех ее темнеет,                   И лунной шерсти блеск уже не так сияет.                   А предков радость только лишь редеет,                   И в земли темных меров дочку изгоняют.                   Взгляд полон слез, родным та больше не мила,                   Но кошка плачет робко — лишь в ночи.                   Угасли девочки мечты, она все поняла —                   Теперь вокруг лишь тень, а радость та вдали.                   Раньше о таком она и мыслить не могла,                   Ведь эта жизнь не девочки, — раба.                   За каждый вздох, за кроху хлеба,                   Она крадет и убивает, ох, и скольким солгала!                   Ко многим родичам тогда взрастила нелюбовь,                   А родину и вспоминать не стала бы подавно.                   Она ведь кулаки сбивала в кровь,                   И жизнь ей больше не казалась славной.                   Но было в жизни той одно спасенье —                   Бродячих бардов иногда мелодия звучала.                   Засело в кошке песен вдохновенье,                   Мелодии она их с жадностью глотала.                   Так жизнь ее нелегкая держалась,                   Почти что лет пятнадцать на плаву.                   Но кошка больше не брыкалась,                   Проживая своей жизни темную главу.                   И тут возник судьбы той кошки изворот,                   Ее хотят продать в квартал разврата.                   В момент, когда конвой позиции сдает,                   Она бежит, свободой опьяненная, богата!                   В глуши лесной она зализывает раны,                   Ждет, когда уляжется события молва.                   Теперь она не раб, и не страшны тираны,                   Передохнет, и в путь, теперь уже сама.                   В Сиродил — край неведомый, далекий,                   Она бредет, отмахивая тень сомненья.                   Оставив позади ту боль, тот мир жестокий,                   В надежде обрести души забвенье.                   Пусть лунный свет укажет ей пути —                   Хотелось бы поверить в этот бред.                   Но в лунах тех спасенья не найти,                   И лишь заря подарит новый свет.                   Быть может, судьба ей улыбнется робко,                   Подарит мир и радость на той тропке?                   А может, она скажет кошке «полети»?                   И все лишь для того, чтоб жизни путь найти.